Страница 68 из 124
И это было прямо-таки фатально очевидно. Они имели дело с тайником не только абсолютно надёжным, но и абсолютно недоступным.
Юдифь между тем подошла к брату, приложила ладонь к его лбу. Вид у него был бледный и измученный, почти больной.
– Ты плохо выглядишь, – сказала она. – Что с тобой? Мы за тебя беспокоились, потому что ты не отвечал на звонки.
Он попытался улыбнуться и покачал головой:
– Ничего. У меня всё… ну, «хорошо» было бы преувеличением. Что, вид у меня потрёпанный, да?
– Нет, не потрёпанный, – ответила его сестра, – а абсолютно устрашающий. Где ты был всё это время?
– Я спал. Наверху, в ассистентской комнате. На диване. Собственно, я собирался поработать, но… А разбудил меня скрип, очень тихий и очень далёкий. Это ведь были вы, да? Большая дверь в выставочном зале. – Иешуа набрал воздуха – казалось, что он всё ещё борется с обмороком. – Как же вы проникли сюда без ключа?
– Дурацкий вопрос, – пробурчал Стивен. Колокольный набат просветления прекратился, музыка сфер отзвучала, и всё вокруг снова встало на свои места: холодное подвальное помещение с грубо сложенными стенами и холодным неоновым светом на бетонном потолке. И он, наступающий на пятки величайшей тайне человечества. Он указал на ванночку со вторым письмом:
– Почему ты скрыл это от нас?
Иешуа медленно подошёл поближе. Он посмотрел на Стивена, потом на древнюю бумагу и призрачно мерцающие на ней фрагменты письма, потом снова на Стивена.
– А ты не понимаешь? – тихо спросил он.
– Нет.
– Я не мог. Когда вчера вечером я читал это, во мне всё переворачивалось. Я так и слышал стук отбойных молотков, проламывающих стену… камни, перед которыми я ещё ребёнком взывал к Богу! – Иешуа смолк и медленно помотал головой. Вид его действительно вызывал тревогу: глядя на него, можно было смело предписывать не меньше двух недель постельного режима. – Но… сегодня я уже не понимаю этого. Я больше не чувствую того, что чувствовал вчера. Я только знаю, что тогда я был не в состоянии… Мне требовалось время всё обдумать. Я даже подумывал, не уничтожить ли это письмо, можешь себе представить?
Стивен криво усмехнулся:
– Ну ты даешь! Я всегда подозревал в тебе скрытого религиозного фанатика.
– Да, пожалуй, не такая уж это и неправда, – ответил Иешуа, и в его словах не было намёка на шутку.
Стивен с тревогой посмотрел на него, ничего не сказал, но выключил ультрафиолетовую лампу над обоими фрагментами письма. Так, будто мог тем самым избавить документы от возможной опасности.
Три тяжёлые машины с выключенными фарами подкатили на парковку перед Рокфеллеровским музеем. Жёсткое потрескивание их медленно катящихся шин было громче, чем шум моторов. Две машины встали по обе стороны от единственного находящегося там автомобиля, третья остановилась чуть поодаль.
Райан победно улыбнулся, взглянув на пеленгатор, лежавший у него на коленях.
– Это было правильное решение – выждать время, – сказал он вполголоса своему водителю. – Если бы мы взяли их раньше, мы бы узнали только, в каком ресторане они обедали или через какие палестинские деревни проезжали. А вот то, что они приехали сюда, действительно интересно. Мне бы очень хотелось узнать, что им здесь надо.
Он отключил пеленгатор и дал знак выходить.
– Двое остаются у главного входа, – приглушённо отдавал он распоряжения собравшимся вокруг него людям. – Двое идут к задней двери, через которую мы заходили сегодня утром. Потом есть ещё один боковой вход, где-то за кустами. Там встанете вы двое. Остальные идут со мной.
– Но ведь это значило бы, – сказала Юдифь, – что в стене есть какой-то полый камень или что-то вроде этого. Иначе как бы он мог там спрятать камеру?
Все трое, словно сговорившись, испуганно глянули на скелет путешественника во времени.
– Может, он работал на строительстве этого храма? – предположил Стивен.
– Это неправдоподобно, – покачал головой Иешуа. – Храм построен при царе Ироде, а что касается фундамента, то он был заложен еще в четвёртом году нашей эры.
– М-м. Это рановато, – кивнул Стивен.
– Странно, – продолжал Иешуа, словно рассуждая сам с собой, – я как раз пытаюсь вспомнить, какой же камень Стены плача может быть тем самым… оранжевым камнем? Они же все жёлтые.
Он недалеко ушёл в своих размышлениях. В это мгновение дверь лаборатории внезапно распахнулась – и им пришлось заглянуть в дула пистолетов. В помещение ворвались крепкие, одетые в тёмное бойцы, и один из них первым делом зажал Юдифи горло, перехватив её сзади согнутой в локте рукой.
– Руки вверх! Не двигаться!
Стивен и Иешуа рефлекторно подняли руки вверх. Беспомощно, как загипнотизированные кролики, они смотрели, как боевики освобождают дорогу своему предводителю – Райану.
Когда Стивен увидел этого рослого человека с холодными серыми глазами, он понял, что произошло. И готов был сам себя отхлестать по щекам. Жучок! Он же про него вообще забыл. Только потому, что вчера вечером они не заметили за собой хвоста, он легко отбросил свои подозрения. А чего, казалось бы, проще – стоило лишь поменять одну прокатную машину на другую.
То, что его обвели вокруг пальца, раздосадовало его гораздо сильнее, чем нападение. Шевелить надо было мозгами, – подумал он.
– Добрый вечер, мистер Фокс, – язвительно и холодно произнёс Райан и двинулся вдоль столов в другой конец реставрационной лаборатории, где были составлены штативы с камерами и галогеновыми лампами. – Давайте-ка мы сперва включим видеокамеры, чтобы увековечить несомненно интересное объяснение вашего здесь присутствия. Элиав, включи передние лампы.
Один из бойцов опустил оружие и принялся неловко возиться с проводами светильников, закреплённых на высоких штативах. Когда первая лампа вспыхнула ярким светом, все невольно сощурились, поскольку их глаза за несколько ночных часов адаптировались к тусклому неоновому освещению.
Юдифь, медленно свирепея, следила, как рука боевика, сжимавшая ей горло, соскальзывала всё ниже. Она чувствовала на своём затылке его дыхание, воняющее табачным дымом и гнилыми зубами. Между тем его рука была уже у её правой груди, и пальцы явно старались нащупать сосок.
Когда вдобавок ко всему он прижался бёдрами к её ягодицам и она ощутила его затвердевший член, в глазах у неё потемнело от гнева. Она потеряла всякую способность думать – и об автомате в его правой руке, и о ситуации, в которой они тут оказались, и об опасности, которая грозила ей самой или остальным, – лютая ярость пробила себе дорогу, и энергия гнева ринулась по руслу, многократно проторённому на занятиях джиу-джитсу во время службы в армии и ставшему уже рефлексом: она захватила руку боевика и, издав лающий воинственный выкрик, мощным броском швырнула его через плечо так, будто он ничего не весил.
Захваченный врасплох охранник, который меньше всего рассчитывал на то, что эта хрупкая девушка будет защищаться, далеко отлетел, ударившись об угол ближнего стола так, что хрустнули, ломаясь, несколько рёбер, а потом вломился в крестец своего коллеги, который как раз включал вторую лампу.
Этот человек, которого Райан назвал Элиавом, не удержался на ногах и упал, прихватив с собой штатив лампы. Стивен и Иешуа инстинктивно отпрыгнули в сторону, и раскалённая лампа упала между ними, грохнувшись об полку с химикалиями. Одна из самых больших бутылок с кислотой, падая, разбилась и выплеснула своё содержимое в обе ванночки, в которых находились листки письма из далёкого прошлого. Кислота безнадёжно затопила бумагу и в доли секунды превратила её в серую бесформенную массу.
В следующее мгновение начался пожар, воспламенившись от жара галогеновой лампы. Быстрее, чем успевали следить глаза, огонь распространялся по разлитой и разбрызганной жидкости, большая часть которой наверняка была легко воспламенимой и огнеопасной.
– Руки вверх! – прогремел сквозь этот ад крик Юдифи. Она держала на изготовку автомат, оброненный её захватчиком, стремительно поворачивая его по кругу впечатляюще профессиональным движением. – Бросайте оружие!