Страница 65 из 124
– На другом конце деревни дорога разветвляется на целый лабиринт других просёлочных дорог. Тысяча возможностей скрыться.
Каун смотрел на начальника службы безопасности, остриженного коротким светлым ёжиком, не говоря ни слова, но всем было видно, как внутри него, словно в паровом котле, неудержимо растёт давление. Он ещё раз огляделся, но так и не нашёл ничего, что могло бы послужить в качестве предохранительного клапана, – и взорвался.
– Проклятье! Райан, как это могло быть?! Что известно этому чёртову мальчишке-студенту? Что он утаил от нас? Что?!
Райан был сделан из стали.
– Это мы спросим у него, – только и ответил он.
– Окей, – прохрипел Каун. Он упёр руки в бока и бесцельно метался из стороны в сторону. Его лицо приобрело нездоровый землистый оттенок. – Вы уже обыскали его вещи?
– Их сейчас обыскивают.
– Может быть, бумага отыщется среди них? Или какая-нибудь подсказка… Что вы думаете, Райан?
Райан помедлил с ответом.
– Я подозреваю, что Фокс и его девушка случайно заметили, что охранники получили сигнал тревоги. По-видимому, они в это время находились внутри кухонной палатки, которая при ярком солнечном свете снаружи практически не просматривается. Сами же они могли оттуда видеть всё, что происходит.
– И они догадались, что ищут именно их, – Каун всё ещё тяжело дышал. Всё это происшествие, судя по всему, очень плохо на него подействовало. – Они заподозрили. Значит, рыльце в пуху. Если до сего момента мы не были уверены, теперь это можно считать подтверждённым.
Райан терпеливо ждал, пока Каун снова взглянет на него, и потом закончил негромко, почти мягко:
– То, что произошло, говорит о том, что они чувствовали себя очень спокойно. В противном случае они давно бы могли уехать вместе с остальными рабочими. А теперь им пришлось бросить все свои вещи.
– Да, – Каун принялся ходить взад и вперёд: законченная картина истерической тревоги, полный контраст рассудительному спокойствию, который он демонстрировал днём раньше. – Да, вы правы, Райан.
Он начинает показывать зубы и нервы, – размышлял Эйзенхардт, спрашивая себя, что бы это могло значить. – Теперь мы видим его истинное лицо.
– Схватите их, – продолжал Каун, но это больше не звучало как важный приказ важного человека. Это звучало скорее комично. Даже не как крик о помощи. То, что он сейчас сказал, было в принципе излишне. Разве не об этом тут, в конце концов, шла речь всё это время? – Схватите этого Стивена Фокса. Я хочу задать ему пару неприятных вопросов.
Эйзенхардт вдруг почувствовал себя зрителем спектакля. Зрителем, которого режиссёр-авангардист усадил на сцену, среди актёров. Вокруг него в полном разгаре был конфликт, а он вдруг перестал ощущать себя его участником. Его всё это совершенно не касалось. Вместо этого в закоулках его мозга некая независимая инстанция начала архивировать события – нейтрально, дистанцированно и с особенным пристрастием к деталям.
Такая смена настроения была ему хорошо знакома – его подсознание готовилось к тому, чтобы в одно прекрасное время написать обо всём здесь происходящем роман.
Столы в ресторане были слишком маленькими, к тому же они стояли чересчур тесно. Как ни повернись, всё время задеваешь ножками своего пластмассового оранжевого стула ножки других пластмассовых оранжевых стульев. Да и цены в меню были слишком низкие, чтобы ожидать особо хорошей кухни, и их опасения оправдались. Стивен и Юдифь очень хотели есть, но половина еды на их тарелках так и осталась нетронутой.
– Мне надо к вечеру непременно раздобыть расчёску, – сказала Юдифь, в который раз продирая волосы пятернёй, – иначе я сойду с ума.
– Ну, расчёску-то мы найдём, – ответил Стивен и достал бумажник, чтобы изучить его содержимое. Там были две кредитные карточки, билет на самолёт, дорожный чек American Express, водительские права и разные квитанции – например, из проката автомобилей. И его заграничный паспорт. И блокнот с тонкой шариковой ручкой. И маленький календарик.
Юдифь наблюдала за ним.
– Ты просто нереальный человек, ты хоть знаешь об этом? – сказала она через некоторое время. – Ты же таскаешь с собой пол-офиса!? А если считать с телефоном – так и целый офис.
– Нет, – ответил он со всей серьёзностью. – Я забыл визитные карточки.
– Визитные что?! – она вытаращила глаза, но потом сообразила, что он её разыгрывает.
Стивен улыбнулся.
– Если бы этот Райан не испортил нам вечер в тот раз, когда мы возвращались из Тель-Авива и между нами вовсю искрило, я бы сейчас не таскал всё это с собой. Ну, разве что права и кредитную карточку. Но с той поры я больше не покидаю лагерь без бумажника, – он закрыл его и снова спрятал в карман. – Большое спасибо, мистер Райан.
– Но твой ноутбук у них в лапах.
– Да. Вот это действительно жаль.
Было среди его вещей и несколько других предметов, потеря которых была для него болезненна, но компьютер вместе со всеми его дополнительными прибамбасами представлял собой самую большую материальную ценность. И если он действительно больше не получит его назад, то пропадёт несколько важных документов и текстов – например, коммерческое предложение для Video World Dispatcher вместе со всей калькуляцией, множество е-мейлов, которые пришли ему за время его израильского отсутствия. Но и эти документы в принципе было не так страшно потерять. И коммерческое предложение, и калькуляцию он сможет восстановить. А всё-таки жаль – это была надёжная, солидная вещь, которую, при нынешнем ускоренном развитии компьютерной индустрии, уже не восстановишь в прежнем виде.
– А сколько он стоил? – спросила Юдифь.
– Если покупать ноутбук с такими же техническими характеристиками сейчас, то за него придётся заплатить… тысяч шесть-восемь, я думаю.
– Большие деньги. По сравнению с моей расчёской, я хотела сказать.
– Да. И ещё четыре недели усилий, чтобы установить всё, что мне нужно для работы.
Мысли Стивена всё продолжали вертеться вокруг его компьютера, но совсем не потому, что он не мог пережить потерю дорогой вещи, а по другой причине. В принципе, всё то время, пока они колесили по узким улицам и пыльным просёлкам, пока плутали по маленьким деревушкам и головоломным ухабам, ища дорогу, ведущую на Иерусалим, он пытался в точности припомнить содержание своего жёсткого диска, причём его занимал один вопрос: что могут выдать все эти данные его преследователям?
Они найдут всю базу его адресов и всю переписку с клиентами. Само по себе это достаточно плохо, но для дела, вокруг которого всё вертелось теперь, это не имело значения. Они найдут его электронный дневник, который он по легкомыслию оставил незакодированным, защитив лишь простым паролем для доступа, обойти который не составит труда среднему компьютерному специалисту. Вот что было самое важное. И они смогут из этого дневника узнать, когда, как и почему он втрескался в Юдифь Менец. Очень стыдно. Но всё-таки это не обличительный материал. И что утешительно: для его дневниковых записей было характерно то, что они становились весьма скудными именно в те моменты, когда жизнь наполнялась реальными событиями: тогда ему становилось не до записей. Насколько он припоминал, последняя запись была сделана в прошлый понедельник, в этой записи очень коротко, одной фразой упоминается находка инструкции, а потом на целый абзац расписаны предвкушения по поводу предстоящей встречи с Юдифью и поездки в Тель-Авив вместе с её братом.
При этой мысли он вспомнил… Стивен достал из кармана свой мобильник и заново набрал оба номера Иешуа.
По домашнему телефону никто не ответил.
В музее тоже никого не было.
– Ты случайно не знаешь, где в это время может пропадать твой брат?
Юдифь пожала плечами:
– Понятия не имею.
– Мне это кажется странным, – задумчиво сказал Стивен.
– Да. Странно.
Стивен какое-то время смотрел прямо перед собой, и его начал раздражать гул голосов в ресторане.