Страница 62 из 124
Он смотрел на город, поблёскивающий золотом на солнце, и ему снова припомнились вчерашние события. Вчерашние невероятные и гнетущие события. Он сел к письменному столу, небрежно собрал все бумаги в стопку, отложил в сторону – поверх другой стопки – и достал с полки свой дневник.
– Свет! – раздалась команда. Послышались щёлкающие и искрящие шумы, затем высокие, кажущиеся шаткими сооружения лаборатории погрузились в яркий свет галогеновых софитов. На мониторах видеокамер появилась чёрно-белая картинка происходящего.
Микрофоны поймали голос профессора Уилфорда-Смита. Старый археолог говорил нетерпеливо и возбуждённо.
– Ну что, я могу начинать?
– Момент. Да, все камеры работают. Прошу вас, профессор!
Пауза. Затем профессор принялся вещать в камеру:
– Мы видим здесь скелет мужчины, которого мы считаем путешественником во времени. По крайней мере, в настоящий момент нет другой гипотезы, которая могла бы объяснить очевидные анахронизмы, которые мы обнаруживаем на скелете. В первую очередь бросается в глаза, что на челюсти, на дальних коренных зубах присутствуют три безукоризненные пломбы, тогда как остальные зубы сильно поражены или вообще отсутствуют. Это мы объясняем тем, что зубные пломбы мужчине поставили до его отправления в прошлое, тогда как кариес, возникший впоследствии, когда он жил уже в прошлом, больше не мог быть залечен адекватным образом.
Профессор начал излагать план предстоящих работ, который Шимон Бар-Лев набросал ему на листке:
– В первую очередь мы точнее проанализируем материал, из которого состоят пломбы. При оценке результатов надо будет принять во внимание, что это первые амальгамные пломбы, пролежавшие в земле две тысячи лет. Других таких мы не знаем. Возможно, состав амальгамы за это время изменился из-за диффузии содержащейся в ней ртути. Возможно, окажется, что речь идёт об определенном материале, широко используемом ныне в зубоврачебной практике.
Послышалось шуршание. Кто-то закашлял и получил укоризненный взгляд режиссёра, ведущего съёмки.
– Мы ещё раз тщательнейшим образом измерим обе челюсти. Может быть, при помощи данных о зубах нам удастся установить, кто этот мёртвый.
Каун стоял, скрестив на груди руки, на заднем плане и наблюдал за происходящим. Видеть лежащий здесь скелет и следить, как археологи его исследуют, было неприятно и тревожно. Только представить себе, что человек, телу которого принадлежит этот скелет, в эту самую минуту где-то ещё живёт, дышит, может быть, готовится к своему отважному путешествию!
Он взглянул на стоявшего поодаль Эйзенхардта. По дороге сюда он спросил его, как один и тот же скелет, так сказать, может существовать в природе дважды. Немецкий автор научной фантастики с удивлением посмотрел на него и затем сказал, как о естественнейшей на свете вещи, что в этом как раз и состоит весь фокус путешествий во времени: луч времени делает петлю.
– К тому же мы видим здесь хорошо сращённый перелом на левой голени, на большой берцовой кости, который раньше, при обнаружении скелета, мы не заметили. Эту кость мы просветим рентгеном: вдруг в ней окажется какой-нибудь крепёжный элемент или другой имплантант. Если нам повезёт, имплантант может оказаться маркированным, так что по серийному номеру мы сможем идентифицировать мёртвого.
Линия жизни человека, которая обычно начинается с рождения и заканчивается его смертью, в случае странника во времени ведёт себя иначе. Где-то в скором времени она, в момент отправления в прошлое, внезапно и бесследно оборвётся, чтобы, взявшись ниоткуда в далёком прошлом, вплестись в ткань того времени. С точки зрения истории позднейшая жизнь, старение и смерть этого неизвестного состоялись уже две тысячи лет назад, а его детства и молодости всё равно что не было. А с личной, внутренней точки зрения странника всё видится совершенно иначе. На его взгляд, он сперва совершил скачок во времени, а потом попал в древний мир, выполнил там свою миссию и прожил до конца дней. Тогда как для всего остального мира этот период был до того, как. Две тысячи лет до того, как.
– Переходим к сумке. Она состоит из внешней оболочки – видимо, из льна, но мы подвергнем волокна более точному анализу. Нас интересует также вопрос, какого цвета была ткань и окажется ли краситель из тех, что применялись в начале нашей эры. …Нельзя ли приблизить камеру и дать крупным планом? Сейчас я открою пластиковый пакет, который находится внутри льняной сумки, и выну оттуда брошюру инструкции для видеокамеры.
Юдифь проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо и одновременно душил пуховой подушкой пятиметровой толщины. Она перевернулась, пытаясь ускользнуть от подушки, а кто-то ей говорил что-то про кофе и повторял: «Юдифь, эй, Юдифь!» Надо было как-то открывать глаза, и когда наконец туман и вспыхивающие звёзды исчезли из поля её зрения, она увидела Стивена, и он продолжал говорить про кофе и улыбался, будто посмеиваясь над ней.
– Подожди, подожди. Момент. Не так быстро. – Она мучительно приподнялась, схватилась за голову, которая казалась распухшей и тупой. – Который час?
– Уже больше трёх.
– Что?
Воздух в палатке был нестерпимо горячий и спёртый. Волосы под её пальцами казались ей отвратительно грязными. Чистое безумие спать так долго в такой зной, при таком солнцепёке. Вполне вероятно, Стивен спас её от коллапса кровообращения, разбудив из гибельного сна.
– Больше трёх. Ну, так что, пойдёшь со мной?
– С тобой? Что? Куда?
Стивен вздохнул:
– В кухню, сварим себе кофе. Потому что если я сейчас же не выпью крепкого кофе, то свалюсь в коме.
Она всё ещё не могла прийти в себя.
– А что, теперь надо варить кофе самим?
– Да.
– С каких это пор?
– С сегодняшнего дня. С того времени, как практически все уехали.
– Ах, вон как, – Юдифь осмотрелась. Стины уже не было, её походная кровать исчезла. – Ах, да. Я думаю, что кофе и мне не помешал бы. – Она почувствовала острую потребность принять душ и переодеться – заснула вчера в чём была и теперь чувствовала себя отвратительно. Наверное, и выглядела так же. – Прямо сейчас?
– Да. И даже не думай вначале принять душ. Осталась всего одна кабинка, и в той вода будет только вечером.
– Да, они спешат выжить нас отсюда.
– Настоящее испытание на прочность.
Она посмотрела на него. Каким-то образом ему удавалось всегда выглядеть так, будто он хозяин положения.
– Вот он, настоящий Стивен Фокс во всей своей красе, – иронично сказала она.
– Пошли давай, – усмехнулся он. – Анкету члена моего фэн-клуба заполнишь потом.
Пластиковый пакет держали металлическими зажимами в раскрытом виде в то время, как профессор Уилфорд-Смит и Шимон Бар-Лев осторожно вынимали оттуда брошюрку из двухтысячелетней бумаги, чтобы положить её в заранее приготовленную пластмассовую ванночку. Профессор комментировал для видеокамеры всё происходящее:
– Бумага светлая, шрифт хорошо читается, и вся брошюра в целом на удивление хорошо сохранилась. Уголок размером пять на десять сантиметров, отсутствующий на верхнем листе, был отрезан ещё на месте находки и отправлен на экспертизу для установления возраста бумаги. Разумеется, сейчас бумага очень хрупкая, ломкая; мы подвергнем её увлажнению, прежде чем начать раскрывать страницы. Затем будет очень интересно прочитать инструкцию для прибора, который появится в продаже лишь через несколько лет, а в настоящее время пока не производится.
Он смолк. Брошюра инструкции лежала в ванночке. Камера приблизилась, чтобы показать крупным планом титульный лист:
SONY MR-01
Digital CamCorder
User's Manual – US Version
Но взгляд профессора Уилфорда-Смита всё ещё был прикован к чему-то, что он обнаружил в глубине открытого пластикового конверта от инструкции.
– Позвольте, – пробормотал он, отодвинул камеру в сторону и склонился над артефактом.