Страница 31 из 124
– Странствие во времени, – наконец повторил Доминик после долгой, дорогостоящей паузы. – Я бы сказал, нет. Я даже не думаю, чтобы хоть кто-нибудь занимался сейчас самим феноменом времени, по крайней мере с физической точки зрения. Психологи и неврологи в этом направлении работают много: восприятие времени, переживание времени, такие вещи. Что есть воспоминание, как долго длится тот промежуток времени, который мы воспринимаем как современность, другие интересные вопросы. Но ведь это не то, что ты ищешь, так?
– Так, – признал Эйзенхардт. – Я хочу знать конкретно, есть ли хоть маленький шанс или вероятность шанса, что лет этак через пять-десять кто-нибудь сможет отправить человека в прошлое.
– Машина времени, Герберт Уэллс и всё такое?
– Вот именно.
– Вероятность шанса в принципе есть всегда. Ты же знаешь, как стремительно сейчас идёт развитие. В принципе, даже непредсказуемо. Уже сколько пророков осрамились со своими утверждениями, что невозможно то, невозможно это. Но я бы сказал так: шансы, что кто-то изобретёт сверхсветовой двигатель, неиссякаемый источник энергии или средство бессмертия, хоть и минимальны, но гораздо выше нуля.
– Понимаю. Тогда я спрошу иначе: что говорит современная физика вообще на тему времени?
– Много чего она говорит, сам знаешь. Спрашивай конкретнее.
– Хорошо. – Эйзенхардт подумал. Это была игра: хороший вопрос – почти половина ответа. Многие проблемы возникают не из-за недостаточного ответа, а из-за неточного вопроса. – В термодинамике есть закон сохранения энергии, из которого следует, что сконструировать вечный двигатель невозможно. Второе начало термодинамики и тому подобное. Собственно, я хочу знать, есть ли сопоставимое с этим доказательство, которое утверждает, что путешествие во времени невозможно.
– Нету такого.
– Ты уверен?
– Да. Со времён Альберта Эйнштейна время рассматривается как одно из измерений четырёхмерного пространства-времени. Точнее сказать, со времён Германа Минковского, который доказал, что преобразования Лоренца представляют собой просто вращения осей пространства-времени…
– Стоп-стоп, – сказал Эйзенхардт. – Ещё раз, помедленнее, для писателя. Что значит измерение? Я знаю длину, ширину и высоту, и это три направления, по которым я могу свободно перемещаться. Я могу сделать шаг вперёд, но и шаг назад. Значит ли это, что точно так же я мог бы двигаться и по оси времени?
– Именно это ты и делаешь в своих романах.
– Да, верно, но то романы. Я же говорю о реальности.
– Что-то необычное для тебя: реальность.
– Если время просто измерение, то почему я не могу вернуться, скажем, в мои школьные годы, чтобы выбрать совсем другой жизненный путь? Или вернуться всего на неделю назад, чтобы написать другое число в лотерее?
– Ух ты какой корыстный!
– Если бы я был корыстный, я бы не стал писателем.
– В общем, насколько я знаю, хоть и говорят о пространстве-времени, всё же различают временные и пространственные координаты. По крайней мере, есть теория, которая вводит пятое измерение, тоже временное, так называемое гипервремя. Спроси меня, что под этой координатой подразумевается – я не знаю. Кроме того, я могу себе представить, что есть и такие теории, которые предусматривают и шестое измерение, ведь физики любят симметричные теории: уж коли есть три пространственных координаты, пусть и временных тоже будет три.
– Но что это даст? Может время течь вспять или нет?
– Есть целый ряд физических законов, которые называются инвариантными во времени. Выражаясь человеческим языком, эти законы действительны независимо от того, в какую сторону течёт время. Классический пример – столкновение двух бильярдных шаров. Если снять это столкновение на киноплёнку, эту плёнку можно прокручивать хоть вперед, хоть назад, она покажет одно и то же. Зритель такого фильма не сможет сказать, какой вариант «правильный».
– Хорошо. Но вот я утром подмешиваю в кофе сахар и молоко и получаю в результате светло-коричневую, сладкую жидкость. Не станешь же ты утверждать, что если я потом начну мешать в обратную сторону, то всё снова распадётся на составляющие: чёрный кофе, молоко и кристаллы сахара?
– Нет, этот процесс не является симметричным во времени. Но он объясняется через энтропию, которая возрастает при размешивании. Таким образом сохраняется основополагающая симметрия времени в теоретическом здании физики.
– Великолепно.
– Слушай, чего ты издеваешься? При чём здесь я? Сам же хотел узнать, что говорит насчёт времени современная физика.
Эйзенхардту пришла в голову одна мысль.
– Скажи, ты ведь знаешь Стивена Хокинга?
– Разумеется, я знаю Стивена Хокинга. Я даже однажды брал у него интервью.
– По-моему, в одной из своих книг он доказывает, что путешествие во времени невозможно. А он ведь в наши дни что-то вроде живого Эйнштейна, если я не ошибаюсь. Тебе известно его доказательство?
– М-м-м. Да.
– И каково же оно?
Доминик внятно вздохнул:
– Оно тебе не понравится. В строгом смысле это не физическое доказательство.
– Просто скажи мне, как он это аргументирует. А уж потом я скажу тебе, нравится мне оно или нет.
– Ну, воля твоя. Хокинг говорит следующее: если путешествие во времени возможно, то однажды откроют, как его осуществить. Может, это произойдёт через сто лет, может, через десять тысяч лет, это не имеет значения. Главное, что начиная с этого момента люди смогут свободно перемещаться во времени и заявятся в том числе и в наше время, которое, в конце концов, не менее интересно, чем любое другое. И их среди нас окажутся целые толпы, поскольку, начиная с момента изобретения путешествий во времени и далее до бесконечности, всегда будут находиться желающие посетить именно нас. И все эти туристы, прибывшие неважно из какого времени – из двадцать первого, из сто первого или из миллион первого века, – с нашей-то точки зрения оказались бы здесь практически одновременно. Они же буквально наступали бы здесь друг другу на пятки. И уж не заметить их среди нас мы никак бы не смогли. Ты поспеваешь за моей мыслью?
– Да, – буркнул Эйзенхардт, – поспеваю.
– Но мы не видим вокруг нас никаких путешественников во времени. Значит, делает вывод Хокинг, путешествие во времени никогда не будет открыто. Поскольку всё, что возможно, когда-то осуществляется, можно утверждать, что путешествие во времени физически невозможно. Что и требовалось доказать.
– Хм-м, – пробормотал Эйзенхардт. Такого рода аргументацию он читал в каком-то научно-фантастическом романе. – Я немного разочарован.
– Могу себе представить. Впрочем, в последнее время Хокинг внёс в своё доказательство поправки и сказал, что физически путешествие во времени, может быть, и возможно.
– Но остается вопрос: чем объяснить отсутствие среди нас путешественников из будущего?
– Это, кажется, уже из моей области, – угрюмо сказал Эйзенхардт. – Для этого у меня тут же, навскидку, есть объяснение, но на сей раз оно не понравится тебе так же, как и мне.
– Да? И в чём же оно состоит?
– Весь вопрос в том, справимся ли мы когда-нибудь с нашими озоновыми дырами, атомными бомбами и голодом, – сказал писатель, уставившись на голую белую стену перед собой. – Может быть, аргументы Хокинга доказывают только то, что человечество не протянет долго и попросту не успеет открыть способ путешествия во времени.
15
Рис. 200–235 являются результатом исследований сонартомографической команды университета штата Монтана под руководством д-ра Ричардса. Эти исследования были затруднены тем обстоятельством, что уже четыре месяца в этих местах ведутся раскопки. Прямоугольные тёмные пятна (на рисунках отмеченные квадратной штриховкой) представляют собой изображение раскопанных областей, а серые области позади них (заштрихованные линиями) – это так наз. «сонорные тени».
Профессор Чарльз Уилфорд-Смит. «Сообщение о раскопках при Бет-Хамеше».