Страница 101 из 124
– Это значит, – сказал он, – что тот, кто в него взглянет, больше не останется таким, каким был прежде. Что бы там ни отразилось, это изменяет человека навсегда.
Стивен вспомнил открытый, тёплый взгляд старого монаха. То были приветливые глаза, которым было явлено откровение древней тайны.
Струйки дыма, ниточками поднимавшиеся от трёх лампад, при этих словах, казалось, начали завихряться. Стивен ощутил в себе могучий импульс бежать прочь, забиться в какой-нибудь угол и больше ничего не видеть и не слышать, пока всё это не останется позади.
Но бежать можно было лишь в одном направлении – а именно, вверх по лестнице… Он снова вспомнил, с кем столкнётся там, наверху, и эта мысль опять вернула его к действительности, к реальности, в которой легенды и мифы были всего лишь историями, а опираться можно было только на научные факты. Ему вспомнилось письмо путешественника во времени и одна деталь этого письма, которая молниеносно стала ему понятной.
– Эффект отдыха батареи! – он повернулся к Юдифи и Иешуа. – В письме речь шла о том, что батареи, пролежав долгое время, снова как бы накапливают заряд и на какое-то время дают ток. Именно об этом здесь речь. Батарейки стали древними, но за сто лет полного покоя они собирают ровно столько энергии, чтобы на несколько секунд привести в действие механизм воспроизведения. Это и есть взгляд в зеркало.
Иешуа растерянно кивнул. Юдифь подняла брови:
– А перемотать запись назад – за счёт какой энергии?
– Система MR – цифровая, она без перемотки, со свободным доступом к любому месту отснятого материала, – просветил её Стивен. – Данные считываются из памяти, как в компьютере.
Он повернулся к монаху:
– Патер, я никогда не видел ваше зеркало, но я знаю, как оно выглядит. Это штука, похожая на коробочку, – он показал ладонями её приблизительные размеры, – и в ней есть круглый глазок, в который можно смотреть. Правильно?
Брат Грегор поражённо кивнул:
– Да.
– Это не зеркало, это видеокамера, как я вам уже говорил. В ней содержатся видеозаписи Иисуса, и единственная причина, по которой в неё можно глянуть лишь раз в сто лет, состоит в том, что батареи полностью разрядились. Если бы нам удалось эту камеру – то есть зеркало – забрать отсюда и доставить в хорошо оборудованную лабораторию, то мы могли бы сделать эти съёмки доступными для всех. И тогда совсем не пришлось бы ждать сто лет. Если бы у нас была новая батарея, мы смогли бы смотреть эти снимки когда угодно и сколько угодно. Весь мир мог бы увидеть то, что видел лишь брат Феликс.
Монах воззрился на него. В его лице шла напряжённая работа, вера и знание вели между собой застарелую битву.
– Весь мир? – спросил он, снова впадая в бормотание.
– Это видеокамера, – заклинал его Стивен, – а не чудо.
Он подумал о нескольких прошедших днях, о случайностях, обо всём том, что они обнаружили, о путешествии во времени, которое состоялось каким-то невообразимым способом, и против воли поправил себя:
– Ну да, в принципе это действительно чудо.
– Весь мир?.. – Блестящие глаза монаха были обращены в сторону дарохранительницы, и их блеск, казалось, отражал золото ларца. – Это значит… и я тоже!..
Стивен кивнул, ощутив комок в горле. Ему даже стало боязно, как бы старый монах не тронулся умом.
– Весь мир! Весь мир преобразится?! – брат Грегор повернулся к ним, но несмотря на то, что теперь он стоял спиной к алтарю, золотое мерцание в его глазах не исчезало. – Кажется, теперь я понял. Я думаю, настал час испытания, который был предсказан в пророчестве. Наше братство сохраняло эту святыню все тёмные столетия, потому что было сказано, что настанет время, когда силы света и силы тьмы сразятся между собой за обладание святыней, и если в этой битве одержат победу силы света, то весь мир будет спасён.
Юдифь подошла к Стивену и шепнула ему на ухо:
– Что всё это значит? Нам же некуда отсюда деться.
– У нас есть только один шанс: спрятать камеру получше и потом вернуться за ней, когда всё это безумие наверху прекратится, – шёпотом ответил Стивен. – А сделать это мы сможем только в том случае, если он нам поможет.
– Ты! – вдруг горячо воскликнул брат Грегор, указывая пальцем на Стивена – так, что все трое вздрогнули. – Ты доставишь святыню в надёжное место!
– Что-что? – растерялся Стивен.
Но монах уже действовал. Он открыл украшенный золотом ящик и вынул из него предмет величиной с кирпич, завёрнутый в разукрашенные ленты и платки, обвитый плетёными из золота запечатанными шнурами. Откуда-то он извлек кожаную сумку, какие носят странники в пустыне, с длинными завязками и ремнями, чтобы надёжно привязать её к телу. Он осторожно уложил святыню в сумку и дал знак Стивену приблизиться, чтобы он смог привязать сокровище к его телу.
– Но мы не можем никуда уйти отсюда! – сказал тот, однако послушно позволил монаху сделать то, что тот хотел. – Монастырь захвачен.
– Вы уйдёте через колодец, – коротко сказал аббат. Он ловко завязывал кожаные ремни, пока сумка не оказалась плотно прижатой к груди Стивена. – Идёмте.
Они пошли за ним, едва поспевая, из этого грота, по подземному ходу, мимо лестницы, до той каверны с большим колодцем посередине. Крутя ворот колодца, он лихорадочно делал пояснения и давал указания:
– Основатели нашего ордена построили монастырь именно на этом месте, потому что здесь есть подземный источник, питающий тёмное озеро глубоко под нами. От этого озера проходит щель в скале, которую они расширили, чтобы превратить её в тайный подземный ход. Он и выведет вас к подножию горы. – Из тёмного жерла колодца появилась большая деревянная бадья, влажная, но без воды. – Бегите через этот ход и принесите зеркало туда, где весь мир сможет в него взглянуть.
С этими словами он застопорил ворот запором. Стивен с растущим страхом смотрел на деревянное ведро, большое, как ушат. Он понял, что брат Грегор ждёт от него, чтобы он влез в это ведро и дал спустить себя в неведомую глубину.
– Какой длины тот подземный ход? – спросил он.
– Я не знаю, – признался монах. – Я никогда его не видел.
Все на мгновение замерли. Над их головами что-то грохотало, слышались громкие голоса, хотя слов нельзя было разобрать. Удар – деревом по дереву – внезапно разнёсся по катакомбам и заставил их вздрогнуть. Должно быть, звук исходил из хранилища костей. Значит, напали на их след и теперь искали только тайный спуск вниз.
Стивен положил руку на сумку, в которой было то, что он так долго искал. Странно, что он ничего при этом не почувствовал. Сам себе он казался с этим кожаным мешком на груди похожим на кенгуру с детёнышем в набрюшной сумке. Но никакого чувства триумфа, никакого удовлетворения. Наверное, всё произошло слишком внезапно.
– Окей, – сказал он. – Я иду.
– Стивен! – воскликнула Юдифь. – Ты с ума сошёл! Неужто ты всерьёз собираешься спуститься в колодец?
Он посмотрел на неё, потом на чёрную бездонную дыру в полу. Ему показалось, что он с самого начала знал, что его путь неизбежно приведёт его туда.
Он похлопал по своему кожаному мешку:
– Мы его нашли, – тихо сказал он. – Мы!
– А что потом? Даже если там есть ход, который выведет тебя наружу – что потом?
– Может, удастся добраться к нашей машине.
– Но это безумие! – шепнула она, и это прозвучало как крик.
Монах беспокойно поглядывал то туда, то сюда. Новый удар разнёсся по катакомбам.
– Тебе надо спешить, – поторапливал он. – Не то будет поздно.
Стивен влез в качающийся ушат, крепко ухватившись за цепь. В груди его всё сжалось, когда он глянул вниз и увидел чёрный, непроницаемый для взгляда круг, тёмный зев, готовый заглотить его. Приходилось насильно проталкивать в лёгкие воздух. А что, если там нет никакого хода? Тогда застрянешь на дне бездонного колодца – и пропал! Ерунда, сказал он сам себе, Иешуа и Юдифь остаются тут; они позаботятся о том, чтобы в самом худшем случае спасти его. Но если что-то пойдёт не так, если что-то?.. Вдох. Не забывать дышать!