Страница 12 из 72
Скотт отвернулся.
— Папочка, что же нам теперь делать? — плаксиво спросил Робин Шелби.
— Да-да, — подхватил Весельчак. — Вот и мне интересно узнать, что же со всеми нами будет?
Шелби, издалека наблюдавший за удаляющимся Скоттом, вдруг почувствовал себя брошенным. Ему захотелось, чтобы священник поскорей вернулся.
— Не знаю, — пожал плечами он. — Надо подождать Скотта. Тогда все станет ясно. Он сейчас проверяет, не осталось ли в живых еще кого-нибудь, а потом снова присоединится к нам.
Джейн Шелби хотела было что-то сказать, но передумала. Ей бы хотелось, чтобы муж начал действовать самостоятельно, не дожидаясь священника.
Сверху донесся голос Питерса:
— Лучше поднимайтесь сюда, к нам, мистер Роузен. Здесь намного безопасней.
— Вы, кажется, шутить изволите?
Дверь, в которую высовывались головы обоих стюардов и виднелось еще чье-то любопытное лицо, находилась на высоте в десять футов от стеклянного пола-потолка. Последний пролет центральной лестницы, ведущей с палубы «С» вниз, в обеденный зал, теперь уходил куда-то наверх. При этом перила лестницы были слишком далеко от двери, а ступеньки, разумеется, как и все остальное на корабле, оказались перевернутыми.
— Да и зачем все это?
— Мы находимся выше ватерлинии, — резонно заметил Питерс.
— Это уж точно, — проворчал Рого.
Джейн Шелби подошла поближе:
— Эйкр, — окликнула она, — как вы себя чувствуете? Как ваша нога?
— Ничего страшного, мэм, благодарю вас за беспокойство. Можно сказать, что я еще счастливо отделался.
— Мы уже о нем позаботились, — заверил Питерс.
— Врач здесь, у нас, — добавил Рого. — Может быть, позвать его?
— Не стоит, сэр, — отозвался Эйкр. — Зачем его беспокоить понапрасну? У него и без меня работы хватает. Смотрите, сколько вокруг раненых!
Сьюзен, Джейн, мисс Кинсэйл и чета Роузен прекрасно понимали, насколько положение Эйкра хуже их собственного. Почти за тридцать дней круиза путешественники передружились не только между собой, но и со стюардами, обслуживающими их столики во время завтрака, обеда и ужина. Эти скромные труженики безукоризненно справлялись со своими обязанностями, помнили любимые блюда каждого пассажира, шутили с ними и искренне о них заботились. Одни пассажиры любили играть в бридж, другие проводили время в баре или курительной, третьи — в шезлонгах на палубе, мирно беседуя о жизни, но в обеденном зале все они подчинялись Питерсу и Эйкру. Шелби даже как-то заметил, что их маленькое сообщество представляет собой клуб, где руководят Питерс и Эйкр.
Издалека послышался хруст стекла. Это Скотт возвращался к своим товарищам. Приблизившись к ним, он ослабил узел галстука и расстегнул пуговицу на воротнике. Все притихли и внимательно следили за движениями священника.
Мартин напрягся и замер, надеясь услышать ободряющие новости. Мюллер подумал: «Кажется, этот американец что-то задумал». Джейн Шелби сказала себе: «И снова этот странный взгляд!..»
Действительно, Скотт уже не казался таким беспечным и дружелюбным, как раньше. Он был сосредоточен, решителен, даже агрессивен.
— Все, больше я им ничем помочь не в состоянии, — заявил он, кивая в сторону; никто так и не понял, имел ли он в виду погибших или раненых. — Теперь там трудится доктор. Впрочем, и от него уже толку мало. Итак, наш пароход опрокинулся. Теперь он лежит на море вверх дном, и все будет зависеть только от нас: сумеем ли мы выбраться из этой западни или нет.
— А как же тот судовой эконом? Он же обещал привести подмогу.
— Он сам ничего не понял, — ответил Скотт. — Он еще совсем мальчишка, только и делает, что твердит, будто все у нас хорошо.
— Что ж, это успокаивает, — заметил Весельчак.
— А как же остальные члены команды? Им что-нибудь известно?
— Трудно сказать, — неопределенно ответил Скотт. — Я таких не встретил.
— Может быть, они уже послали сигнал «СОС»? Они ведь обязаны это сделать, верно? — с надеждой в голосе поинтересовался Рого.
— Нет, не послали, — уверенно произнес Скотт, оставив Рого самому догадываться о причинах бездействия команды.
— Что вы хотите этим сказать? — заволновался сыщик. — Почему не послали? Так ведь всегда поступают в случае… — Он запнулся, не закончив фразу и оглядывая пассажиров одного за другим. Детектив казался одновременно и сердитым, и смущенным.
«Боже мой! — пронеслось в голове Мюллера. — Если мы плаваем вверх дном, значит, вся команда погибла. И капитан, и все его помощники, и матросы. Но, возможно, кто-то все-таки остался в живых? И, кстати, если корабль перевернулся вверх дном, почему он до сих пор плавает на поверхности?»
Тут заговорил мальчик Робин:
— Может быть, они не успели отослать сообщение о местоположении нашего судна. — Лампочки у него под ногами освещали его лицо, такое похожее на лицо его отца, Шелби-старшего. Те же серые глаза, тот же волевой подбородок. Правда, форму рта он все же унаследовал от матери. — Они пересылают его в компьютерный центр каждые четыре часа. Но если это сообщение не было отправлено вовремя…
— А почему это могло произойти, Робин? — заинтересовался его отец.
— А вот почему, — охотно принялся объяснять мальчик. — Они не всегда успевали вовремя отсылать эти сообщения. К тому же мне всегда было разрешено смотреть за их работой. Я изучаю азбуку Морзе. Каждый астронавт обязан знать ее. И вот как-то раз нужно было переслать одно очень длинное сообщение одного пассажира его… — он нервно хихикнул, — ну, в общем, подружке. Оператор сам долго хохотал. И он далее опоздал с сообщением о нашем местоположении на целых пять минут. Может быть, сегодня вечером тоже произошла какая-нибудь такая ерунда?
— Ну и что с того? — Роузен непонимающе пожал плечами. — Нам-то какая разница?
— Большая, — ухватил суть дела Весельчак. Как только он протрезвел, то начал соображать на удивление быстро. Мозг его больше не был затуманен алкоголем, и теперь Бейтс проявлял чудеса логического мышления. — Неужели не понятно? Если бы они успели переслать свое сообщение ровно в девять, то о нас бы не вспомнили ближайшие четыре часа. Но если им пришлось заниматься чьими-то любовными признаниями, а может быть, каким-нибудь срочным делом, например, покупкой или продажей акций, тогда… Короче говоря, если сообщение о нашем местоположении они так и не отправили, то очень скоро его отсутствие будет замечено, и кое-кто начнет задавать вопросы. Где мы? Что с нами произошло? Почему мы не отвечаем ни на какие запросы с берега?
— Ну, если команда погибла, мы об этом уже, скорее всего, никогда не узнаем, — вздохнул Мюллер. — А эти четыре часа для нас могут значить очень многое.
Он замолчал, но все поняли, что он хотел сказать. Пассажиры смущенно переглядывались.
Однако Скотт не позволил сомнениям захватить умы его товарищей. Внимательно осмотрев их всех, он решительно заявил:
— Вот именно! Поэтому нам нельзя терять ни минуты. Нужно действовать.
— Действовать? — удивился Роузен. — Но каким образом?
Скотт поднял голову, кивком указывая куда-то наверх:
— Нужно попасть вон туда. Наверх.
Вся компания автоматически вскинула головы туда, где с потолка свисала бахрома скатертей, накрытых на столики. Теперь все на корабле было неподвижно, и бахрома даже не шевелилась.
— Вы, наверное, хотели сказать в образном смысле, Фрэнк, да? Что вы имеете в виду? — нахмурился Мюллер. — В каком смысле «наверх»?
Рого недовольно поджал тонкие губы. Опять этот выскочка-хлюпик со своими дурацкими догадками!
— Да в самом прямом, конечно же! — возмутился Скотт. — Мы все должны попасть наверх, то есть пробраться к днищу парохода, туда, где располагается киль. К обшивке корабля, одним словом.
Роузен встряхнул головой:
— Подождите-ка, я тоже ничего не понял. Как это — вверх и ко днищу одновременно? И причем тут обшивка?
— А мне все ясно, — радостно воскликнул сообразительный Робин. — Это как в подводных лодках, да? Когда происходит авария, они начинают стучать по корпусу, и тогда те, кто их ищет, понимают, что внутри есть живые люди, и спасают пленников.