Страница 85 из 181
Она ударила Мойру раз, потом другой. Врач стоял рядом. Мойра плюнула свекрови в лицо, стала махать кулаками и драться ногами, визжала, кричала врачу, чтобы тот не позволял Грациелле ее трогать. Грациелла не обращала ни малейшего внимания на оскорбления в свой адрес: срывающиеся с перепачканных размазанной помадой губ слова ничего не значили.
— Никто не смеет бить меня, слышишь, ты, стерва? Сука долбаная! С меня хватит, я сматываюсь из этого дома!
Мойра принялась судорожно хватать из шкафа вещи и как попало швырять в чемодан. Казалось, ничто уже не может привести ее в чувство. Но в конце концов Мойра успокоилась сама. В очередной раз метнувшись к гардеробу, она увидела свое отражение в зеркале и замерла, уставившись на себя, будто не узнавая. Потом Мойра вдруг начала смеяться, показывая на себя пальцем в зеркало. Она все смеялась и смеялась, пока у нее не подогнулись колени и она не рухнула без сознания.
Врач перенес ее на кровать и проверил пульс. Повернувшись к Грациелле, он тихо сказал:
— Иногда природа помогает человеку справиться с невыносимым, но проследите, пожалуйста, чтобы, когда она очнется, при ней кто-то был.
— Обязательно будет, доктор, — откликнулась Грациелла. По ее тону врач понял, что она имеет в виду себя. Она бережно укрыла Мойру одеялом.
Когда они вышли из комнаты, врач предупредил, что ей нужно беречь себя и обязательно отдыхать. Грациелла в ответ только отмахнулась. Перегнувшись через перила лестницы, она окликнула Марио Домино и попросила его проводить врача до дверей. Затем она пересекла площадку, остановилась перед комнатой Софии и приоткрыла дверь.
София спала, лежа лицом вниз и раскинув руки, одна рука свисала с кровати на пол.
Спустившись в холл, врач попросил Марио Домино проследить за тем, чтобы Грациелла не довела себя до изнеможения. В это время сверху раздался голос Грациеллы. Оба мужчины как по команде обернулись.
— Доктор, вас не затруднит оставить транквилизаторы, боюсь, они еще могут понадобиться моим невесткам? Я за ними прослежу, не беспокойтесь. Спасибо, доктор, спасибо, что пришли, сегодня ваша помощь нам очень пригодилась. Марио… до свидания, спокойной ночи.
Глядя на удаляющиеся огни задних фар автомобиля врача, Марио стал медленно надевать пальто. Он чувствовал себя так, как будто Грациелла захлопнула дверь у него перед носом, но оставаться было уже незачем, он больше ничем не мог помочь. Грациелла хотела, чтобы он ушел, поэтому, проболтавшись без дела в пустом холле еще минут пятнадцать, Марио вышел за дверь. Однако уйти он не мог. Он сел на каменные ступени лестницы и, обхватив голову руками, заплакал.
Мойра проснулась, выпила теплого молока и сейчас спала спокойным сном. Роза так и спала с тех пор, как врач сделал ей укол. Тереза была даже рада этому: ее собственное горе было слишком велико, чтобы делить его с кем-то. Она хотела только одного: лежать в темноте в одиночестве и чтобы ее никто не трогал.
Грациелла проведала всех и уговорила Терезу выпить немного бренди. Софии она еще не рассказала новость, хотя видела полоску света под ее дверью и знала, что та проснулась. Чтобы поговорить с Софией, Грациелле нужно было собраться с духом. Женщина так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони…
София не лежала в кровати, а сидела за туалетным столиком, сцепив руки на коленях. Ее длинные темные волосы были распущены и доходили почти до талии. Из-за транквилизаторов ее сознание было немного затуманено, глаза опухли и покраснели от слез. Губы ее беззвучно шевелились, как будто она разговаривала сама с собой или молилась. Когда Грациелла вошла в комнату и остановилась у нее за спиной, София не оглянулась. Она никак не отреагировала, даже когда Грациелла положила руки ей на плечи.
София продолжала сидеть, бессмысленно уставившись в зеркало. Ее темные глаза казались огромными для небольшого личика в форме сердечка. Грациелла взяла со столика расческу с серебряной ручкой и стала расчесывать длинные волосы невестки плавными ритмичными движениями. Иногда волосы потрескивали, электризуясь, и испускали искры. София закрыла глаза.
— Мама, скажите, что это кошмарный сон, что я скоро проснусь и все будет, как раньше.
Грациелла по-прежнему молча и медленно расчесывала ей волосы. Внезапно София резко повернулась и схватила ее за запястье.
— Куда все подевались? Почему их нет на вилле? Где Константино?
Ставни на окнах были закрыты, занавеси задернуты. Рабочие тихо приходили и уходили, пока не убрали все следы приготовлений к свадьбе. Подарки снова упаковали в коробки, открытки и поздравительные телеграммы, продолжавшие прибывать по почте, не попадали дальше ворот. Букеты и цветочные композиции для украшения столов были выброшены на мусорную кучу, и только опавшие лепестки летали по воздуху, подхваченные прохладным ночным ветром, чтобы днем съежиться и потемнеть под жарким солнцем.
Вилла «Ривера», словно закутанная в саван, отгородилась от мира, как будто только те, кто остался внутри, имели право на скорбь. У ворот толпились репортеры, они хватались за прутья решетки, пытались заглянуть внутрь, но ворота оставались закрытыми. Со стороны виллы репортеры были похожи на зверей в клетке.
Грациелла единолично взяла на себя тяжелую миссию официально опознать тела. В траурной одежде, с густой вуалью, прикрывающей лицо, она вышла из машины, опираясь на руку Марио Домино. Их сразу же окружила толпа журналистов и фотографов, засверкали вспышки фотоаппаратов. В дело вмешались карабинеры. Расталкивая журналистов, они стали расчищать дорогу Грациелле и Марио.
Войдя в здание морга, Грациелла сразу же отдернула руку и отошла от Марио, предпочитая идти одна. Полицейский, у которого поверх формы был накинут белый халат, повел их длинными мрачными коридорами. Грациелла молча пропустила Марио вперед и пошла следом. Наконец они вошли в холодную комнату, стены и пол которой были покрыты белым кафелем.
Работник морга был в тонких резиновых перчатках желтоватого цвета, отчего его руки выглядели как руки мертвеца. Он неторопливо откинул простыни с каждого тела по очереди, приподнимая их ровно настолько, чтобы Грациелла могла увидеть лица покойных. Она молча переходила от тела к телу, называя только имена. Женщина ни разу не попыталась прикоснуться к кому-то из покойных.
— Роберто Лучано… Константино Лучано… Альфредо Лучано… Фредерико Лучано… Эмилио Лучано… Карло Лучано… Нунцио Лучано…
Выйдя из морга, Грациелла снова оперлась на руку Домино. Он помог ей сесть в «Мерседес», но, когда он предложил проводить ее до виллы, Грациелла отказалась. Она села, держа спину очень прямо, и Домино захлопнул дверцу. Его снова охватило знакомое ощущение ненужности и беспомощности.
Боковое стекло «Мерседеса» медленно опустилось. Лица Грациеллы почти не было видно за плотной вуалью.
— Сначала я должна похоронить своих мертвых, — сказала она. — Я хочу, чтобы все на Сицилии знали, что произошло, и потребовали правосудия. Ты организуешь мне встречу с Джулиано Эммануэлем? Скажи ему, что у обвинения появился новый свидетель, ты меня понимаешь? Спасибо, Марио, спасибо тебе…
Грациелла подняла руку в черной перчатке, подавая водителю знак ехать. Прежде чем Домино успел сказать хоть слово, окно закрылось, «Мерседес» отъехал от тротуара, и он остался один.
Глава 18
Тела шеф-повара и одного из официантов были обнаружены в ближайшие часы после того, как стало известно об убийстве членов семьи Лучано. Эксперты заключили: повара и официанта застрелили из пистолета «хеклер-и-кох» П7М8. Судя по всему, они стали жертвами профессионального убийцы или убийц. Трупы телохранителей дона Роберто удалось найти только через неделю в добрых двадцати ярдах от ресторана — карабинеров привел к ним запах разложения. Еще один человек, находившийся в тот вечер в ресторане, второй официант, исчез бесследно.