Страница 72 из 181
Лука сделал все, как ему было сказано. Поставил портфель на пол, выпил стакан апельсинового сока и вышел из заштатного клуба. Оставшись снаружи, он прождал около часа, прежде чем увидел, как портфель вынесли из клуба. Его нес какой-то мужчина в джинсах, кроссовках, джинсовой куртке и кепке. Пройдя ярдов двадцать, он повернул обратно, осмотрелся вокруг, той же дорогой возвратился к клубу и пошел в другую сторону. Прошагав с четверть мили, мужчина зашел в обшарпанное здание, в окне которого красовалась большая табличка: «Меблированные комнаты. Есть свободные места». Выждав некоторое время, Лука вошел вслед за намеченной жертвой внутрь.
В полутемном крошечном вестибюле за застекленной регистрационной стойкой портье сидела дородная женщина, то и дело прикладывавшаяся к бутылке с пивом. В тот момент, когда Лука входил в дверь, она отвернулась и, близоруко сощурившись, стала высматривать что-то около лифта. Лука бесшумно подошел к стойке. Когда он заговорил, женщина чуть не подпрыгнула от неожиданности.
— У меня дело к Ленни, он сию секунду вошел.
— Ну и что? Он знает порядок, я его сто раз предупреждала. Напомни ему, что он платит за одноместный номер, так что у тебя есть пять минут. Третий этаж, девятая комната. Не забудь, парень, пять минут.
Лука пробыл несколько дольше пяти минут и, выходя, извинился перед женщиной. В ответ она что-то пробурчала и уткнулась носом в газету.
Каватайо появился пятнадцать минут спустя. Он пытался проскользнуть мимо портье незамеченным, но она его увидела и заорала:
— Я же говорила, никаких посетителей! Ты платишь за одного человека! Кстати, ты заплатил за номер только по сегодняшний вечер, так что приготовься выметаться.
Не ответив и не дождавшись лифта, Ленни поднялся по лестнице и открыл дверь в свою комнатушку. Было слышно, что за фанерной перегородкой, где находились душ и ванна, шумит вода. Ленни прошел за перегородку и отдернул занавеску. Вода перелилась через бортик ванны и хлынула на пол, замочив его ботинки, она была красного цвета. Голый Тони скорчился в ванне, его глаза были широко раскрыты, разинутый рот зиял пустотой на месте вырезанного языка. То обстоятельство, что Тони сжимал в мертвой руке собственный отрезанный язык, делало зрелище еще более жутким.
Около месяца Ленни Каватайо прятался, а потом отправился в Атлантик-Сити. Он знал, что стал меченым, и, услышав, что в Атлантик-Сити находится один из сыновей дона Роберто Лучано, решил рискнуть и попытаться с ним встретиться.
Фредерико Лучано доложили, что какой-то наркоман хочет продать ему информацию. Вероятно, Фредерико отмахнулся бы от него и велел бы убираться прочь, если бы курьер не передал ему клочок бумажки, на котором было нацарапано только имя. Фредерико долго смотрел на записку, лицо его ничего не выражало, и никто не мог сказать, о чем он думал в эту минуту. Несмотря на то что прошло много лет, ему было до сих пор больно видеть имя брата. Майкл был чем-то вроде призрака, который никогда не успокоится и не сойдет в могилу.
Звонок Фредерико застал Роберто Лучано в постели, но он не спал, читая книгу. Рядом спала Грациелла, и Роберто говорил тихо, чтобы не потревожить сон жены. Он спросил, что случилось, однако Фредерико быстро успокоил отца:
— Все в порядке, папа, просто у меня есть для тебя подарок. Его зовут Ленни Каватайо.
— Как скоро ты можешь привезти его ко мне?
— Ближайшим самолетом… и, папа, имей в виду, он наркоман.
Насмерть перепуганный Ленни приехал на принадлежавший семейству Лучано склад в Палермо. Войдя с яркого света в полутемное, похожее на пещеру здание, Ленни первое время ничего не видел. Еще в Америке Фредерико позаботился о том, чтобы у Ленни было все, что может потребоваться наркоману, чтобы быть в форме, и на некоторое время Ленни почти расслабился, поверив, что его дело решится благополучно. Но едва за ним захлопнулись тяжелые двери, он струхнул и сразу покрылся потом. Он повернулся было к мужчине, сопровождавшему его в полете, но тот отошел в сторону. По другую руку от него стоял молодой толстяк Фредерико Лучано, который так хорошо о нем позаботился. Фредерико тоже попятился от него, как от прокаженного.
— Добро пожаловать обратно на Сицилию, Ленни.
Из темноты выступил дон Роберто Лучано, его седые волосы словно светились, озаряя лицо. У Ленни пересохло в горле, язык стал неповоротливым и как будто чересчур большим для рта. Он закашлял. Фредерико показал на оранжевый упаковочный ящик, и Ленни сел на него.
Дон Роберто опустился на единственный стул и предложил Ленни сигару, от которой тот отказался. Лучано не спеша обрезал кончик сигары, раскурил ее, выпустил над головой тоненькое колечко дыма и лишь после этого тихо заговорил.
— Итак, Ленни, — начал он, — они подцепили моего мальчика на крючок. Что же было потом?
— У Кароллы есть банда отъявленных мерзавцев, которые именуют себя химиками. Они испортили целую партию «дури» — ну, вы знаете, слишком перегрели, — и после этого наркотик уже нельзя было пустить в продажу. Вернее, основным дилерам нельзя, но можно было потихоньку сбывать его на улицах. Дрянь получилась такая, что сразу концы отдашь. Потом мне сказали, что Майкл Лучано прилетает в Рим и что ему будет нужна доза. Я должен был дать ему наркотик — нет, не ту дрянь, нормальный, а смертельную дозу оставить ему, чтобы он позже сам себя убил.
Лучано подался вперед, наклоняясь к Ленни.
— Кто отдал приказ убить моего сына?
Ленни ответил не колеблясь:
— Каролла, дон Роберто, Каролла. Он был просто помешан на этом.
Казалось, дона Роберто гораздо больше интересует собственная сигара, чем все, что рассказал Ленни. Уронив пепел на каменный пол и растерев его носком начищенного до блеска кожаного ботинка ручной работы, он улыбнулся:
— Ладно, Ленни. Твои показания запишут, ты под ними подпишешься, и они будут использованы на суде.
— Э-э… минуточку, я не давал согласия…
— А ты как думал, что я собираюсь делать с твоей информацией? Гоняться за Кароллой лично? Нет, друг мой, времена изменились.
Даже не взглянув на него больше, Роберто Лучано встал и вышел. Ленни попытался последовать за ним, но по знаку Фредерико двое охранников подошли к нему и не позволили сдвинуться с места. Выйдя из здания склада, Фредерико присоединился к отцу. Его собственный телохранитель держался позади в нескольких шагах.
— Папа, после того как мы передадим его заявление в суд и об этом прослышит Каролла, Ленни долго не протянет…
Отец прервал его, гневно сверкнув глазами.
— На это я и рассчитываю, но внешне все должно выглядеть так, словно мы — как я продолжал утверждать последние двадцать лет — готовы сотрудничать с властями. Я позабочусь о том, чтобы Каролле стало известно: Ленни у нас. Его показания будут доставлены Каролле лично в руки. Уверяю тебя, менее чем через сутки он будет в Палермо.
— Папа, позволь мне его взять, у меня есть надежные люди в Нью-Йорке.
Лучано медленно поднял руки и обнял сына. Он прошептал слова благодарности, как любящий отец, но в его глазах не было любви. Пол Каролла — вот кто был ему нужен уже много лет, теперь наконец-то Каролла будет у него в руках, и он докажет Организации, что был прав. Пол Каролла убил его сына, и Лучано заставит его заплатить за это.
Лучано — не единственный, кто потерял сына. Незадолго до того как Ленни Каватайо объявился в Канаде, другой известный дон, Томазо Бускетта, потерял в мафиозных разборках своих сыновей. Однако в отличие от Роберто Лучано Бускетта находился в Риме под арестом.
Томазо Бускетта был самым крупным главарем сицилийской мафии, когда-либо нарушавшим кодекс молчания. Он был арестован в Бразилии и в обстановке строжайшей секретности доставлен в Рим. О его аресте и тем более о том, что он согласился дать показания и выступить свидетелем на суде, никто не знал. Его первые свидетельства известному следователю Джованни Фальконе хранились в секретном месте под охраной. За несколько месяцев, прошедших с тех пор, как Бускетта начал говорить, его показания составили уже увесистый том в четыре сотни страниц.