Страница 4 из 29
— Сначала я хотел бы узнать, для чего вам нужен именно этот камень.
Снова воцарилось молчание. Наконец Ричард, явно потеряв терпение, признался:
— Вы были правы, я собирался вставить его в кольцо в честь помолвки. Если от этого цена повысится…
— Как раз наоборот, — перебил его Куинн, — я уступлю вам его за ту же цену, в которую он обошелся мне.
Интересно, подумала Элизабет, зачем продавать с таким трудом приобретенную вещь, ничего при этом не выгадывая?
ГЛАВА ВТОРАЯ
— Это чрезвычайно благородно с вашей стороны, — медленно протянул Ричард, явно мучась теми же сомнениями. — Позвольте спросить, что подтолкнуло вас к этому несколько странному решению?
— Считайте это свадебным подарком. — Куинн ехидно улыбнулся. — Я свяжусь с вами завтра, и мы оформим сделку.
— Я уезжаю на выходные в Амстердам, прилечу обратно в понедельник.
— Тогда в понедельник, после обеда.
— Прекрасно, я буду на Ломбард-сквер.
Куинн поставил на стол нетронутый кофе и встал.
— Вы, кажется, собирались пораньше закончить день, так что я пойду.
Элизабет глубоко вздохнула: он уходит. Если повезет, они больше не увидятся.
Вечер был тяжелым, но по крайней мере по двум пунктам можно было поблагодарить Бога: Куинн ее не узнал и так или иначе, но не вытряс из Ричарда последние деньги за этот несчастный бриллиант.
— Позвольте проводить вас. — Не в состоянии скрыть облегчение, Ричард направился к двери.
Не сходя с места, Куинн сказал:
— Буду рад отвезти вас домой, мисс Кавендиш. От этих тихо произнесенных слов Элизабет остолбенела.
— Н-нет, я… — запинаясь возразила она. — Не смею злоупотреблять вашей…
Нет, только не это.
Однако она вдруг поняла, что и оставаться здесь ей тоже не хочется.
Это был уже совсем не тот вечер, на который она рассчитывала, направляясь в дом Ричарда. Теперь ей было необходимо собраться с мыслями и постараться справиться с потрясением, вызванным новой встречей с Куинном.
И вообще было ясно: стоит ей улечься рядом с Ричардом, как между ними вклинится насмешливая смуглая рожа.
От этого видения ее передернуло, и она отрывисто произнесла:
— Я позже вызову такси.
Надо было поговорить с Ричардом, сослаться на головную боль, на что угодно…
— Вряд ли кто-то согласится вас подвезти, — врезался в мысли ровный голос Куинна. — Туман сгущается на глазах. — Он кивнул в сторону окон, за которыми висела плотная серая пелена. — Если вы не уедете сейчас со мной, вам придется остаться ночевать…
Что, если он прав? Спальня одна, нелегко будет…
— Поверьте, мне нетрудно, — бодро продолжал он, — я как раз еду мимо Хоукс-Лейн.
И, словно поставив точку в споре, он подошел к шкафу, вытащил шубу и распахнул ее перед Элизабет.
Она видела, что Ричард вот-вот взорвется, и решилась. Выразительно взглянув на него, она твердо произнесла:
— Думаю, с учетом обстоятельств, есть смысл ехать.
Ричард хотел было возразить, но ситуация была щекотливой, и он поступил как джентльмен — промолчал.
Элизабет надела шубу и смущенно добавила:
— Вечер был утомительным, и мне давно хочется спать.
Если бы они были наедине, Ричард, конечно, обнял бы ее и поцеловал. Сейчас он лишь слегка чмокнул ее в щеку.
— У тебя ведь выходной в понедельник, да? — сдержанно проговорил он. — Значит, до вторника. Может, зайдем к Суонну Нилсону, подберем оправу для бриллианта?
— Прекрасно. — Она заставила себя улыбнуться. Странное предчувствие вызвало у нее дрожь.
— Вы дрожали от холода или от возбуждения? — с насмешкой спросил Куинн, когда они вместе покидали пентхаус.
Она ответила не подумав:
— Ни то, ни другое. Просто гусыня потоптала мою могилу.
Глаза под тяжелыми веками блеснули, как у кота, и он тихо заметил:
— Так говорила девушка, которую я когда-то знал.
Элизабет прикусила язык.
А что, если он догадывается? От одной этой мысли в жилах стыла кровь.
Не надо было идти вместе с ним. Теперь она понимала, как это было глупо и опасно — все равно что соскочить со сковороды прямо в огонь.
С Ричардом, по крайней мере, было спокойнее…
На улице густой, сырой туман окутал дверь отеля, смазал украшения фасада и превратил кованые фонари в парящие светящиеся видения.
Почти не было прохожих, резко сократился поток машин, моторы гудели приглушенно и фальшиво.
— Погода неважная, сэр, — заметил швейцар.
— Да, улучшения не заметно, — согласился Куинн и опустил щедрые чаевые в охотно подставленную ладонь.
— Может быть, лучше остаться? — с надеждой подсказала Элизабет. — Наверняка у них найдется номер, а вам не пришлось бы пробираться сквозь это.
— Не вижу никаких затруднений. — Дверца машины была уже открыта, и Куинн усадил ее на место рядом с водителем. — Приходилось бывать и не в таких переделках.
Они вклинились в медленно двигавшийся поток машин и поползли по окутанным туманом улицам. Элизабет нервничала и смотрела прямо перед собой, пока у нее не заболели глаза.
Молчание нестерпимо затягивалось, и она, не удержавшись, прервала его:
— О таких туманах обычно писали в мелодрамах времен королевы Виктории.
Ее голос, обычно ясный и хорошо поставленный, звучал хрипло и напряженно.
— А вы читаете викторианские мелодрамы? — Он вскинул брови в притворном недоумении и насмешливо покосился на нее.
Слегка расслабившись, Элизабет призналась:
— В последнее время я пристрастилась к ним.
Он рассмеялся.
— А Бомонт одобряет ваш литературный вкус?
— Понятия не имею.
— Похоже, вы не слишком хорошо знаете друг Друга.
— Мы очень хорошо знаем друг друга.
Она тут же поняла, что это неправда. Ричард знал только ту спокойную, собранную, сдержанную женщину, какой она стала теперь.
Ее открытость, порывистость, веселый нрав и щедрая душа, ее жизнелюбие умерли, и она их похоронила под плитой прошлого.
— Когда вы с ним познакомились? — Вопрос казался невинным.
— Когда поступила на работу к леди Бомонт.
— И когда же это?
Его действительно это интересует или он просто коротает время за светской беседой? В любом случае лучше говорить, чем сидеть молча.
— С прошлого февраля, — ответила она. И, решив, что тема достаточно безопасна, продолжила: — Писатель, у которого я работала, собирался за границу, и мне пришлось искать другое место. Тогда я обратилась в агентство, и оно дало мне временное направление к леди Бомонт. Ее секретарь, мисс Вильяме, заболела гриппом. Потом, в апреле, мисс Вильяме вышла замуж и уволилась, и мне предложили ее место уже постоянно.
— Так вы целыми днями читаете светскую переписку? Это должно быть невероятно интересно. — Он говорил с неприкрытым сарказмом.
Она не только читала светскую переписку, она еще помогала леди Бомонт писать историю рода Бомонтов. Но это его не касается.
Куинн покосился на нее.
— Больше вам нечего рассказать о своей работе?
— Жалованье хорошее, — без энтузиазма сообщила она.
Он отмстил этот тон и вновь спросил:
— И давно вы с Бомонтом помолвлены?
— Вы уже задавали этот вопрос.
— Насколько помнится, я не получил ответа.
Она промолчала, но он не унимался:
— Полагаю, недавно.
— Почему вы так решили?
— Вы сильно удивились, когда Бомонт представил вас как свою невесту. Так, будто не успели свыкнуться с этим положением.
Куинн всегда был силен в споре. Он ничего не пропускал, быстро все схватывал и сразу делал правильные выводы.
— По-моему, — продолжал он, — Бомонт из тех позеров, которые не могут без того, чтобы не пасть на одно колено — и чтобы непременно музыка и полумрак — и, млея от собственного благородства, не надеть заранее приготовленное кольцо на палец избранницы.
Элизабет закусила губу — ее раздражала эта явная издевка.
— Но на вас кольца не было, а это означает, что предложение было неожиданным и «Ван Хэмел» — приманка. Может быть, он не был уверен в вас?..