Страница 92 из 151
Поездка в Синин. После дневки, проведенной на бивуаке близ пикета Шала-хото, я оставил свой караван под надзором прапорщика Эклона и налегке отправился в Синин. Со мной поехали прапорщик Роборовский, переводчик Абдул Юсупов и трое казаков. Китайские солдаты пешком провожали нас с двумя желтыми знаменами, ксторые были распущены при входе в г. Донкыр. Здесь подобное шествие мигом привлекло несметную толпу зрителей. Стар и мал, мужчины и женщины, выбегали на улицы и стояли шпалерами или бежали сзади нас, толкались и давили друг друга. Со всех сторон слышались крики, шум, брань, писк; словом, суматоха стояла невообразимая. Наконец мы вошли во двор своей квартиры и заперли ворота; но на улице все время продолжала стоять толпа, и лишь только показывался который либо из нас — повторялась прежняя история.
В Донкыре мы остались ночевать. Город этот по своему наружному виду ничем не отличается от прочих городов китайских и также обнесен глиняной зубчатой стеной. Число жителей, как нам передавали, простирается от 15 до 20 тысяч человек, помимо богомольцев и торговцев, временно здесь пребывающих. Вместе с Синином описываемый город представляет важное место для торговли Китая с Тибетом.
Утром следующего дня мы выехали далее к Синину в сопровождении новой смены китайских солдат и попрежнему со знаменами. Вскоре конвой этот увеличился многочисленными добровольцами, которыми делались все попутно с нами ехавшие. Наконец вокруг нас составилась такая свита, что пришлось на минуту остановиться и прогнать всех излишних глазельщиков. Взамен них во второй половине пути начали являться различные посланцы сининского амбаня, каждый также с небольшой свитой. Лишь в сумерки добрались мы до Синина и расположились здесь в отведенной нам квартире, той самой, где месяцев семь-восемь тому назад помещался со своими спутниками венгерский путешественник граф Сечени.
Всего от пикета Шала-хото до Синина около 70 верст. Большую половину этого пространства дорога идет по горам; меньшую — по равнине р. Синин-хэ, протекающей возле Синина и впадающей в р. Тэтунг-гол [479]. Окрайний к Куку-нору хребет, весьма невысокий к стороне этого озера, развивается к востоку, к Донкыру, в грандиозные альпийские формы. Такой же характер несут горы, лежащие северней Донкыра, а равно и хребет Ама-сургу, восточное продолжение которого наполняет все пространство между реками Синин-хэ и Хуан-хэ. Словом, здесь со стороны кукунорского плато к Синину являются те же, развивающиеся лишь в одну сторону, хребты окраины, какие вообще нередки в Центральной Азии.
Население окрестностей этого города. К северу от сининской равнины залегает холмистая и частью гористая местность вплоть до той ветви Нань-шаня, которая тянется по южною сторону р. Тэтунг-гол. Вся эта площадь, равно как сама сининская равнина, весьма густо заселены, несмотря на недавний дунганский погром. Впрочем, теперь еще можно видеть здесь некоторые деревни в запустении, но они быстро занимаются новыми поселенцами.
Народности, заселяющие вышеуказанный окрестный Синину район, по своему количеству могут быть поставлены в следующем порядке: китайцы, дунганы, тангуты, дадды, монголы и киргизы.
Китайцы. Первые, т. е. китайцы, составляют преобладающий элемент, увеличивающийся, по усмирении дунганского восстания, притоком новых переселенцев из Внутреннего Китая, вероятно из соседних его частей. По образу своей жизни здешние китайцы не отличаются от других своих собратий и образуют, главным образом, земледельческий класс. Впрочем, в качестве торгового сословия, они многочисленны как в самом Синине, так и в других городах этой части провинции Гань-су.
Дунганы. Дунганы, т. е. окитаившиеся магометане, известные у китайцев под общим названием хой-хой, занимают, мне кажется, следующее по количеству место среди присининского населения. Несмотря на недавнюю страшную резню со стороны победителей-китайцев, число дунган, как они сами нам сообщали, еще простирается в местностях описываемых от 50 до 60 тысяч семейств. Быть может, такая цифра и преувеличена, но все-таки, сколько лично мне приходилось видеть, дунганское население в окрестностях Синина весьма многочисленно.
Эти дунганы, принадлежащие к секте шиитов, по наружному типу нисколько не походят на китайцев, отчасти напоминают наших татар и вообще указывают на свою принадлежность к тюркской породе. Сами они говорят, что пришли на нынешнее местожительство лет 400 тому назад из окрестностей Самарканда с имамом Раббанэ.
Ныне сининские дунганы, как и другие магометане Китая, сохранили твердо лишь свою веру да ненависть к китайцам; во всем же остальном совершенно походят на этих последних: носят такую же, как и китайцы, одежду, за исключением лишь небольшого колпачка или ермолки; голову бреют, оставляя косу на затылке; женщины-дунганки по одежде и прическе также не отличаются от китаянок.
Все описываемые дунганы говорят по-китайски — родной язык забыли; но богослужение производится на языке арабском. Пищу употребляют ту же самую, что и китайцы, за исключением свинины. По характеру они немного энергичней китайцев; весьма трудолюбивы, поэтому хорошие земледельцы, но гораздо более имеют склонности к торговле и, как мы слышали, большие мастера наживать деньги( 127).
Киргизы. Другие магометане, обитающие также невдалеке от Синина, в окрестностях г. Донкыра и частью на Куку-норе между тамошними тангутами и монголами, — это киргизы, число которых, вероятно, весьма невелико. Все они ведут кочевую жизнь и почти уже забыли родной язык. Его помнят только старики; молодежь же говорит по-монгольски, по-тангутски, иногда по-китайски. Одежду носят, как дунганы. Родной тип сохранился; равно крепка и вера магометанская.
Описываемые киргизы объясняют, что они пришли в Китай лет двести тому назад, в числе около 500 семейств, провожавших какого-то Тайджи-ахуна. Назад возвратиться не могли и остались кочевать в окрестностях Синина, большая же часть ушла в Ала-шань [480].
В разгаре последнего дунганского восстания сининские киргизы, как они сообщали нашему переводчику, хотели было уйти назад в Самарканд, но не могли этого исполнить по неимению материальных средств; в то смутное время стада нельзя было распродать, хотя бы за убыточную цену.
Сравнительно небольшие примеры вышеописанных дунган и киргизов достаточно показывают, как легко перетасовываются азиатские племена и как трудно уследить их этнографическое родство( 128).
Тангуты. Тангуты, или си-фани, представляющие по своему числу весьма крупную цифру населения, как местностей близ Синина, так и вообще этой части провинции Гань-су, подразделяются у китайцев на желтых (бэй-фань) и черных (хэй-фань). Первые, получившие свое название, быть может, по желтой одежде лам, известны монголам под названием вообще тангутов. Они занимают район к северу от сининской равнины и далее по горам, сопровождающим оба берега р. Тэтунг-гола. Одни из этих тангутов, преимущественно в местностях, ближайших Синину, живут оседло в китайских фанзах, смешанно с китайцами, или далдами и занимаются земледелием. Другие, обитающие в Тэтунгских горах, живут полуоседло в горных долинах, где устраивают для себя деревянные избы, но земледелием не занимаются; содержат только скот. Наконец третьи ведут кочевую жизнь в тех же горах и помещаются в черных палатках.
Черные тангуты [481], или по-монгольски хара-тангуты, наружным типом отличающиеся от других своих собратий, занимают бассейн верхнего течения Желтой реки и частью Куку-нор. Они разделяются на многие роды и большей частью не признают над собой китайской власти. Об этих тангутах будет рассказано в следующей главе [482]. Теперь упомяну только, что небольшая их часть, обитающая на самой Желтой реке, к югу и юго-западу от Синина, занимается земледелием; остальные ведут кочевую жизнь. Кроме того, в округе Хэ-чжеу, на юго-восток от Синина за Желтой рекой, живут тангуты-салыры, исповедающие магометанство. Они вместе с дунганами были в восстании против Китая, но теперь усмирены и, сколько кажется, подчинены китайской власти.
479
Датун-гол
480
В Ала-шане до последнего дунганского восстания действительно жили киргизы в числе, как нам сообщали, 200 семейств, кочевавших рассеянно между монголами. В конце восстания, когда победа склонилась на сторону китайцев, киргизы эти, как магометане, были вырезаны чуть не поголовно по приказанию алашанского князя, пожелавшего отличиться своим усердием перед пекинским двором. Ныне в Ала-шане киргизов осталось очень мало, — мы видели только одного, который сразу бросился в глаза своей большой бородой.
481
Называются так, вероятно, по своим черным палаткам, в которых, впрочем, живут, как только что сказано, и многие из желтых тангутов.
482
Кроме того, о тангутах вообще см. в моей "Монголия и страна тангутов", т. I, стр. 256–267 note 545.