Страница 24 из 28
Когда был подписан государственный контракт, для Мегги началась тяжелая неделя — Ник объяснял ей до мельчайших деталей работу фабрики, рассказывал о всех уровнях, на которых могут возникнуть затруднения, и о том, как с ними бороться. Но одновременно с этим началось время их свиданий. Они ходили на концерты, в кино, подолгу гуляли по пляжу.
Хотя теперь Ник по два дня в неделю проводил в Нью-Йорке, они никогда не обсуждали возможность его окончательного переезда туда. И вскоре Мегги поняла почему. Ник не хотел говорить ни о чем конкретном, ведь, невзирая на то, насколько сильны их чувства, нет никаких гарантий, что они смогут построить отношения.
А если что-то пойдет не так, они смогут вернуться к прошлому плану, и это даже хорошо. У нее все еще будет работа, а Ник переедет достаточно далеко, чтобы не рвать себе сердце день за днем встречами с несбывшейся любовью.
Осознав, что происходит между ними, ее отец без какого-либо смущения попросил Ника помочь ему с работой на ферме на выходных, и тот на удивление легко согласился.
В пятницу, в середине августа, когда воздух был вязким от жары, а дети уже начали обсуждать между собой скорое возвращение в школу, учебный период Мегги подошел к концу и она приехала на работу, чувствуя себя начальницей.
Припарковав свой новенький джип, купленный на первую зарплату заместителя директора, Мегги направилась в офис.
— Доброе утро, Жаннет, — поприветствовала она свою новую ассистентку, тридцатилетнюю мать-одиночку, прекрасно разбиравшуюся в своем деле и не боявшуюся трудностей.
— Доброе утро, Мегги. Ваша почта ждет вас на столе.
Мегги кивнула и вошла в свой кабинет, который теперь она делила с Ником.
Хотя предполагалось, что Ник вернется только после обеда, он вошел в офис всего на двадцать минут позже Мегги. Его волосы еще не высохли после душа, на нем были выгоревшие джинсы и темно-зеленая футболка. Он обошел вокруг ее стола, наклонился и поцеловал ее.
— Я думала, ты возвращаешься сегодня днем.
— Нет, я прилетел вчера около полуночи. И знаешь, я очень скучал по тебе.
— Я по тебе тоже!
Несколько раз они уже были близки к тому, чтобы заняться любовью, но пока этого не произошло. Но сегодня они собирались наконец сделать это. Мегги хотела, чтобы их первая после расставания ночь стала особенной, идеальной.
— Знаешь, сегодня мой отец уезжает в Огайо, чтобы встретиться с Чарли Младшим.
— Правда?
— А это значит, что мне не придется спрашивать разрешения провести у тебя выходные.
— Ничего, мне это даже нравится. Все как в детстве.
— Не совсем, — улыбнулась Мегги, обнимая его. — Теперь мы точно знаем, на что идем.
По лицу Ника пробежала тень. Мгновение — и он снова улыбался, но Мегги не могла не обратить на это внимания.
— Что-то не так?
— Нет, все хорошо.
— Но ведь тебя что-то волнует.
— Только то, что нам предстоит проработать восемь часов перед тем, как я смогу увезти тебя к себе.
Мегги рассмеялась и приказала себе забыть о его странном поведении. Сегодня они займутся любовью, а потом опять и опять на следующей неделе. Скоро начнется период, когда ей придется воздерживаться от секса, поэтому она не собиралась терять ни минуты на то, что, возможно, не имеет значения.
Наблюдая за тем, как стрелки часов невыносимо медленно подползают к пяти, Ник прислушивался к звукам, доносившимся из приемной. Вот Жаннет выключила компьютер, собрала вещи. Дверь их кабинета приоткрылась, и из-за нее выглянула ее кудрявая головка.
— Увидимся в понедельник, Мегги, Ник.
— Хороших выходных, Жаннет, — кивнула Мегги вслед ассистентке и обернулась к Нику.
Раз. Два. Три.
Хлопнула дверь в приемную.
Ник поднялся с дивана:
— Я думал, она никогда не уйдет.
Подойдя к Нику, Мегги обняла его за талию и тихо рассмеялась:
— Ты так нетерпелив.
— Не спорю, — усмехнулся он, взял ее за руку, увлекая за собой. — Пойдем скорее.
— Нам нужно заехать ко мне домой, чтобы я собрала вещи, а потом ты отвезешь меня к себе.
— Хорошо.
Они приехали на ферму на разных машинах. Ник пытался напомнить себе, что Мегги беременна, а значит, он должен обращаться с ней очень нежно, и не только в физиологическом, но и в эмоциональном плане.
Эта ночь должна стать совершенно особенной.
Ник остановил свой «порше» рядом с ее новым джипом, вышел из него и последовал за Мегги.
Пройдя по темному холлу, он заглянул на кухню, где горел свет. Там, положив голову на скрещенные руки, сидел Чарли, рядом с ним на столе лежала стопка фотографий.
— В чем дело? — осторожно спросил он.
— Я не могу уехать. Он скучает по Викки.
— Не просто скучаю, — хрипло сказал Чарли, с трудом поднимая голову. — Каждый раз, когда я выезжаю на шоссе, я вспоминаю, как мы вместе с Викки ездили навещать Чарли Младшего, и эти воспоминания возвращают меня во времена, когда я только познакомился с ней.
Ник сел за стол рядом с отцом Мегги, мягко положил ему руку на плечо:
— Мне кажется, это нормально.
Чарли нервно провел рукой по волосам:
— Я был так одинок, когда умерла мать Мегги, но в мою жизнь вошла Викки... Она сумела развеять мою тоску.
Ник невольно взглянул на Мегги. Слова Чарли явно задели ее. Он говорил так, словно дочери, которая всегда была рядом с ним, для него не существовало. Тем не менее она взяла отца за руку и сказала:
— Я знаю. То, что Викки вошла в нашу семью, было замечательным событием.
— А уж когда появился Чарли Младший... — продолжал отец. — Боже, она так любила этого мальчишку. Ей нравилось помогать ему со школой, гулять с ним по пляжу. А как ей нравилось печь для него разные пироги и торты!
— Да, — кивнула Мегги, но Ник видел, что слова отца причиняют ей почти физическую боль. — Она была замечательной.
Но Ник знал правду. Викки не была хорошей матерью — по крайней мере для дочери ее мужа от прошлого брака. Большую часть времени она просто игнорировала существование еще одного ребенка. Именно из-за нее Мегги чувствовала себя чужой в собственной семье. Что еще хуже, ее отец был так ослеплен своей новой женой и сыном, о котором всегда мечтал, что не замечал этого.
Мегги поднялась, чтобы налить Чарли стакан воды, и Ник посмотрел на ее растущий живот. Его обуял внезапный страх. Он ничего не чувствовал к ее будущему ребенку. Ничего — кроме, пожалуй, ревности. Ник был первым мужчиной, от которого Мегги забеременела, но не он дал жизнь малышу, который сейчас растет в ней и которому она скоро станет матерью. Как он мог не ревновать?
Как он мог гарантировать, что не станет относиться к ребенку Мегги, как Викки, неспособный полюбить чужого ребенка? Как он может быть уверен, что не ранит малыша Мегги так же, как ее ранила мачеха?
Ник провел в доме Форсайтов еще полчаса, помогая Мегги готовить ужин, но когда она позвала его к столу, извинился и начал прощаться:
— Пожалуй, я лучше поеду домой. Дам тебе и отцу время побыть вдвоем.
— Хорошо, — кивнула Мегги, целуя его на прощание. — Я приеду, как только он уснет.
Ник ехал сквозь сгущавшиеся сумерки, и его сомнения медленно перерастали в настоящий страх. Правильно ли он поступает? Не важно, насколько сильно он любит Мегги: если он будет относиться к ее ребенку так же, как Викки когда-то относилась к ней, она никогда не простит его.
Он сам никогда себя не простит.
А значит, он должен найти выход из этой странной ситуации.
Уложив отца спать, Мегги быстро покидала в сумку вещи, которые могли пригодиться ей во время совместных выходных с Ником, приняла душ, переоделась в специально купленное для этой ночи красивое платье и поехала к Нику.
Припарковав джип на подъездной дорожке, она вошла в темный дом и огляделась:
— Ник?
— Я здесь.
Голос доносился из-за стеклянных дверей, ведущих на веранду. Ник стоял в полной темноте, облокотившись на перила, и смотрел на океан, который этой теплой, безветренной и безлунной ночью превратился в бесконечную, черную, манящую тихим шелестом волн бездну.