Страница 49 из 78
— Не исключено.
Феликс издал короткий смешок.
— Едва ли следует тебе давать оповещение в газетах, ведь в глазах света ты уже женат. Могу я поинтересоваться, как ты отметишь внезапное торжество?
— Мы вечером повезем племянников моей возлюбленной в Воксхолл смотреть фейерверк.
— В Воксхолл! Великий Боже! — Феликс поморщился. — А что думает об этом твоя невеста?
— Она предоставляет такого рода решения на мое усмотрение. Да, вот еще что, Феликс.
— Слушаю.
Джаред полез в карман и достал платок Толберта.
— Проследи, чтобы платок вернули Роланду Толберту.
Вместе с ним передашь ему сообщение.
Феликс с любопытством рассматривал платок.
— Какое сообщение?
— Передай, что если повторится инцидент, подобный тому, в результате которого платок был оставлен в саду леди Чиллхерст, Толберту придется иметь дело лично с ее мужем.
Феликс взял платок.
— Ладно, но, на мой взгляд, тебе вряд ли грозят неприятности с его стороны, Чиллхерст. Толберт не станет вспахивать чужие нивы. — — Это мне известно. — Джаред вытянул ноги и посмотрел на старого друга. — Я хотел еще кое-что обсудить с тобой. Ты разговаривал со страховщиками? — Да, но с тем же результатом. — Феликс нервно заходил по комнате. — Тебе придется смириться, что за обманом стоит капитан Ричарде. Другого объяснения просто не существует.
— Ричарде работал у меня долгое время, почти столько же, сколько и ты, Феликс.
— Я знаю, сэр! — Феликс покачал головой. — Жаль, что именно я принес дурные вести. Я прекрасно понимаю, как ты ценишь преданность и честность. Тяжело сознавать, что тебя обманул человек, которому доверял многие годы, — Я говорил тебе и могу повторить еще раз, мне совершенно не хочется играть роль дурака.
]]]
Полчаса спустя наемный экипаж подкатил к фасаду фешенебельного особняка Бомонта.
— Подождите меня, — приказал Джаред кучеру. — Я не задержусь.
— Слушаюсь, милорд.
Поднимаясь по лестнице, Джаред вынул из кармана золотые часы и взглянул на циферблат. На время этого визита к Деметрии он оставил мальчиков дома с миссис Берд.
До встречи с Олимпией оставалось не так много времени, но он надеялся, что визит будет кратким. То, что он собирался сказать Деметрии, можно было уложить в несколько фраз.
Дверь открыл лакей и неодобрительно оглядел Джареда.
Он явно привык к посетителям, приезжающим в собственных каретах, а не в наемных экипажах.
— Сообщите леди Бомонт, что с ней желает говорить Чиллхерст, — произнес Джаред, не вступая в долгие объяснения.
Лакей окинул его высокомерным взглядом, продемонстрировав свой длинный нос.
— Вашу карточку, сэр.
— У меня нет карточки.
— Леди Бомонт не принимает до трех, сэр.
— Если вы не дадите ей обо мне знать, — очень вежливо произнес Джаред, — я сам об этом позабочусь.
Лакей гневно на него посмотрел, но благоразумно удалился выполнять указание. Джаред подождал на ступенях, пока дверь не открылась снова.
— Леди Бомонт примет вас в гостиной.
Джаред не удостоил его ответом. Он прошел в холл и позволил проводить себя к Деметрии. Она ждала его, удобно расположившись на голубой с золотом софе, выгодно оттеняющей ее бледные шелка. Когда он вошел, Деметрия встретила его ничего не выражающей, равнодушной улыбкой. Взор ее был холодным и настороженным.
Джаред подумал, что всегда видел в ее взгляде только холодную отстраненность. Три года назад он ошибочно принял ее равнодушие за самообладание и способность подчинять разуму свои чувства. В то время он считал, что именно эти качества делают честь его будущей жене.
Позднее он понял, что выдавал желаемое за действительное: за сдержанностью скрывалась хорошо замаскированная неприязнь.
— Доброе утро, Чиллхерст; Вот это сюрприз!
— Неужели? — Джаред скользнул беглым взглядом по богатому убранству комнаты. Стены были обиты голубым шелком; камин украшала белая мраморная резьба. Тяжелые шторы из голубого бархата обрамляли выходящие в большой сад окна классических пропорций. На всем лежала печать изобилия, подчеркивающего огромное богатство Бомонта.
— Ты неплохо устроилась, Деметрия.
Деметрия склонила голову.
— А ты сомневался, что я добьюсь своего?
— Нет, ни секунды. — Джаред не мог не признать, что она отлично вписывается в интерьер богато убранной комнаты. Теперь при взгляде на Деметрию трудно было бы даже предположить, что когда-то она была почти нищей. — Ты всегда хорошо знала, чего хочешь.
— Те, кому не выпало счастья родиться в роскоши, должны уметь постоять за себя. В противном случае они обречены на весьма жалкое существование. Тебе этого не понять.
— Ты права. — Что толку говорить ей, что эту истину он усвоил давным-давно. Вряд ли Деметрия стала бы выслушивать его воспоминания о детстве, омраченном финансовой нестабильностью семьи, с одной стороны, и полнейшей неразберихой, вызванной его эксцентричными родственниками, — с другой.
Джареду вдруг пришло л голову, что он никогда не делился с Деметрией воспоминаниями о своем прошлом. Да ее и не очень-то интересовали его заботы и чувства. Ее заботили только собственная судьба и будущее брата.
Деметрия томно откинула руку на спинку софы.
— Полагаю, у вас есть особые причины для визита в столь ранний час?
— Безусловно.
— Безусловно! — В голосе Деметрии прозвучал язвительный оттенок. — Ты же никогда ничего не делаешь просто так. Вся твоя жизнь подчинена рассудку: и твои часы, и чертов дневник распорядка дня — все ради дисциплины и смысла.
Ну хорошо, выкладывай, зачем ты сюда явился.
— Я хотел бы узнать, что тебе, твоему братцу и твоей любимой леди Киркдейл понадобилось от моей жены?
Деметрия наивно округлила глаза.
— Странный вопрос. Мы просто хотели поздравить ее с новосельем.
— Побереги свою ложь для мужа, в его возрасте ему безусловно придется ее проглотить.
Деметрия поджала губы.
— Не тебе судить о моем замужестве, Чиллхерст. Что ты об этом можешь знать?!
— Я знаю, что ваш брак был вызван алчностью с твоей стороны и отчаянным желанием иметь наследника — со стороны Бомонта.
— Да будет тебе, Чиллхерст. Мы оба хорошо знаем, что алчность и потребность в наследнике являются двумя причинами, по которым происходит подавляющее большинство светских браков. — Деметрия инквизиторски сощурила глаза. — Неужели ты думаешь, я поверю в то, что твой собственный альянс с особой, которую ты прячешь на Иббертон-стрит, основан на более благородных побуждениях?
— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать свой брак.
— Тогда зачем?
— Предостеречь тебя, чтобы ты вместе со своим исключительно назойливым братцем держалась от моей, жены подальше. Я никому не позволю играть с ней в кошки-мышки. Ясно?
— С чего ты взял, что мы с ней во что-то играли? Нам просто захотелось взглянуть на женщину, которая удовлетворила твой взыскательный вкус.
— Я вижу, в последнее время кое у кого появился нездоровый интерес к моей жене.
— А ты считаешь, что она не может вызвать интереса?
Бедный Джаред! И надолго тебя хватит? Или, может, ты записался в общество любителей «синих чулок»?
— Довольно, Деметрия!
— Ты получил что хотел, Чиллхерст? — Глаза Деметрии блеснули холодной яростью. — Женщину, которая впишется в твой чертов распорядок дня? Женщину, которая сама ничего не знает про страсть и потому не заметит, сколь глубоко ты неспособен проявить какие-либо чувства?
— Не утруждай себя заботой о моей личной жизни. — Джаред повернулся, чтобы уйти, но помедлил. — Ты получила что хотела, Деметрия. Так успокойся.
— Это угроза, Джаред?
— Считай, что да.
— Холодный бесчувственный ублюдок! — Рука Деметрии на спинке софы сжалась в кулачок. — Тебе ничего не стоит угрожать. Лишь потому, что ты от рождения имел и богатство, и титул, ты считаешь себя выше всех. Но знаешь, Джаред, я тебе не завидую.
Джаред улыбнулся:
— Я рад за тебя.