Страница 33 из 78
Джаред почувствовал, как последние угольки самоконтроля рассыпаются в золу, охваченные огнем страсти. Его руки дрожали, он ухватился за край стола.
— Нет, Олимпия, вы не ошибаетесь. Мне очень хотелось бы поддерживать такие отношения при условии, что вы прекратите обращаться ко мне как к мистеру Чиллхерсту.
— Джаред! — Она отпрянула от бешено вращающегося глобуса и бросилась в его объятия.
Глава 8
— Я так боялась, что ты сочтешь меня навязчивой, — доверительно прошептала Олимпия, уткнувшись в накрахмаленную рубашку Джареда. Ее, как и в прошлый раз в его объятиях, переполнял ошеломляющий фейерверк покоя и восхитительного возбуждения. — Я знала, что ты истинный джентльмен, поэтому боялась, что мой вопрос может раздосадовать тебя.
Джаред поцеловал ее мягкие локоны.
— Моя сладкая сирена, я вовсе не истинный джентльмен.
— Нет, ты именно такой. — Она подняла голову и взглянула на него с робкой улыбкой. — По крайней мере ты делаешь для этого все, что в твоих силах. Не твоя вина, что тебя переполняет чрезмерная страсть. Я осознаю, что намеренно провоцировала твои желания. Без сомнения, мое поведение было слишком неосторожным.
— Отнюдь нет, Олимпия. — Джаред взял ее лицо в свои ладони. Его пристальный взгляд выражал силу и уверенность в себе. — Я не считаю, что в наших эмоциях заключалось что-то постыдное, но даже если и так, меня это совершенно не волнует.
— Я рада и почти не сомневалась, что твое мнение будет именно таким. — Олимпия прижалась к нему, почувствовав, как напряжены мускулы его бедер. — Мы очень похожи, не правда ли? Наш опыт вкупе с изучением заморских стран и людей позволил нам получить почти полное представление о человеческой природе.
— Ты так считаешь?
— О да. Мужчины и женщины с большим жизненным опытом, такие как мы, не слишком обращают внимание на общепринятые нормы морали.
Джаред заглянул в ее глаза.
— Ты даже не представляешь, какое невероятное воздействие оказываешь на меня! — Надеюсь, что оно похоже на мои собственные ощущения, — прошептала Олимпия.
— Нет, подозреваю, что оно в тысячу раз сильнее. — Их губы сблизились, они чувствовали дыхание друг друга. — Если бы ты ощущала то же, что и я, то полностью сгорела бы в огне.
— А я и сгораю в огне.
Джаред хриплым и срывающимся голосом бормотал что-то нежное. Олимпия не могла разобрать слов, но в этом не было необходимости. Он поцеловал ее, и никаких сомнений не осталось в том, что он пытался сказать. Сегодня ночью Джаред желал ее со страстью, опалявшей ее душу, страстью, равной ее собственной.
С чувством неподдельного счастья Олимпия отдалась его поцелую. Она теснее прижалась к нему, пытаясь полнее познать силу и жар его тела. Она не заметила, как Джаред, опершись о край стола, принял такую позу, что она оказалась зажатой между его бедрами.
— Такие мягкие волосы. — Джаред провел рукой по голове Олимпии, вынимая заколки и освобождая шелковистые локоны. Он зачерпнул полные пригоршни волос, сжимая и разжимая пальцы. — Изысканно мягкие.
Уголками полузакрытых глаз Олимпия увидела, как ее изящная кружевная шляпка плавно опустилась на ковер. Маленькое происшествие со шляпкой странным образом повлияло на Олимпию. Она ощутила полную раскованность.
— О Джаред, это ни с чем не сравнимо! — воскликнула она, вся во власти переполняющих ее чувств.
— Да, моя сладкая сирена. — От страсти голос Джареда прозвучал жестко и резко. — Ни с чем не сравнимо.
Положив голову Олимпии себе на плечо, он стал жаркими поцелуями прокладывать дорогу вниз по ее шее. Обнаружив, что дальнейший путь прегражден аккуратно гофрированными складками ее шемизетки, он разразился нетерпеливыми проклятиями.
— Я больше не в состоянии выносить эту пытку. — Джаред торопливо дернул шнуровку ее платья. — Если я сейчас же не овладею тобой, моя любимая Олимпия, то просто сойду с ума.
— Прекрасно понимаю тебя. — Олимпия уже расстегивала его рубашку. — Я сама чувствую себя так, будто становлюсь безумной под влиянием этого всесильного чувства.
Спустив лиф ее платья к талии, Джаред разглядывал Олимпию со странной улыбкой.
— В таком случае у нас нет выбора, не так ли? Мы должны сегодня ночью спасти друг друга, чтобы окончательно не сойти с ума.
Олимпия распахнула его рубашку и созерцала обнаженный торс. Она только покачала головой:
— Я не уверена, что мы сможем спасти друг друга. Похоже, что мы уже совсем помешались, Джаред.
— Тогда пусть будет так. — Джаред распустил завязки батистовой шемизетки, и очередной предмет дамской одежды упал на ковер рядом с белой кружевной шляпкой. Замерев, он наслаждался зрелищем ее обнаженной груди.
Олимпия зарделась под его горячим взором, но не сделала попытки прикрыться. По правде говоря, осознание того, что он ее так сильно желает, придавало Олимпии дополнительную смелость. Она провела пальцами по его твердой груди, а затем подняла руки к плечам Джареда.
Он глубоко вздохнул, и его дыхание вырвалось из уст вместе с громким стоном. Он наклонился, чтобы поцеловать ее твердые напряженные соски, в то время как она пальцами исследовала выпуклые мускулы его спины.
— Мне это безумно нравится. — Джаред закрыл здоровый глаз и поплотнее прижал ее к себе, так, чтобы сильнее ощутить крепкую упругость ее горячих грудей.
— Правда? — Олимпия погладила его. — Мне это тоже нравится. Мне так приятно дотрагиваться до тебя, Джаред.
— Мой Бог, Олимпия.
Как будто под воздействием некоей силы, которой больше не в силах сопротивляться, Джаред начал действовать.
Его руки обхватили талию Олимпии. Он поднял ее и, повернувшись, усадил на край стола. Подол ее юбки приподнялся. — Джаред? — С удивлением обнаружив себя сидящей на столе, Олимпия подняла на него удивленный взор.
— Спой мне свою сладкую песню, моя любимая сирена. — Джаред поднял край ее платья к коленям. Он развел руками ее ноги и встал между бедрами. — Я хочу быть соблазненным моей судьбой.
— Джаред!
Олимпия все еще пыталась привыкнуть к странному ощущению того, что он находится между ее ногами. Когда Джаред коснулся руками чувствительной кожи на внутренней стороне бедер, Олимпия взяла его за руки и вопросительно посмотрела ему в глаза, не зная точно, как вести себя дальше.
— Не бойся, моя прекрасная сирена. — Джаред поцеловал изгиб ее плеча. — Ты скажешь мне, когда будешь готова.
Прежде чем Олимпия догадалась спросить, что он под этим подразумевает, его пальцы скользнули по ее ногам прямо к мягкой, горячей, уязвимой впадине, неожиданно представшей перед ним во всей наготе.
Олимпия задержала дыхание, почувствовав, как он прикасается к незащищенной сердцевине ее тела. В том месте, где его пальцы соединялись с женской плотью, возникало нестерпимое желание.
— Ты уже влажная, — сказал Джаред. — Такая же теплая и мягкая, как южные моря. — Он отвел свои пальцы, прикоснулся ими к губам и медленно, очень чувственно улыбнулся. — Ты даже пахнешь морем.
— Неужели? — Олимпия ухватилась за его поднятые вверх руки, вцепившись в них изо всех сил. Ничего она так не желала, как знать, что делать дальше, но не имела об этом ни малейшего представления.
— Да Восхитительная. Немного соленая. Невероятно.
Джаред вновь опустил руку, нежно лаская ее, затем его палец скользнул во влажную глубину.
Олимпия вздрогнула.
— Джаред. Я не знаю, что сказать.
— Тебе не надо ничего говорить, моя сладкая сирена, до тех пор, пока ты не будешь готова спеть для меня.
Она не знала, что он имеет в виду, но ей не хватило силы воли или присутствия духа, чтобы это выяснить. Ощущение было столь необычным и удивительным, что Олимпию бросило в дрожь. Она в порыве желания плотнее обхватила Джареда ногами.
— Давай. Спой мне, моя прекрасная сирена. — Джаред медленно вывел палец под аккомпанемент ее слабых стонов, внимательно наблюдая за лицом Олимпии. — Да, вот так.
Еще раз, моя любовь.