Страница 18 из 78
— Я знаю, дорогой. Но это был всего лишь сон. — Олимпия крепко обняла его и стала нежно убаюкивать. — Со мной ты в безопасности. Никто не собирается отсылать тебя отсюда. Теперь это твой дом.
В темноте послышалось слабое потрескивание, и в тот же миг вспыхнуло пламя зажженной Джаредом свечи. Хью быстро убрал голову с плеча Олимпии.
— Мистер Чиллхерст. — Хью поморгал и склонил лицо, очевидно, стесняясь быть застигнутым со следами слез на лице. — Почему вы здесь?
— Я находился внизу в библиотеке, когда тебе приснился твой кошмар, — сказал спокойно Джаред. — Лучше себя чувствуешь?
— Да, сэр. — Хью вытер слезы рукавом. — Итон говорит, что я не что иное, как чертова лейка.
— Правда? — Брови Джареда поднялись. — Мне кажется, я вспоминаю, как Итон вчера, свалившись с дерева, сам оросил слезами несколько маргариток.
Лицо Хью просветлело.
— Да. Так и было, не правда ли?
Олимпия посмотрела на Джареда:
— Никто не сказал мне, что Итон свалился с дерева.
— Ничего страшного, — беспечно заметил Джаред. — Все обошлось, не считая ободранного колена.
— Мистер Чиллхерст заметил, что нет необходимости рассказывать тебе о происшествии, — объяснил Хью. — Он считает, что женщин часто расстраивает вид крови.
— Он так и сказал? — Олимпия бросила на Джареда укоризненный взгляд. — Ну что ж, это лишний раз доказывает, как много мистер Чиллхерст знает о женщинах.
В усмешке Джареда сквозило подозрительное веселье.
— Не намекаете ли вы, мисс Вингфилд, что мои знания о женщинах в определенном смысле ущербны?
— Именно это я и имела в виду, мистер Чиллхерст.
— Тогда, вероятно, я должен попытаться изучить данный предмет более подробно. Ведь я, в конце концов, предан возвышенным идеалам образования и обучения. Безусловно, для моих занятий мне понадобится подходящий опытный экземпляр. Нет ли у вас желания выступить в качестве добровольца?
Олимпия чувствовала смущение и неловкость. Безусловно, он дразнит ее, но она не понимала смысла этой шутки.
Она подумала, не уронила ли она себя в его глазах тем, что он увидел ее полуобнаженной в своих объятиях.
Тетя Софи и тетя Ида предупреждали ее, что многие мужчины втайне очень неодобрительно относятся к женщинам с широкими взглядами и большим жизненным опытом, хотя те же самые мужчины весьма не прочь вступить с такими женщинами в интимные отношения.
В какой-то момент Олимпия с замиранием сердца подумала: а вдруг она, благодаря странному стечению обстоятельств, просто переоценила Джареда? Возможно, он не тот человек, за которого она его принимает. Может быть, он ничем не отличается от Реджинальда Дрейкотта или любого другого мужчины в Верхнем Тудвее. Она почувствовала, как ее бросило сначала в жар, а затем в холод. Слава Богу, что всего одна свеча освещает спальню.
— С вами все в порядке, тетя Олимпия? — спросил Хью с беспокойством.
Взволнованная Олимпия вновь обратила внимание на него.
— Конечно. Тебе лучше?
— В порядке. — Он вытер нос рукавом. — Я сожалею, что встревожил вас. — — У каждого время от времени бывают ночные кошмары, Хью, — сказал Джаред, — Даже у вас? — прищурился Хью.
— Даже у меня.
— А какие кошмары вы видите? — Хью заинтересовался не на шутку.
Джаред глянул на профиль Олимпии, поскольку она почему-то смотрела в сторону.
— Однажды я видел сон, который затем часто повторялся в течение всей жизни. В нем я оказывался на острове, не отмеченном на карте. Вдали, в гавани, можно было рассмотреть парус корабля.
— А что с вами происходило в вашем сне? — Глаза Хью широко раскрылись.
— Я знал, что корабль скоро собирается отплывать и я должен оказаться на борту, чтобы не остаться на берегу. Но я не мог добраться до борта корабля. Я непрестанно смотрел на часы и понимал, что ни при каких обстоятельствах не смогу попасть на судно без чьей-то помощи. Если мне не помогут, то я навеки останусь на острове.
Олимпия быстро подняла глаза.
— У меня были сны, подобные вашему, — прошептала она. — Когда знаешь, что навсегда останешься одна и не в силах вынести это знание…
— Да. Весьма неприятно. — Джаред пристально смотрел на нее. На какой-то миг он потерял контроль над собой, и его затуманенный взор выразил полное одиночество, столь же сильное, как и толкнувший его к Олимпии инстинкт.
В этот момент Олимпия поняла, что не ошиблась в нем.
Их связывали такие узы, которые нельзя было передать словами. Она подумала: понимает ли он все так же ясно, как и она?
— Но это всего лишь сон, тетя Олимпия, — заверил ее Хью.
Олимпия отогнала прочь грустные мысли и улыбнулась Хью:
— Совершенно верно. Обычный сон. Ну а теперь, мне кажется, пора прекратить обсуждение данного вопроса. — Она встала с кровати. — Если ты уверен, Хью, что сможешь заснуть, то мы тебя оставим.
— Со мной будет все в порядке, тетя Олимпия. — Хью уютно устроился под одеялом.
— Очень хорошо. — Олимпия наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. Хью скорчил гримасу, как он делал всегда, но позволил ей приласкать себя. — Мы увидим тебя утром за завтраком.
Хью дождался, когда Олимпия затушила свечу и направилась к двери. ;
— Тетя Олимпия?
— Да, дорогой? — Она быстро повернулась л снова подошла к его кровати.
— Роберт сказал, что Итон и я должны вести себя мужественно, так как вы, похоже, в конце концов устали от нас и решили отослать к родственникам в Йоркшире. Я еще удивлялся, как же мало времени прошло, а мы уже надоели вам.
Олимпия окаменела.
— Мне никогда не надоест ваше присутствие. На самом деле я не понимаю, — как вообще жида до вашего появления здесь. — Правда? — с надеждой спросил Хью.
— О да, — серьезно и искренно заметила Олимпия. — Правда. Жизнь здесь была безумно скучна до тех пор, пока не появился ты со своими братьями. Ничто не подействует на меня более угнетающе, чем ваш отъезд.
— Вы уверены? — забеспокоился Хью.
— Уверяю тебя, если вы с Итоном и Робертом уедете, я быстро превращусь в весьма странный «синий чулок», обреченный черпать эмоции исключительно из книг.
— Это не правда, — возразил Хью в сильном возбуждении. — Вы не странная. Чарльз Бристоу так говорил, и я ударил его, потому что это не правда. Нет! Вы очень милая, тетя Олимпия.
Олимпия была потрясена.
— Так вот почему ты подрался с Чарльзом Бристоу? Потому что он сказал, что я странная?
— Я не собирался говорить вам. Мистер Чиллхерст похвалил меня за то, что я не стал обсуждать с вами это происшествие.
— Совершенно верно, — заметил Джаред. — Джентльмен, идущий на дуэль, чтобы защитить честь дамы, не должен обсуждать схватку ни до нее, ни после.
— Так недалеко и до беды. — Олимпия была оскорблена. — Я не собираюсь допускать, чтобы кто-нибудь сражался за мою честь. Ясно?
Хью вздохнул:
— Не имеет значения. Все равно я проиграл. Но мистер Чиллхерст говорит, что научит меня приемам бокса, которые в следующий раз сослужат мне добрую службу.
Олимпия взглянула на Джареда:
— Вы что, действительно обещали?
— Не принимайте близко к сердцу, мисс Вингфилд, — ответил Джаред.
— Вы можете говорить что угодно, но я начинаю думать, не обратить ли мне более пристальное внимание на уроки, которые вы преподаете моим племянникам.
Джаред нахмурил брови.
— Наверняка нам лучше обсудить это наедине, мисс Вингфилд. Спокойной ночи, Хью.
— Спокойной ночи, сэр.
Олимпия с непреклонным видом вышла в холл. Джаред последовал за ней, тихонько затворив за собой дверь спальни.
— Поистине, мистер Чиллхерст, — сказала Олимпия приглушенным голосом, — я не могу позволить вам поощрять моих племянников к уличным дракам.
— Я и в мыслях не держал таких намерений. Вы должны доверять мне, мисс Вингфилд. Я убежден, что интеллигентный человек во всех возможных случаях пытается найти мирный способ разрешения конфликта.
Она воззрилась на него:
— Вы в этом уверены?
— Совершенно уверен. Но жизнь не всегда исполнена миролюбия, и человек должен уметь защищать себя.