Страница 13 из 80
— Одноместной, значит? Ты ведь не думаешь, что команда…
— Чтобы это выяснить, я должен забраться внутрь.
— Кстати, мне послышалось или ты упомянул милое словечко «торпеды»?
— Да, это что касается опасности. У меня есть подозрение, что лодку забросило вверх по течению за шестьдесят с лишним сезонов штормовых нагонов. Вероятно, обе торпеды — если они вообще имелись — давным-давно сорвало.
— Что ж, это утешает, — отозвалась Реми. — Если не думать о бедняге, которому однажды эта крошка попадется на крючок.
— Мы обязательно кому-нибудь сообщим — береговой охране или военным. Пусть разбираются.
— Будем решать проблемы по мере их поступления.
— Это точно. Итак, шаг первый: удостовериться, что под лодкой не завалялась парочка торпед шестидесятилетней давности.
Глава 9
Вооружившись одним из кислородных баллонов, Сэм осмотрел дно под «Саламандрой» — от носа до кормы, — легонько простучав бревна кончиком водолазного ножа и молясь, чтобы в ответ не лязгнул металл. Пока удача им сопутствовала: он услышал лишь глухой стук о гнилое дерево.
Учитывая то, как выглядели бревна в верхней части кучи — на многих даже сохранилась кора, — Сэм все больше утверждался в мысли, что «Саламандра» в речной заводи недавно — очевидно, ее забросило штормом через одну из многочисленных боковых проток. Если догадка верна, торпеды давным-давно покоятся где-нибудь на дне реки между этим местом и находящимся в двадцати милях к югу устьем.
Звучало прекрасно. Только это всего лишь теория, напомнил себе Сэм. Он завершил осмотр дна и перешел к следующему пункту плана. Явных повреждений на корпусе не заметил, но это еще не означало, что удача по-прежнему с ними и лодку не затопило. Несмотря на скромные габариты, «Саламандра» весила будь здоров — одиннадцатитонная «кроха». Добавьте сюда вес воды — и выходило, что на месте сверхмалой субмарины с тем же успехом мог оказаться «Титаник». Сэм понимал: никакие тросы и блоки не помогут поднять лодку со дна, если это так.
Двигаясь от кормы вдоль борта, Сэм каждые несколько футов простукивал корпус костяшками и вслушивался в эхо. Внутри воздух. Невероятное везение!
Он вынырнул и взобрался на берег.
— Есть новости. Хорошая и плохая, — сказал Сэм. — С какой начать?
— С хорошей.
— Девяносто процентов, что торпед внизу нет, и девяносто девять — что лодка не затоплена.
— А плохая?
— Всего девяносто процентов, что торпед внизу нет…
Реми обдумала его слова и сказала:
— Что ж, если ты ошибся, то, по крайней мере, нас ждет не самая скучная смерть.
Следующий час Сэм провел, привязывая тросы к подлодке, проверяя и перепроверяя места крепления, углы и надежность стопорных блоков, которые были закреплены к стволам взрослых деревьев, — вся конструкция напоминала по форме веер с подлодкой в центре. Сэм зацепил противоположные концы тросов к скобе на носу «Саламандры», обмотал входной люк и гребной винт.
Еще дважды до них доносился шум лодочного мотора, и каждый раз они по-пластунски пробирались в траве к своему наблюдательному пункту с превосходным обзором на реку. В первый раз тревога оказалась ложной: двое, отец и сын, рыбачили со спиннингами. Но буквально через пять минут вверх по реке проплыл знакомый катер. «Шрам и компания» возвращались в сторону Сноу-Хилл, теперь вдоль противоположного берега. Они по-прежнему сбрасывали скорость у каждой бухточки; Шрам сидел у руля, а один из его подручных устроился с биноклем на носу катера, осматривая реку. Через десять минут катер скрылся за поворотом. Сэм и Реми подождали еще пять минут, убедились, что вся честная компания действительно уплыла, и только тогда вернулись к работе.
Тот факт, что внутри сохранился воздух, облегчал задачу лишь отчасти. Чтобы все вышло, Сэм должен был в полевых условиях с невероятной точностью рассчитать точку приложения силы и усилие, необходимое, чтобы сдвинуть подлодку с места. Сэм нацарапал расчеты в блокноте: колонки цифр, векторы нагрузки и переменные значения архимедовой подъемной силы. Наконец он решил, что все готово. Все, что мог, он предусмотрел.
— Посмотрим, как она себя поведет, если стянуть ее с бревен, — сказал Сэм. — Опустится на дно, пиши пропало. Тогда люк уже не открыть — лодка просто-напросто затонет. Будем надеяться, что она все-таки останется на плаву.
Они еще раз напоследок отрепетировали план и заняли места: Сэм у центрального стопорного блока, Реми — у кормового.
— Готова?
— Да.
— Как увидишь, что лодка сползает с бревен, натягивай.
— Так точно.
Сэм принялся медленно крутить храповик, примерно по делению в секунду, слушая, как поскрипывает металл и тренькает от напряжения трос. Спустя тридцать секунд и через сорок щелчков катушки из-под воды донесся тихий треск, а затем перископ субмарины качнулся, как при замедленной съемке, и стал приближаться. Тронулась… Снова прозвучал приглушенный треск — бревна под килем, подумал Сэм. Задрожала земля, трос провис.
— Давай, Реми, поднажми, быстрее!
Они стали дружно работать каждый со своим блоком. Через десять секунд трос снова натянулся. Сэм перебежал к носовому стопору и продолжил вращать храповик, пока трос не задрожал от напряжения. Фарго бросил взгляд на жену: конец троса в ее руках тоже вибрировал.
— Так, стоп!
Реми замерла.
— Ступай обратно, затаись в траве и жди сигнала. Если один из тросов порвется, отдача будет такой силы, что может убить.
Сэм пошел вперед, легонько касаясь троса, ощущая натяжение. Дойдя до кромки воды, он взглянул вниз.
— Физика — великая наука, — прошептал Сэм.
У кромки, подобно выброшенному на берег киту, блестела «Саламандра», вокруг перископа плавала куча веток, которые он зацепил по дороге, перепачканный илом входной люк возвышался над водой.
Реми выглянула у Сэма из-за плеча.
— Ух ты… — прошептала она.
— «Ух ты» — верное описание.
Они по второму разу обмотали люк, а затем медленно сняли носовой и кормовой блоки, сложили тросы вдвое и обновили крепеж, привязав к деревьям поближе. Держась за один из тросов, Сэм осторожно взобрался на палубу субмарины. Палуба заскрипела, покачнулась и на несколько дюймов ушла под воду, но вес выдержала.
— Готова заглянуть внутрь? — спросил Сэм, кивком указывая на люк.
— Конечно.
— Тогда вперед.
Сэм бросил жене молоток, который та поймала на лету, а затем поднялась на палубу и склонилась над люком. Она хорошенько ударила по каждому из четырех зажимных рычажков люка, отложила молоток и попробовала открыть. Зажимы не сдвинулись с места. Пришлось трижды повторить все с начала, прежде чем все рычажки один за другим подались и, поскрипывая, отошли в сторону.
Реми выдохнула, горящими от предвкушения глазами посмотрела на Сэма и подняла крышку люка… И тут же с гримасой отвращения отпрянула.
— Фу, ну и гадость…
— Вот тебе и ответ на вопрос, на борту ли команда, — заметил Сэм.
— Да уж, — отозвалась Реми, зажав нос и стараясь не глядеть в открытый люк. — Сэм, он смотрит на меня!
На теле красовались фуражка Кригсмарине и темно-синяя форма. Впрочем, как ни прискорбно, то, что лежало сейчас перед Сэмом и Реми, лишь с большой натяжкой можно было назвать телом.
Пролежав шестьдесят четыре года в духоте внутри подлодки, труп подвергся странным изменениям: выражаясь научным языком, частично мумифицировался, а частично перешел в жидкое состояние.
— Судя по всему, он задохнулся, — сказала Реми. — Процесс разложения, должно быть, пошел сразу после смерти, а йотом кончился кислород, и в итоге труп… полузапекся, что ли.
— О, прелестно, дорогая. Этот чудный образ останется со мной до конца жизни.
Поза, в которой лежал труп — тело неуклюже растянулось на полу у подножия лестницы, мумифицированная рука свисает со ступеньки, — красноречивее любых слов свидетельствовала о последних часах и минутах жизни немецкого моряка. Запертый в темноте, внутри тесной консервной банки, зная, что умрет — с каждым глотком кислорода костлявые пальцы на его горле сжимались все крепче, — он неосознанно тянулся к единственному выходу, в душе надеясь на чудо, но умом понимая, что чуда не случится.