Страница 24 из 61
Ни на мгновение не забывая, что за ней следует Саймон, Катриона устало поднималась по лестнице гостиницы к их новой комнате. В этот вечер она не сможет оставить его одного в коридоре. Еще пять лет назад Саймон проник в ее сердце. А теперь и ее тело принадлежит ему как с точки зрения закона, так и согласно общепринятым традициям.
В эту ночь ей нельзя рассчитывать, что кто-то придет на помощь. Даже верный Роберт Брюс. Несмотря на возражения Катрионы, хозяин постоялого двора настоял на том, чтобы кот остался на ночь в конюшне в компании кучера.
Когда молодожены поднялись наверх, тень погруженного во тьму коридора, казалось, готова была поглотить Катриону. В местечке Гретна-Грин никого особенно не заботил уровень предоставляемых новобрачным гостиничных удобств. Наличие кровати было единственным, обязательным требованием к сдаваемой комнате. Если же судить по пылко обнимавшейся парочке, замеченной Катрионой во дворе, некоторые особенно нетерпеливые молодожены могли вполне обойтись и без такой роскоши, как кровать. Перед ее глазами вновь промелькнула только что увиденная картина — молодой мужчина стонет от удовольствия, стискивая ладонью обнаженную женскую грудь, выскользнувшую из-под лифа платья, — и Катриона почувствовала, как щеки запылали от волнения.
— Ну, вот мы и пришли, — промолвила она с наигранной веселостью, остановившись возле их комнаты.
Три раза подряд Катриона безуспешно пыталась попасть в замочную скважину, пока Саймон мягким, но решительным движением не забрал ключ из ее дрожащей руки. У него получилось с первого раза. Уэскотт отворил дверь и придержал ее, пропуская Катриону в комнату, в проходе их тела не могли не соприкоснуться. Это мимолетное касание с новой силой дало Катрионе почувствовать, насколько Уэскотт сильнее и крупнее ее.
Хозяин гостиницы уже распорядился, чтобы их багаж перенесли. А вот огня в камине не развели, из-за чего в комнате веяло холодом, а воздух был сырой и промозглый. Перед камином располагался одинокий грубо сколоченный стол. Однако молодоженов здесь не ждал свадебный ужин, не было ни подогретого мясного пирога с луком и яблоками, ни даже хотя бы куска заплесневелого сыра с черствым хлебом.
Может быть, так даже и лучше, подумала Катриона. От волнения и напряжения у нее так схватило живот, что еда отошла на второй план.
Единственная в комнате лампа отбрасывала неровный свет на стоявшую в углу узкую железную кровать. Было, похоже, что в такой кровати едва хватило бы места для одного человека, не говоря уже о двоих, Ничего общего с привычной для Катрионы роскошной постелью с балдахином в ее спальне.
Хватит понапрасну изводить себя, решила Катриона. Возможно, Саймон уже позабыл то глупое обещание, которое она дала ему в тюремной камере. Он ведь просто блефовал, хотел ее припугнуть, так стоит ли мучить себя напрасными страхами? Катриона сняла шляпку и положила ее на стол. Затем она повернулась к Уэскотту.
Саймон пристально смотрел на нее, как может смотреть только хищный зверь, готовящийся к нападению. Он привалился спиной к двери, как бы преграждая Катрионе путь к отступлению и исключая для нее малейшую возможность избежать уготованной участи. Развязывая узел галстука, Саймон заявил:
— Ну что, дорогая, сколько можно тянуть с важным делом? Давай-ка побыстрее займемся им!
Глава 9
Катриона остолбенела. Уже неплохо изучив манеры Саймона, она ожидала, по крайней мере, символической попытки соблазнить ее. Это могла быть просительная улыбка, ласковое прикосновение, какие-нибудь сладкие речи, про шелковистость ее волос или чарующий аромат лавандовой воды, которой она слегка подушилась за ушами. Она уже познала, каким искусным мог быть его язык. Особенно когда этот язык участвует в поцелуе. Но в эту минуту Уэскотт так смотрел на нее, словно желал лишь одного — повалить ее на стол, задрать юбки вверх и тут же изнасиловать подобно мародерствующему викингу.
Катриона неловко откашлялась.
— Но мы только пришли. Неужели нужно так торопиться?
Саймон распрямился во весь рост, и внушительная ширина плеч сделала его вид еще более угрожающим, чем в кузнице.
— А почему бы и нет? Я выполнил свою часть работы, теперь настала твоя очередь. Я хочу получить обещанное по нашему договору.
Катриона долго изучала лицо Уэскотта, потом медленно кивнула в знак согласия:
— Очень хорошо. Теперь, когда мы женаты, полагаю, я не вправе тебе отказать.
Трясущимися руками Катриона скинула с себя промокшую накидку и аккуратно повесила на расшатанный стул. Затем она медленно направилась к кровати. Каждый шаг давался ей с таким трудом, словно впереди ждала виселица. Наконец она осторожно присела на тонкий матрас, набитый вереском, откинулась на спину и крепко зажмурила глаза. Если этот человек такой безжалостный и холодный, что готов только получать собственное удовольствие, ничего не давая взамен, тогда для нее будет лучше спрятать чувства, которые она испытывает к нему. Это убережет ее от опасности растаять от ласковых прикосновений, а то и выдать себя, выкрикнув его имя в момент блаженства.
— Черт возьми, это что такое ты делаешь?
Катриона открыла глаза. Саймон склонился над кроватью и смотрел на нее с таким удивлением, словно она не в своем уме.
Катриона ответила не менее недоумевающим взглядом:
— Как что? Готовлюсь исполнять обязанности жены.
— Неужели? А выглядит это так, будто тебя вот-вот поджарят на вертеле.
Уэскотт ухватил Катриону за плечо и вынудил сесть на кровати.
— На твоем месте я бы не торопился сразу укладываться на спину.
Сильно покраснев, она резким движением высвободила руку. Было очень обидно, что ее сочли такой неуклюжей.
— Как ты мог догадаться при нашей первой встрече, у меня нет никакого опыта в искусстве любовных игр. — Расценив смущенное покашливание Саймона как признак согласия, она продолжила более сердитым тоном: — Мне не доводилось выступать в роли профессиональной распутницы. У тебя же, несомненно, было немало возможностей опробовать всякие извращения.
— О да, десятки раз. И каждое новое извращение более извращенное, чем предыдущее, — с готовностью согласился он.
— Я лишь хочу сказать, — процедила Катриона сквозь стиснутые зубы, — что мне может понадобиться твое руководство. У меня нет ни малейшего понятия, какие желания бывают у мужчин вроде тебя.
Саймон опустился на колени перед молодой женой и нежно заключил ее руки в свои ладони. Их взгляды встретились, и в сердце Катрионы шевельнулась робкая надежда. Пожалуй, она все-таки ошибалась в нем.
Неужели Саймон также втайне надеется, что их брак может выйти за рамки формального соглашения?
Уэскотт принялся поглаживать руки Катрионы своими большими пальцами. Это было даже приятнее, чем представлялось в мечтах. В его голосе звучала удивительная нежность:
— Я могу точно описать тебе, какие желания бывают у мужчин вроде меня.
— В самом деле? — Катриону зачарован его хрипловатый шепот, она смотрела то в зовущие бездны его зеленых глаз, то на притягательные изгибы его губ.
Саймон склонился еще ближе, его теплое дыхание ласкало завитки ее волос.
— Главное мое желание, сильнее которого ничего нет на свете, — это…
Катриона вновь закрыла глаза и затаила дыхание. Она приказала себе воспринимать с полным спокойствием любое, даже самое возмутительное требование этого человека.
— … получить денежки, которые мне причитаются. От изумления, вытаращив глаза, Катриона вырвала свои руки из его ладоней и так резко поднялась с кровати, что едва не опрокинула Уэскотта на бок. Саймон удержал равновесие и также поднялся на ноги. Катриона начала нервно ходить взад-вперед перед камином. Какой же дурочкой была она те несколько мгновений, когда позволила себе забыть, с кем имеет дело! Разбойник, наемник! Человек, готовый продать собственную душу, если это ему сулит взамен пригоршню монет, которые можно промотать в борделе или за игорным столом! Однако и она поставила на карту свою добродетель, еще менее думая о последствиях. Получается, не стоит ей так сильно презирать новоиспеченного мужа за его низменную алчность.