Страница 3 из 73
Он шел по центральному проходу размашистой, грациозной походкой. Темно-каштановые волосы были пронизаны медными прядями. Разноцветные отблески, падавшие от витражей, драгоценными камнями играли на его пути. Мег едва заметила идущих следом его прославленных родителей. Не могла отвести глаз от жениха лучшей подруги.
Он приветствовал семью невесты низким приятным голосом. Трубные звуки достигли крещендо, он повернулся, и Мег словно пропустила удар в челюсть.
Эти глаза… Золотистый янтарь с примесью меда, обведенный серым. Глаза, сверкающие умом и проницательностью. Мег отчетливо ощущала, как взгляд этих глаз проникает в самую душу, подмечая все, что она так старалась скрыть: бесцельность своего существования, неадекватность, абсолютную неспособность занять достойное место в мире.
«Мы оба знаем, что ты неудачница, — говорили эти глаза. — Но я уверен, что когда-нибудь ты изменишься. Если же нет… ну… много ли можно ожидать от избалованного дитя Голливуда?»
Она так задумалась, что даже не слышала, как Люси их знакомит:
— …так рада, что вы наконец встретились. Моя лучшая подруга и мой будущий муж.
Мег гордилась своей выдержкой. Но тут едва сумела кивнуть.
— Прошу вас, минуту внимания, — начал священник. Тед сжал руку Люси и улыбнулся в запрокинутое лицо невесты нежной, довольной улыбкой, ни на секунду не затронувшей отрешенности этих тигриных глаз. Тревога Мег усиливалась. Какие бы эмоции он ни испытывал к Люси, в их число явно не входила безумная страсть, которой та заслуживала.
Родители жениха устраивали обед: шикарное барбекю на сто персон в местном загородном клубе, представлявшем собой все, что презирала Мег: избалованные богатые люди, слишком зацикленные на собственных удовольствиях, чтобы думать, сколько вреда приносит планете их химически отравленная, разбазаривающая воду площадка для гольфа. Даже объяснения Люси, что это не совсем частный клуб и играть может каждый, у кого есть деньги заплатить за вход, не изменили ее мнения.
Сотрудники Секретной службы не пускали представителей прессы и зевак, надеявшихся увидеть известное лицо.
А известные лица были повсюду. И не только со стороны невесты. Мать и отец жениха были мировыми знаменитостями. Даллас Бодин — легенда профессионального гольфа. А Франческа, мать Теда, была одной из первых и лучших телевизионных интервьюеров знаменитостей. Богатые и выдающиеся толпились на задней веранде клуба, выстроенного в довоенном стиле: политики, кинозвезды, элита профессионального гольфа. Высокое общество разбавляли местные жители разного возраста и различных этнических групп: школьные учителя и владельцы магазинов, механики и сантехники, городской парикмахер и байкер самого устрашающего вида.
Мег наблюдала, как Тед перемещается в толпе. Хотя он старался быть незаметным и ничем не выделялся, невидимый свет «солнечного» прожектора словно послушно следовал за ним. Люси держалась рядом, буквально вибрируя от напряжения, особенно когда кто-то подходил к ним поболтать. В отличие от нее Тед оставался невозмутимым, но, несмотря на гул счастливых голосов, Мег становилось все труднее удерживать улыбку на губах. Тед производил впечатление скорее человека, выполняющего тщательно рассчитанную миссию, чем любящего жениха.
Она как раз закончила вполне предсказуемый разговор с бывшим телеведущим новостного канала, сетовавшего, что она совершенно не похожа на свою неотразимую красавицу мать, когда рядом появились Тед и Люси.
— Что я тебе говорила? — прошептала Люси, схватив третий бокал шампанского с подноса проходившего официанта. — Разве он не классный?
Тед, не обращая внимания на комплимент, изучал Мег взглядом человека, видевшего и знавшего все, хотя он не посетил и половины тех мест, где побывала Мег.
«Ты называешь себя гражданкой мира, но это всего лишь означает, что не можешь назвать своим ни одного места на земле…»
Она должна сосредоточиться на ситуации с Люси. Не на собственной. И нужно действовать быстро. Ну и что, если она покажется грубой? Люси привыкла к прямоте Мег, и хорошее мнение Теда Бодина ничего для нее не значило.
Она коснулась узла на плече.
— Люси забыла упомянуть, что вы еще и мэр Уайнета… в дополнение к должности святого покровителя.
Он, кажется, не оскорбился. Не выглядел польщенным. Не был застигнут врасплох выпадом Мег.
— Люси преувеличивает, — просто ответил он.
— Ничуть, — покачала головой Люси, — клянусь, вон та женщина, стоящая у витрины с кубками, перекрестилась, когда ты проходил мимо.
Тед улыбнулся, и Мег затаила дыхание. Улыбка придала ему опасно мальчишеский вид, на который Мег, однако, не купилась. Ни на секунду.
— Люси — моя лучшая подруга. Сестра, которой мне всегда недоставало. Но знаете ли вы, сколько у нее неприятных привычек?
Люси нахмурилась, но не попыталась перевести беседу на другие рельсы, что говорило лучше всяких слов.
— Ее недостатки — ничто по сравнению с моими.
Его брови были темнее волос. Зато ресницы — совсем светлые с золотистыми, словно их окунули в звездный свет, кончиками.
— Интересно бы услышать про эти недостатки, — пробормотала Мег, придвигаясь ближе. Судя по всему, Люси была заинтересована в ответе не меньше ее.
— Я могу быть немного наивным. Вот, например, позволил уговорить себя занять должность мэра, хотя вовсе этого не желал.
— Значит, вы стремитесь всем угодить, — бросила Мег, даже не пытаясь смягчить обвинение улыбкой. Может, ей удастся вывести его из себя.
— Не совсем, — мягко возразил он. — Я растерялся, увидев свое имя в избирательных бюллетенях. Мне следовало бы догадаться раньше.
— Ты действительно кто-то вроде угодника, — нерешительно поддакнула Люси. — Не знаю ни одного человека, которому бы ты не угодил.
Он поцеловал ее в нос. Небрежно. Как ребенка.
— Главное, чтобы мной была довольна ты.
Мег смело оставила позади границы светской беседы:
— Значит, вы наивный всеобщий угодник. Что еще?
Тед и глазом не моргнул.
— Я пытаюсь не быть занудой, но иногда увлекаюсь разговорами, не представляющими интерес для всех.
— Тупица, — констатировала Мег.
— Именно, — кивнул он.
— Мне все равно. Ты сам по себе человек необыкновенный, — преданно заявила Люси.
— Рад, что ты так считаешь. — Он глотнул пива и, явно не воспринимая всерьез грубость Мег, добавил: — Я ужасно готовлю.
— Верно! — ахнула Люси с таким видом, словно наткнулась на золотую жилу.
Ее восторг позабавил его, и губы снова медленно раздвинулись в улыбке.
— И я не собираюсь брать уроки кулинарии, так что тебе придется с этим жить.
Люси продолжала зачарованно разглядывать его, и Мег, поняв, что перечисление Тедом собственных недостатков лишь прибавляет ему обаяния, повела атаку с другого фланга:
— Люси нуждается в мужчине, который позволит ей быть собой.
— Не думаю, что она нуждается в чьих-то позволениях, — спокойно запротестовал он. — Она очень самостоятельна.
Одно это показывало, как плохо он понимает женщину, на которой собирается жениться.
— Люси не имела права быть собой с четырнадцати лет, когда встретилась с будущими родителями, — парировала Мег. — Она мятежница. Рождена, чтобы взрывать окружающую обстановку, но боится раскачать лодку, потому что не хочет позорить людей, которые ей небезразличны. Вы готовы с этим мириться?
— Похоже, у вас некоторые сомнения относительно меня и Люси.
Люси подтвердила каждое из опасений Мег, начав теребить свой дурацкий жемчуг, вместо того чтобы броситься на защиту жениха и будущего замужества.
— Вы, очевидно, потрясный парень, — продолжала докапываться Мег. — Беда только, если слишком потрясный…
— Боюсь, что не совсем вас понимаю.
«Что же. Возможно, это новое озарение для того, кого считают поразительно умным…»
— Что, если… — пояснила Мег, — вы слишком для нее хороши?
Люси нацепила фирменную улыбку в стиле «Белый дом» и стала перебирать жемчужины, словно четки. Тед рассмеялся: