Страница 57 из 66
— Скорее, черт побери, здесь кто-нибудь может появиться! — гневно шептал главный инженер. — Что за кретинская организация!
— Барбара! — стонал в панике и отчаянии Каролек. — Барбара должна уже прийти! Как уборщица! Беременная!..
— Идите уж! — подгонял их главный инженер. — Иди сам, холера, ты по лестнице не можешь идти?!.
— Да идите же наконец! — подгонял Лесь.
Каролек чувствовал нарастающее ошеломление. Он безусловно хотел пояснить коллегам, что между появлением в ратуше уборщицы или церковного сторожа есть большая разница, но не был в состоянии подобрать соответствующие слова. Он стонал над мешком, прижимая к себе подушку, обвязанную многочисленными шнурками.
— Но Барбара… Что с этим делать… Кто-то должен быть уборщицей!.. — упирался он в отчаянии.
— Ну так обвяжи себя этим сам, черт побери, какая разница в конце концов! — нетерпеливо сказал Лесь.
— Он говорит дело, — поддержал его главный инженер, окончательно разнервничавшийся. — Переоденься в ту уборщицу, если надо! Теперь уже все равно!
Каролек потерял голову окончательно. При помощи главного инженера, не отдающего себе отчёта в том, что делает, он привязал к себе мощное оборудование, повязал платок и вытащил из кармана очки.
— Я ничего не вижу! — запротестовал он со стоном, приложив их к глазам. — Что ты привёз, все замазано!
— Не было слабее. Идите уже ко всем чертям! Я прослежу на площади!
Каролек больше не протестовал. Он схватил ключ и отмычки и выбежал на улицу вслед за Лесем. Оба нервным бегом обежали ратушу сзади, а Каролек помчался дальше, в направлении города.
В этот момент и выстрелили огни.
Председатель местного совета в своём кабинете захлебнулся смородиновой настойкой. В глубине души он уже чувствовал желанное устойчивое спокойствие, а в голове — первые нарастающие довольно быстро шумы, но в один миг он успел понять, что должен быть в эту минуту не здесь, в тиши своего места работы, а там, среди приглашённых и угощаемых важных персон. Время прихода в себя пролетело слишком быстро. Потрясённый собственным скандальным не досмотром, он сорвался с места и, не пряча бутылки, не закрывая бюро и кабинет, внезапно кашляя, он помчался вниз. На пороге он задержался, вдохнул свежий воздух, прикрыл глаза и находился так некоторое время неподвижно, все ещё покашливая и силясь овладеть внезапным завихрением в голове.
Крадущийся под стеной Каролек достиг дверей дома с бьющимся сердцем, замедлил и достал из железа нужный ключ. Он уже намеревался взойти по лестнице, когда услышал кашель и остановился как вкопанный. Сердце прыгнуло у него в грудной клетке, в голове мелькнула вспыхнувшая мысль о необходимости придания себе вида уборщицы, лихорадочно достал из кармана очки, надел их, благодаря чему совершенно перестал видеть. Он застыл неподвижно там, где стоял, с пустотой в голове, полностью лишённый творческой деятельности.
Ракетницы снова выстрелили с громким звуком, председатель местного совета поднял веки, и глазам его представилась в красном блеске горбатый Каролек в женским платье на голове, в очках и на девятом месяце беременности.
Каролек и дальше не видел ничего, кроме красного отблеска, в котором замаячила некая смутная фигура. Фигура издала что-то вроде стона. Он не знал, что делать, поэтому и дальше он стоял неподвижно.
Председатель местного совета отреагировал первым. Отдавая себе отчёт в том, что он употребил спиртное и издав стон, он снова закрыл глаза и покрутил головой с надеждой, что непонятная галлюцинация исчезнет с его поля зрения. Отчаянным жестом закрыл при этом лицо ладонью.
Свидетелем страшной для обоих сцены и стал главный инженер. Оторванный от сослуживцев и предоставленный самому себе, он постепенно пришёл в себя. В момент, когда в красном отблеске увидел на лестнице председатели местного совета, а напротив него как-то странно выглядевшего Каролека, он понял, что существует нечто, подобное до разницы полов, и ему стало нехорошо. Только теперь он понял, как необходимо было присутствие Барбары. Однако он мужественно преодолел потрясение и вмешался в операцию.
Пурпурный свет превратился в темноту, которая стала ещё гуще. Председатель местного совета, открыв лицо, осторожно посмотрел. Страшное видение, видимо, переполнило его, но на его месте он узрел маячившего в темноте обычного человека.
Главный инженер решительным жестом взял его за руку.
— Я не знаю, как пройти к тому фейерверку, — сказал он, а в голосе его прозвучали нотки отчаянной решимости. — Я буду премного благодарен, если вы туда меня проводите.
Намерения председателя полностью соответствовали желанию важного лица, который в довершение всего показался ему знакомым, хотя он не знал, откуда. В опасении, что может это кто-нибудь из неучтённых высокопоставленных лиц, он послушно послужил ему в качестве проводника, не поняв, что главный инженер решил про себя в случае отказа завлечь его на место торжеств силой.
Каролек услышал голос главного инженера, и его остолбенение несколько уменьшилось.
Два неясных силуэта, видимые в свете снова взорвавшихся ракет, пропали с его поля зрения, закрытого очками. Двери ратуши остались открытыми. Каролек споткнулся на лестнице и поэтому стремительно влетел в середину дома.
Кабинет председателя оказался также открытым, как и входные двери. Сквозь окно светилось зелёным светом торжество, отмычка прекрасно подошла к шкафу, а печати в открытом столе сами впихивались в руки.
Через несколько минут Лесь с бьющимся сердцем и свёрнутым в рулон оттиском протискивался переулками к машине главного инженера, а Каролек под дверьми ратуши переживал муки раздвоения, не зная, закрыть или оставить открытыми входные двери. Мешающие ему очки он снова надел на нос и, ничего не видя, колебался в ключом в руках.
Так его и застали Барбара и Януш, которым только сейчас удалось вырваться из когтей инструктора культуры и кучи поклонников. При виде стоящей на крыльце дома фигуры они задержались словно громом поражённые.
— Боже, эта уборщица! — прошептал поражённо Януш.
— Святая Мария, это Кароль!.. — прошептала мгновением позже Барбара тоном безграничного изумления.
Януш присмотрелся пристальней и с определённым усилием поверил собственным глазам.
— Они что, полностью стали идиотами? — слабо спросил он, явственно чувствуя, как при мысли о замене Каролека в уборщицу вместо Барбары у него мутится в голове.
— Я вытираю пыль, потому что утром не успею, — сказал Каролек удивительно писклявым голосом. Он сделал какое-то нерешительное движение, споткнулся и слетел с лестницы, при этом очки у него упали тоже.
— Вытираю пыль… — начал он снова неестественным дискантом и внезапно узнал друзей. — А, это вы, сказал он нормальным голосом. — Я думал, что это люди… Барбара обрела дар слова.
— Господи боже мой, кому это пришло в голову, чтобы переодеть тебя в уборщицу?! — простонала она.
— Если бы это был Лесь, то я не удивился бы… — добавил Януш, все ещё в недоумении.
— Не знаю, — нервно сказал Каролек, поднимаясь с земли. — Само собой как-то вышло.
С него было уже достаточно. Несколько сумбурно, но кратко, он известил друзей о положении, и как Януш, так и Барбара пришли в себя.
— Замыкай, — решил Януш. — Где печати?
— У меня в кармане.
— Тем более нужно замкнуть. Лучше, чтобы туда никто больше не входил. Сразу поставим печать и вернём их обратно.
— Я больше туда не пойду! И вообще хватит с меня той беременности! Должна была быть Барбара!..
— Хорошо, я пойду туда… Успокойся ради бога, не переодевайся сейчас! Бежим отсюда!..
Через час новая уборщица прокралась в ратушу и подбросила печати обратно в стол. В первом часу после полуночи насыщенные впечатлениями толпы укладывались отдыхать, а в пансионате с фонтаном восемь рук чертили одновременно со всех сторон на одном столе, а главный инженер прилагал нечеловеческие усилия, чтобы склонить председателя местного совета вернуться к месту отдыха. Председатель с похвальным упорством выказывал энтузиазм в исполнении служебных обязанностей и тянул главного инженера в сторону ратуши, а тот тянул его в противоположную сторону, не будучи уверенным, удалась ли кража. В третьем часу главный инженер победил.