Страница 36 из 66
Вблизи улицы Раковецкой этот необычный человек перестал, наконец, фривольно подскакивать и замахал руками, останавливая такси…
В бюро с самого раннего утра царило глубокое беспокойство. Результаты игры в тото-лотко были уже всем известны, но никто из игравших не помнил, какие числа были зачёркнуты на заполненных в субботу билетах. Билеты должен был принести с собой Лесь, но Леся не было.
— Одно из двух, — с унылым убеждением сказал Януш. — Либо мы ничего не выиграли, либо эта мокрая искра умер от отчаяния или мы выиграли кучу денег, и он упился до потери пульса от счастья.
— А почему ты исключаешь, что он упился с горя? — заинтересовался Каролек.
— А за какие шиши? Мне кажется, у него ничего не могло остаться.
— Ну, так от счастья он тоже не мог упиться. Ведь выплаты производятся не сразу?
— Под залог билетов он мог бы занять деньги даже от кельнера. У кельнеров есть деньги.
Каролек на минуту задумался.
— Тогда зачем мы стали архитекторами? — недовольно спросил он.
— Затемнение мозгов, — кратко пояснил Януш, и снова воцарилась тишина.
Через несколько минул тишину прервала Барбара:
— А, в самом деле, как у нас получилось, что оказались идиотами? — с горечью спросила она. — Смотрите сами. Те, из Белостока, спокойно, без спешки, сделали своё полезное для себя свинство. А мы, мало что добросовестно, так и ещё как на пожар. И зачем нам все это было нужно?
Януш внезапно повернулся к ним.
— Послушайте, — твёрдо сказал он. — Я категорически заявляю, что если та банда негодяев получит первое место, то на следующий день я собственноручно набью морду Геньо. Пусть у нас будет хоть моральная сатисфакция! А если не набью, то можете побить меня кнутом, прогнав на четвереньках вокруг площади в Новом Мире!
— А кто тебя должен гнать? — заинтересовался Каролек.
— Все равно. Можете все вместе.
— Ох, хоть бы две тройки выпали! — вздохнула тяжело Барбара. — Тогда нам вернулись хоть затраты! В комнату заглянул Стефан.
— Нет его? — буркнул он гневно.
— Как видишь.
— А дома?
— Тишина. Мы звонили уже шесть раз.
— Ну, пусть только он попадётся ко мне в руки! Боже ж ты мой!..
За Стефаном нанёс визит Влодек, цвет лица которого напоминал мертвеца.
— Послушайте, может, с ним случилось что-то нехорошее? — со стоном спросил он.
— Что-то нехорошее случится с ним очень скоро, — зловеще предрёк Януш. — Мне кажется, что у меня будут полные руки работы.
— Он потерял билеты! — вдруг крикнул Каролек в приливе озарения.
— Откуда ты знаешь?! — вытаращился на него Влодек на грани потери сознания.
— Я не знаю, я только предполагаю…
— От него можно ожидать всего. Надо же быть такими безмозглыми идиотами, чтобы поручить ему такое дело!..
Эмоции в комнате расцвели буйными красками: от вершин беспокойства до дна отчаяния. Но вот входные двери открылись, и предмет ожиданий не вошёл, а вплясал в бюро, выделывая радостные пируэты с триумфальной песней на устах. Одурев от счастья, он упал на руки недоумевающей пани Матильды, уронил со стола вазон с цветами, благодарно притопывая, проплясал коридор и, вместе с последним поворотом, самым огненным из всех остальных, возле дверей комнаты архитекторов совершил своё самое эффективное дело. Не заботясь о равновесии в столь великий свой жизненный час, он покачнулся и сбросил плечом со стены огнетушитель.
Огнетушитель ударился о пол согласно инструкции по своему применению, то есть головкой вниз. Был совершенно новым, полностью исправным и, как оказалось, способным погасить даже пожар Рима.
Барбара, Каролек и Януш, которые уже издали услышали народные песни и танцы, выскочили в коридор, словно обожжённые огнём, бросились назад и захлопнули за собой двери. Точно так же и Стефан, привлечённый необычными звуками, высунул свою голову в коридор из другой комнаты и сразу же нырнул назад, оглушённый чем-то удивительным, чего он никогда не видел. Главный инженер и директор столкнулись в других дверях со спешащим навстречу Лесю Влодеком, и все втроём, столкнувшись вместе, не смогли сразу сориентироваться и быстро скрыться с места события, которое скорее не увидели, а почувствовали на себе.
С пронизывающим, сатанинским шипением взбесившаяся струя пены, подобно концентрированному тайфуну, металась в маленьком коридоре, а в его объятиях метался Лесь, ошеломлённый, поражённый и оглупевший более, чем когда-либо в жизни. Скользя и дрыгая ногами, с каждым ударом изменяя положение огнетушителя, который и так, в силу отдачи, обладал удивительной подвижностью, плюясь пеной, ослеплённый, не понимая вообще ничего, он пытался укрыться где-нибудь от сошедшей с ума бестией, атакующей его со всех сторон, по совершенно непонятным причинам. В молниеносном темпе в голове у него мелькали мысли, что, может быть, это засада, устроенная на него, или не на него, а на какого-нибудь несимпатичного заказчика, а он попал в неё по ошибке, и теперь уже ему ни в какую не выбраться из неё. Дико шипящая струя бушевала во всех направлениях одновременно, открывающиеся двери захлопывались немедленно, хлопья пены нарастали на стенах и потолке, а грохот бьющегося обо все преграды огнетушителя широким эхом разносился по всему дому. Казалось, что этот удивительный концерт не окончится уже никогда.
— Господи, боже мой! — в безграничном изумлении сказал Каролек. — Что он притащил!!!???
Никто из закрытых за дверьми работников в первое мгновение не мог узнать источник неистового пекла, и все посчитали, что это Лесь принёс с собой нечто неизвестное, что у него там выпало или взорвалось… Только главный инженер и директор бюро знали, счищая с себя клочья пены, что Лесь привёл в действие огнетушитель, но и они думали, что этот огнетушитель Лесь принёс с собой в неизвестных целях и в неизвестных целях его применил. Загадочным было то, что Лесь сам попал под действие этого огнетушителя.
— Что-то надо делать, он все окна разобьёт! — тоскливо произнёс главный инженер, когда пенная змея скользнула по стеклу дверей.
В следующий момент со стороны коридора донеслись лязг и грохот, слышимые даже за закрытыми дверьми сквозь оглушительное шипение.
— Что он там, черт побери, делает?! — разнервничался главный инженер. — Что у него там разбивается? Там ведь ничего нет!
— Люстра! — трагическим голосом отрапортовал бледный от потрясений Влодек, открыв на секунду дверь и успев глянуть одним глазом. — Люстры уже нет.
— Там есть ещё столик для пишущей машинки! отчаянно крикнула пани Матильда, заключённая за теми же самыми дверьми. — Он разобьёт столик!..
Предположение пани Матильды было ошибочным. Лесь не разбивал столика, он только хотел под ним спрятаться. Перевернув его в суматохе, он не нашёл ничего лучшего, как использовать столик в качестве щита. Он сидел сейчас на полу, под стеной, потопая в живописных потоках пены, держа столик за ножки и поворачивая его поверхность в направлении неутомимо прыгающего огнетушителя.
Ослеплённый в первом броске Стефан начал ломиться в дверь.
— Я хочу умыться! — крикнул он с ненавистью.
— Мойся, кто тебе мешает, — буркнул Лесь, занятый сложной борьбой со стихией.
Защищающий его щит позволил ему несколько собраться с силами, а бушующие в его душе чувства в состоянии были справиться со всеми огнетушителями мира. Лесь молниеносно уклонялся от струй огнетушителя и умело пользовался столиком. Он ощущал себя тореадором на арене.
— Когда уже это кончится?! — нетерпеливо спросил Каролек, пожираемый любопытством, что это такого пришло Лесю в голову.
— Даже если там был какой-то пожар, то он давно уже должен был погаснуть, — одновременно заметил главный инженер возле других дверей.
— Кончай, к черту, это идиотство! Я ничего не вижу!! — рычал вне себя от ярости Стефан под третьими.
— Сам кончай!!! — взвизгнул Лесь, который слышал только Стефана, занимая оборонную позицию возле его дверей.
Этот ответ, высказанный нервным голосом, мог означать только одно: Лесь очень хочет закончить, но не может. Поэтому все слушатели были потрясены до состояния паники.