Страница 51 из 74
Взволнованная память упорно подсовывала Элюне одно-единственное человеческое существо, которое могло бы иметь к ней претензии за искалеченную жизнь. Был это тот самый страшный бандит, то лесное чудище, что так напугало её в раннем детстве. Девушка давно уже забыла о нем и никогда не думала о возможной мести с его стороны. В конце концов, не одна она его опознала, многие пострадавшие от руки преступника тоже давали показания, свидетелей обвинения было много. Сейчас девушка не могла восстановить в памяти все подробности того давнего дела и очень сомневалась, стоит ли говорить полиции, когда сама не уверена. Но тут вдруг перед глазами возникла страшная морда лесного чудища, и Элюня решилась.
— Не знаю, — жалобно сказала она. — Боюсь, я бы тоже, как пани Гульстер, ничего не поняла из его слов, если бы, будучи ребёнком… сколько лет мне тогда было? Минутку… Наверное, восемь. Я опознала бандита на какой-то ярмарке… или рынке. Точно не помню, а больше мне ничего не приходит в голову. Неужели бандит из моего детства избил соседку? Ведь он должен сидеть в тюрьме. Кажется, его тогда приговорили к пожизненному заключению, во всяком случае дали очень большой срок, он ещё должен сидеть!
— Может, пани вспомнит его фамилию?
— Да нет, куда мне. И вообще, помню лишь то, о чем вам только что сказала, так что, может, это и не имеет смысла.
Комиссар Бежан был другого мнения. Тяжело вздохнув, он подумал и сказал:
— Если вам было тогда восемь, сколько с той поры прошло?
— Семнадцать лет.
— А что сделал тот бандит? Убил кого-нибудь?
— Не уверена, но кажется, он нападал на людей, грабил и убивал, во всяком случае, такое у меня тогда создалось впечатление.
— В Варшаве?
— Да нет, в деревне, куда мы ездили на лето, в районе Красника. Или в Свентокшистских горах, там подвизался. Но точно не помню. И не верю, что теперь он решил мстить. Сколько лет прошло! Он что, сбежал из тюрьмы?
— Не обязательно сбегать, мог и отсидеть срок. А что касается мести, то вы понятия не имеете, как такие преступники в местах заключения годами пестуют в себе месть. И если он решил, что из-за вас сел в тюрьму… Он видел вас тогда?
— Ну да, несколько раз… Но ведь с тех пор я очень изменилась.
— Вот он и ошибся.
— Ужасно! Пострадал невинный человек. Нет, не могу я в такое поверить!
Для Бежана её мнение не имело значения. Он решил проверить данные в архивах судопроизводства и уже представлял себе, как обрадуются в Люблине или в Кельцах, когда им на голову свалится непыльная работка — поиски дела семнадцатилетней давности и розыски бандита. Хотя, может, он у них заложен в компьютер?
Элюня же, исполнив гражданский долг, могла заняться и другими делами. Она тоже кое-что скрыла от милиции, а именно те самые стенания, причитания и рораты, которые услышала от вымогателя. Девушка решила сначала поговорить с бабушкой. И вообще, нелёгкая наметилась полоса в жизни Элюни. Запуталась она между двух сосен, Казик и Стефан занимали её мысли, и с каждым из них была связана какая-то неприятность. Теперь вот ещё добавился страшный бандит из далёкого детства. Просто необходимо было со всем этим разобраться, ибо тройная неуверенность мешала жить и работать. Вот Элюня и решила весь следующий день посвятить выяснению…
Доступнее всех была бабуля. Несмотря на возраст, она ещё работала, но работала дома, и по утрам её всегда можно было застать. Опытный корректор, бабуля поправляла грамматику, орфографию и лексику в самых разных литературных и не очень литературных произведениях. Старушка шла в ногу со временем, тексты правила в самом современном духе.
— Бабуль, кому ты говорила Прихватили стенания и причитания, на рораты отправились? — без предисловий спросила Элюня, глубоко веря бабушкиной памяти, не тронутой склерозом. — И вообще, откуда взялось такое выражение?
Обрадовавшись приходу внучки, бабушка отложила в сторону очередную корректуру и принялась потчевать свою любимицу холодными и горячими напитками, не забивая себе головы едой. Обе уселись за маленький столик у окна.
На вопрос старушка спокойно ответила:
— Да кому только не говорила! Не то чтобы непременно каждый день кому-нибудь, но живу я на свете уже довольно долго, так что имела возможность осчастливить всю страну. Разумеется, поляков только, иностранцы не поймут. А откуда взялось это выражение — не имею понятия, я его ещё в детстве переняла от своей бабушки, а твоей прапрабабушки. Тётки, впрочем, тоже им пользовались.
Какая же замечательная её бабушка! На вопрос отвечает прямо и обстоятельно, с ходу, и не допытывается, зачем да почему. Не лезет человеку в душу, не выдирает из неё когтями тайны. Интимные. Разговаривать с бабулей одно удовольствие.
И внучка продолжила допрос:
— А как считаешь, кто из молодых людей мог присвоить себе это выражение? Тот, наверное, кто слышал его от тебя не один раз.
— И среди молодёжи попадаются такие, что запоминают с одного раза. Хотя, думаю, в принципе ты права, должен бы слышать не один раз. И пользуется им?
— Сама слышала, как воспользовался.
— Интересно. А вот мне ни разу ни от кого так и не довелось услышать. А кто воспользовался? Наш родственник?
— Не знаю, но очень надеюсь, что не наш. Скорее преступник. Да нет, совершенно точно преступник.
— Интересно! С каким же преступником я могла так часто общаться? Может, все-таки кто-нибудь из родни? А какого рода преступник? Вор, разбойник, министр, мафиози, брачный аферист или председатель банка?
Элюня призадумалась. Как поточнее охарактеризовать преступную шайку? И очень постаралась, отвечая:
— Такой… тайный вымогатель. Хотя нет, рэкет — работа физическая или умственная? В данном случае это был подручный какого-то главного вымогателя. Но тоже умный. И обходительный.
— Бандит-джентльмен, — уточнила бабушка. — Не помню, чтобы в нашей родне был такой, во всяком случае мне о нем слышать не доводилось. Алкоголики случались, но такого… С кем же, лихо его побери, я могла разговаривать?
Бабушка задумалась, а внучка вдруг пожалела, что все-таки не сказала об этом обстоятельстве полицейскому комиссару. Наверняка пан Бежан велел бы бабуле составить список всех родных и знакомых, которые могли слышать необычное выражение, исключил неподходящих по возрасту, а остальных осмотрел. Сама она не осмелилась попросить старушку о таком одолжении.
— Это для тебя очень важно? — вдруг спросила бабушка.
— Безгранично! — вырвалось у внучки.
— Значит, замешан какой-то твой парень, — заметила старушка. — Ладно, постараюсь вспомнить, все равно по вечерам мне плохо работается. Женщины не в счёт?
— Не в счёт. Хотя… может быть, чья-то матушка?
— Подумаю. Знаешь, малышка, вспоминается мне что-то такое… Симпатичный хлопец… Лицо его вижу, а больше ничего не могу припомнить. Старость не радость, ох, склероз, видно…
— Из тебя, бабуля, такая же склеротичка, как из меня сушеница болотная, — убеждённо заверила внучка, чем до слез растрогала старушку.
— Моя кровь! Это от меня перешли к тебе такие сравнения, а я от своей бабушки переняла. А через наших матерей как-то проскочило, не задев. Ну хорошо, так и быть, не поеду сегодня вечером играть в покер, пожертвую ради любви.
— Ой! — вспомнила Элюня. — Бабуля, а ты умеешь играть в покер? Настоящий?
— Ты явно не в себе, моя дорогая, — с достоинством ответила старушка. — Ясное дело, умею, причём именно в настоящий, за что твои родители и считали меня особой чокнутой и всячески старались уберечь тебя от моего влияния. Впрочем, во всем остальном, кроме покера, я совершенно нормальный человек.
— Раз в жизни! — вздохнула Элюня. — Раз в жизни хотелось бы мне сыграть в настоящий, безжалостный покер!
Старушка спокойно спросила:
— А кто тебе мешает? Кажется, ты уже человек взрослый, так что могу ввести тебя в соответствующее общество. Наверное, попозже? Сдаётся мне, сейчас у тебя какие-то другие проблемы, так что надо сначала покончить с ними, а потом уже предаваться азартным развлечениям.