Страница 47 из 74
Элюня совсем расчувствовалась.
— Золото, а не человек! И так тебя любит! Вот уж этого нельзя не ценить.
— Я и ценю, — сказала Агата и отключилась.
Неизвестно почему, вдруг на горизонте замаячил Казик. Не без труда согнав его оттуда, Элюня уселась за работу. Настырный Казик опять замаячил. Очень некстати, вдвойне мешал: наводил тень на счастье со Стефаном и, вызывая угрызения совести, не давал работать над проспектами для ограбленного Парковича. Из-за этих проспектов Элюня отложила полученные ранее заказы, ибо лояльность по отношению к подруге заставляла позаботиться об имущественном положении её будущего мужа. Теперь Элюня уже не сомневалась, что Агата решится выйти за него замуж. Хотя бы ради детей, вон как мальчишки подружились, крепче, чем родные братья, Элюня видела это собственными глазами.
Поработать удалось неплохо. Договорившись с заказчиком встретиться на следующий день, Элюня вечером отправилась в казино, полная решимости внести наконец ясность в их отношения со Стефаном. Нелегко было девушке прийти к такому решению. До сих пор жизнь складывалась так, что ей не приходилось завоёвывать мужчин, сами к ней липли, а она выбирала. Сначала выбрала Павлика, потом охотно приняла Казика с его неоглядной любовью, а теперь вот на неё свалилось счастье с Барничем, само собой. По натуре и воспитанию начисто лишённая настырности, считала естественной такую пассивность в женщине, поскольку, по её глубокому убеждению, активность обязан проявлять мужчина. Нет, бросаться самой на мужика, всячески обольщать и завлекать его, присосаться пиявкой, — это не для неё. И все ещё звучали в ушах бабкины поучения: набиваться мужчине позорно, такая женщина достойна сожаления и презрения. Другое дело — набиваться незаметно, чтобы ни он сам, ни другие ничего не заподозрили, но это большое искусство, которым Элюня явно не обладала и, отягощённая наследственными комплексами, отставала от своих ровесниц на целые поколения. Так что принятое решение оставалось очень сомнительным.
В казино Стефан Барнич появился где-то ближе к десяти, когда совсем павшая духом Элюня уже собралась отчаливать. В игре тоже не везло, выигрывала она мизерные суммы, и это становилось скучным. Услышав за спиной голос Стефана, девушка вздрогнула, как пришпоренная лошадка, и вся расцвела от радости.
— Как дела? — рассеянно поинтересовался Стефан Барнич. — Рад тебя видеть.
Не очень— то он был ласков, но Элюне хватило и малости. Резко обернувшись, увидела наклонившееся любимое лицо, волосами прикоснулась к его руке, вдохнула запах знакомого одеколона, и от счастья перехватило дыхание. Замерев в неудобной позе, она не сводила глаз с обожаемого мужчины.
Обожаемый ещё не знал этой особенности Элюни и не так её понял. Переведя взгляд с экрана автомата на лицо девушки и заметив на нем вроде бы требовательное выражение, он поспешно проговорил:
— Как жаль, что у меня так мало времени.
Поскольку Элюня не отреагировала, Стефан добавил:
— Боюсь, нам не удастся встретиться несколько дней. Надеялся увидеть тебя вчера, но ты не пришла.
Элюня на редкость быстро растормозилась, в конце концов, не такой уж неожиданностью было появление обольстителя, ведь она надеялась его увидеть. Только было бы лучше, подойди он к ней не так внезапно. Теперь пришлось оправдываться.
— Ах, вчера мне пришлось пережить такое, такое… Послушай, неужели мы можем встречаться только в казино?
И сама пришла в ужас от собственной смелости.
Стефан Барнич понял, куда гнёт девушка, и решил не дать ей договорить до конца.
— Лично мне кажется, мы встречаемся не только в казино, — иронически заметил он. — Возможно, мне это снится, но очень уж сны живые. И восхитительные. Жаль, тут все автоматы заняты, пойду к рулетке, больше ничего не остаётся. Тут у меня на сегодня назначена встреча…
И ушёл так же внезапно, как и появился. Элюня, ошарашенная, осталась сидеть в оцепенении, не в состоянии даже нажать на кнопку автомата.
Шея совсем одеревенела, девушка тряхнула головой и пришла наконец в себя. Не глядя, ткнула в какую-то клавишу, получила фулл, ткнула второй раз, удвоила, рассеянно ткнула ещё раз в удвоение, и опять вышло. Азарт всегда положительно сказывался на Элюне, вот и теперь помог, она увлеклась и одним махом вдруг отыгралась за весь вечер. Интуитивно перебросила все на кредит и этим ограничилась.
Подумала: все-таки что-то в этом есть. Как все игроки на свете, Элюня была суеверной. Не до такой степени, чтобы верить в чёрных кошек, перебегающих дорогу, в пятницы, приходящиеся на тринадцатое число, встреченных монахинь, трубочистов или баб с пустыми вёдрами, не говоря уже о том, что в городах бабы перестали ходить по улицам с вёдрами.
Не пугало её, если случалось пройти под прислонённой лестницей. Но игра — это было совсем другое. Как правило, она начинала выигрывать с приходом Стефана, ведь не случайно же. Или везёт в любви, или везёт в игре, одно из двух. Ни разу не доводилось слышать другое — если везёт в одном, то уж и в другом повезёт, увы. Тогда какой вывод?
Хоть и корова, идиоткой она не была, не думала, что один поцелуй связывает людей до конца жизни, до гробовой доски. Впрочем, такому положению вещей Элюня вряд ли бы обрадовалась, ибо, когда ей было четырнадцать лет, её неожиданно поцеловал брат подруги, отвратительный прыщавый юнец, она потом целый день оттирала щеку. Не хватало за такого идти замуж, лучше уж сразу в могилу. Так что две ночи с суперменом ещё ни о чем не говорили, мог расценить их как обычное, рядовое, ни к чему не обязывающее приключение.
Как только он появляется, она выигрывает… Что же, выбить из головы всякую мысль о любви?
Ну ладно, он её не любит, только лишь пользуется сексуально. Такое часто бывает. И что, время от времени, когда ему приспичит, подчиниться, удовлетворить, а потом опять ждать, до следующего раза, как рабыня в гареме? А с кем он спит в остальных случаях? Допустим, ни с кем, допустим, она у него одна такая, он пользуется ею редко и нерегулярно, пусть! Но по крайней мере она должна об этом знать! Она может быть ему верна до омерзения, может смиренно ждать, когда господин снизойдёт к ней, может отставить всех остальных мужчин, но пускай он хотя бы по-человечески объяснится!
Такие мысли проносились в голове Элюни, в то время как она не переставая нажимала клавиши автомата и все увеличивала выигрыш. Будь она на двадцать лет старше, имей уже взрослых детей, возможно, азарт в ней переборол бы страсть к мужчине, но ей было всего двадцать пять, и она не рассталась с надеждами завести семью, а странное поведение Стефана, который то одарял её страстными ласками, то обдавал ледяным равнодушием, могло молодую и в меру темпераментную женщину легко довести до полного нервного истощения. Здоровый инстинкт протестовал.
И Элюня решила все выяснить немедленно.
Оглянулась — Стефана за самой дорогой рулеткой уже не было. Девушка слезла со стула и отправилась на поиски. Стефан играл за другим рулеточным столом, подешевле, по десять злотых, то проигрывал, то выигрывал. Элюне вдруг пришло в голову интересное соображение: раз она в его присутствии выигрывает, с ним должно быть то же самое. Подойдя вплотную к Стефану, почти касаясь его спины, от чего по всем её членам пробежал упоительный трепет, Элюня глянула на рулетку, почувствовала в себе какую-то неведомую силу и, подчиняясь ей, прошептала любимому на ухо:
— Двадцать три. Двадцать три. Двадцать три.
Барнич дёрнулся было, но не обернулся, посомневался и вдруг бросил на подсказанную цифру максимальную ставку и ещё в последнюю секунду успел поставить на красное какую-то чудовищную сумму.
Двадцать три вышло. Красное, понятно, тоже.
Стефан и Элюня ни словом не отметили это событие. Он лишь повернул голову, с улыбкой взглянул на девушку, и у неё голова пошла кругом.
Барнич, напротив, сохранял полнейшее хладнокровие и трезвый рассудок. Ясно, девушка из тонких, одарённых натур, обладает даром ясновидения и очень хороша собой. Однако для его жизненных целей она никак не подходила, слишком много с ней было бы хлопот, а главное, её отличало нечто такое, возможно, чистота и порядочность, что преодолеть было не в человеческих силах. А тратить силы на посторонние вещи Стефан Барнич не собирался. И вообще он предпочитал худосочных брюнеток с огненным темпераментом и сексуальной изощрённостью. Нет у него ни времени, ни желания заниматься воспитанием невинных и стыдливых паненок…