Страница 19 из 27
Ничего не поделаешь, партнер — значит партнер. Надо только все время быть настороже. Со временем Рой все поймет и сам уйдет в сторону. С ним у нее нет будущего, это надо понять и принять как неизбежное.
Шоколад и бисквиты не помогали. Она уговаривала себя и так, и этак, но память услужливо подкидывала ей то картины из прошлого, то сцену сегодняшнего вечера. Ведь Рой не хочет постоянных отношений или каких-то обязательств, он выбрал иной образ жизни, с которым она смириться не может. Тогда почему ей хочется вновь ощутить его тепло, почувствовать на коже прикосновение его дерзких и нежных пальцев?
Не засну, ни за что не засну, в отчаянии подумала Кэрол.
Опустила голову на подушку и мгновенно уснула.
7
Это лето было самым счастливым и самым горьким в жизни Кэрол.
После неотложных дел в Штатах Рой вернулся в Англию на целый месяц, и виделись они теперь практически каждый день. Очень скоро Кэрол выяснила, что отказывать Рою не то чтобы нельзя, а просто бесполезно: в ответ на все робкие попытки оказать сопротивление он делался глухим и утаскивал ее из дома силой.
Честно говоря, ей вовсе не хотелось ему отказывать, хотя Кэрол прекрасно понимала, что должна это сделать. Все, что они делали вместе, благодаря удивительной жизненной силе Роя, превращалось в событие, даже рядовой обед в сельском кафе обретал черты роскошного приема. Кэрол же покорно подчинялась этой силе, не забывая, впрочем, повторять самой себе раз по сто в день, что их отношения не продлятся долго, ибо отношения с этим человеком не могут продлиться долго в принципе! Неизбежный и горький конец счастья замаячил на горизонте.
Рой по-прежнему не настаивал на том, чтобы они стали любовниками. В первую же неделю своего пребывания в Англии он на редкость откровенно разъяснил Кэрол, что будет целовать и ласкать ее, когда ему это взбредет в голову, но во всем, что касается постели, он помнит и уважает ее принципы, так что — подождет. Когда она будет готова.
С каждым днем Кэрол узнавала о Рое все больше и больше. Маска, которую он привычно надевал в присутствии остальных, бледнела, и за ней проглядывали черты реального человека. Мелкие черточки, не больше, но и это таило в себе опасность. Кэрол было все труднее мириться с тем, что у них нет будущего.
В августе он снова уехал на две недели, и Кэрол с ужасом обнаружила, что безумно скучает. Каждый день ей приносили цветы, а Рой звонил по вечерам, его низкий, обволакивающий голос в трубке заставлял ее колени подгибаться, и Кэрол злилась на себя, но поделать ничего не могла.
Потом Рой вернулся, и все пошло по-прежнему. Однажды они ходили в «Топека» вместе с Розмари и Сирилом. Было весело, хотя Роз подозрительно напоминала кота, дорвавшегося до горшочка сметаны: она задумчиво смотрела то на сестру, то на Роя, сладко жмурилась и улыбалась своим мыслям. Встревоженная Кэрол попыталась объяснить старшей сестре, что их с Роем отношения — не то, что она думает, но очень быстро поняла, что лучше использовать время и силы на какое-нибудь более полезное и результативное занятие. Роззи была абсолютно счастлива и уверена, что Кэрол наконец-то нашла любовь всей своей жизни. К тому же Кэрол внезапно осознала, что просто не в силах рассказать Розмари всю подоплеку их сложных отношений и будет лучше, если сестра останется в неведении. Сью в этом отношении куда больше подходила на роль союзника, ибо была совершенно объективна, не заинтересована и целиком на стороне подруги.
Тот вечер в ресторане подарил еще одно горькое открытие. Хотя все прошло замечательно, Кэрол не хотелось повторять подобное. Они сидели за столиком, как две семейные пары, и это было так здорово, так правильно и мирно, что у Кэрол ныло в груди при одном воспоминании.
Кэрол искоса посмотрела на Роя, лежавшего в шезлонге напротив нее. Они расположились на лужайке перед домом Роя, в тени раскидистого и древнего дуба. Воздух был жарким, несмотря на вечернюю пору, даже птицы, казалось, устали петь и притихли.
— Еще бокал вина?
Он даже глаз не открыл, но каким-то образом догадался, что она смотрит на него. Возле него стоял маленький столик с бутылкой вина и двумя бокалами. Миссис Джонс накрывала обед и обещала скоро пригласить их к столу.
— Нет, спасибо, я еще не допила первый.
Воздух был напоен ароматом цветов, ветви яблонь прогнулись под тяжестью спелых плодов, нега разливалась вокруг них, и Кэрол не могла отвести глаз от мужчины, которого так любила. Этот вечер она запомнит на всю жизнь, этот и еще десяток других, похожих на него.
Сад, ароматы цветов, жара, терпкий вкус рубинового вина на губах — все это было лишь фоном для темной, губительной, притягательной красоты мужчины, сидящего перед нею. Кэрол ни разу не смогла взглянуть на Роя без того, чтобы по позвоночнику не скользнул холодок, слабый электрический разряд.
Сегодня мужчина ее мечты был в светло-голубой рубашке и безукоризненно отглаженных брюках. Рукава рубашки были небрежно закатаны, ворот расстегнут, и Кэрол могла видеть его мускулистые руки и широкую грудь, покрытую жесткими завитками волос. Он притягивал ее. Она хотела его. Очень.
— Ты никогда не расслабляешься по-настоящему.
Она сердито посмотрела на него, торопливо тряхнула головой. Добро пожаловать в реальность, Кэрол.
— Что за глупости? С чего ты это взял?
— Ну, во всяком случае, когда ты со мной. И я не знаю, почему. Я делаю все, что ты ни попросишь, даже то, о чем ты еще не просила, но я все еще враг для тебя.
Серебряные глаза были слишком зоркими. Кэрол вдруг с тоской почувствовала, что ей не хочется спорить и ссориться.
— Опять глупости! Никакой ты не враг.
— Враг, кареглазая, враг. Как и всякий мужчина в твоих глазах. Ради всех святых, что тот парень сделал с тобой? Изнасиловал?
— О Господи! Нет, конечно!
— Но в твоей душе остались страшные шрамы. А может, не только в душе?
Это трудно вынести, но она очень постарается. Она будет спокойной и холодной.
— Послушай, Рой, это смешно, честное слово. У тебя разыгралось воображение, и ты…
— Ты не хочешь меня хотеть, но у тебя не получается. Ты испытываешь такое же страстное желание, как и я, но ты мне не доверяешь, даже спустя все эти недели. Я не собираюсь тащить тебя в свою постель силой. Я обещаю это тебе, но что еще важнее, я обещаю это самому себе, ибо знаешь, кареглазая, если однажды я начну любить тебя, то уже не смогу остановиться. Мы оба не сможем, а я не хочу, чтобы потом начались упреки и сожаления: «Это был порыв… я не справилась с собой… я не хотел…». Это должно быть сознательным решением, моя сладкая, потому что ты больше всего на свете хочешь меня и нуждаешься во мне, и наутро раскаянию места в спальне не будет!
О, Рой! Непобедимый, уверенный в себе самец! Кэрол отпила большой глоток вина, помолчала. Когда заговорила, голос звучал едко:
— Ты даже мысли не допускаешь, что не получишь того, что хочешь?
Он улыбнулся, но теперь это была скорее гримаса, искривившая его жесткий рот.
— О чем ты говоришь! Конечно, нет. Я ведь могу просто позабыть о своих обещаниях, могу схватить тебя в охапку и начать раздевать. Я буду ласкать тебя до тех пор, пока мы не достигнем райского блаженства и не вернемся обратно на землю…
Серебряные глаза завораживали, голос лишал сил, по спине Кэрол поползли знакомые змейки, заставлявшие тело сладострастно содрогнуться. Ее защита рушилась на глазах.
— Эй, эй, а откуда ты знаешь, может, у нас с тобой несовместимость? Знаешь, так бывает, вроде все нормально, а как доходит дело…
— О, я слышу голос умудренной куртизанки!
Он подшучивал над ней, но глаза продолжали околдовывать ее.
— Все, успокойся, я поняла свою ошибку и теперь ни на минуту не сомневаюсь, что каждая женщина, которую ты хоть однажды возжелал, неминуемо оказывалась в твоей постели! Стопроцентный успех Роя Стюарта.
Если бы она в этот момент взглянула на Роя, а не уставилась в темнеющее небо, то увидела бы, как странная и горестная линия перечеркнула его высокий лоб, а губы горько усмехнулись каким-то печальным мыслям: