Страница 38 из 60
— Может, его в Творки [3] отправить? — вполголоса спросил испуганный Юрек.
— Метя, — зловеще начала Мария. — Клубничка у нас в одном триплете, и она не придёт, раз мы на неё поставили. Но больше у нас её нет! Перестань говорить глупости, потому что я и впрямь тебе сделаю что-нибудь нехорошее.
— Давай, Клубничка! — откликнулся Метя.
— Дебора тут уже висит! — громко с вызовом сказал пан Эдя. — Глебовский сам на неё сто триплетов поставил, уж он знает, что делает…
— Болека нет, — со значением сказал Вальдемар. — Уж где-где, а тут у него шансов нету, он сам вчера так говорил — Давай, Клубничка!
— Только единичка, господа, ну, ещё может быть пятёрка, — вещал пан Здись. — Малый вес, молодые лошади, полнокровные, а вес — дело великое.
— На тысячу двести метров?!
— Не имеет значения! Придёт один-пять…
— Вы и впрямь считаете, что Глебовский так легко выбросит собственные деньги в окно?
— Люди, люди, про что это вы?! — стонала Мария. — Здесь может прийти только Двуйницкий! Пентагон — конь высшего класса!
— Шестьдесят кило!
— Ну и что?! На такую-то дистанцию?!
— Давай, Клубничка!!!
Лошади, видно, заразились человеческим волнением, никто не хотел войти в машину. Они пятились, вставали боком, пытались удрать в кусты, сбросить жокеев. В конце концов ввели двух, Границу и Пентагона. Юргельт решительно сопротивлялся.
— Наденут ему, в конце концов, мешок на морду или нет? — сердился пан Эдя. — Мешок, говорю, надеть — и дело с концом.
— Пускай сам мешок на морду наденет! — бормотала Мария.
— Батька слез! Отдельно бежать будет!
— Кацперский тоже! Вот и будут наперегонки! На кого поставите?
— Голова в голову придут…
— Влезли! — крикнул Юрек.
— Совсем даже нет! — заспорила я. — Один в кустах.., это кто же? Врублевский, Клубничка!
— Давай, Клубничка! — упирался Метя.
— Если этот вор придёт… — зашипела Мария.
— Тихо.! — перебила я. — Он за нашей спиной сидит!
— Ну и что? Он, по-твоему, в первый раз это слышит?
— Слышит или нет, а мне он нравится…
— В личном смысле и я его люблю, ну и что с того…
— Дебора висит!
— Не Дебора, а Вонгровская!
— А я вам говорю, тут выиграет Тшаска!
— Пошли! — рявкнул Юрек.
— Старт, — поддержал его рупор. — Лидирует Граница, на втором месте Клубничка, третий Пентагон…
— Клубничка выходит вперёд! — объявил Юрек.
— Давай, Клубничка!!! — оглушительно завопил Метя.
— Давай, Пентагон! — из чувства протеста энергично вопила Мария.
— ..Юргельт ускоряет бег, слабеет Малярия, лидирует Клубничка, за ней идёт Граница, на прямую выходит Клубничка, потом финиширует Юргельт и Дебора…
— Давай, пятёрка, давай же, пятёрка! — орал пан Эдя.
— Клубничка, Граница, Юргельт, борьба за место…
— Убегает Клубничка!! — заорал Юрек. — Отрывается!!
— Давай, Дебора!
— Клубничка, Клубничка, Клубничка!!! — визжал Метя.
Доорался-таки до своей Клубнички, она выиграла на три корпуса без усилий. За ней вместе оказались Юргельт с Границей. Только тогда я стала интересоваться, на что, собственно, люди ставили в этом заезде, может, появился шанс фукса? Оказалось, что ставили на Дебору и Границу, Клубничку никто не трогал. Я бы предпочла видеть на втором месте Юргельта, ведь на него почти никто не ставил.
— А тот лысый с кудряшками поставил два-шесть! — вдруг вспомнила Мария. — Один-шесть тоже поставил, но подешевле. С Клубничкой! И мне ещё казалось, что они оба с ума сошли! Невероятно, что Клубничка пришла!
— А я вам говорила: Клубничка, — напомнила мне Моника Гонсовская. — Тут, на этих бегах, очень легко выиграть…
Моя набожная молитва была услышана: вторым оказался Юргельт. Моника Гонсовская, как мы с ней начерно подсчитали, могла бы лететь теперь не только в Англию, но даже в Австралию. Она была для меня лучшим доказательством, что сейчас выигрывают самые лучшие лошади безо всякого мошенничества.
Рупор наконец выплюнул результаты выигрыша триплета с первого заезда. Все расхохотались. Первый — шесть тысяч с мелочью, второй ещё того хуже — пять восемьсот. Третьего ещё не было, но, учитывая возврат ставок за Полонеза, Огояна и Варраву, вряд ли можно было надеяться на что-то лучшее. Только Клубничка имела шанс поднять выигрыш, потому что за неё дали двадцать семь тысяч. Последовательность была примерно такая же, двадцать девять пятьсот.
— Кажется, это мой единственный выигрыш сегодня, — печально высказалась я. — Хорошо, что хоть фуксы.
— Откуда тут взялась эта чёртова Клубничка? — бормотал Юрек. — Пятая, последняя, пятая — ничего себе послужной список…
— Крылышки у неё выросли, — ехидно сказал полковник.
— И как можно выиграть, когда так придерживают лошадей, — причитал пан Собеслав. — Она же рекорд времени побила, как первая группа прошла!
Я посмотрела в программке статистику на Клубничку и толкнула Марию локтем в ребра.
— Что меня удивляет, так это талант молодого поколения, — сказала я задумчиво. — Посмотри, кто на ней ездил: ученики и любители. Как они делали, чтобы никто ничего не заметил? То, что лошадь придерживают, как правило, видно, особенно когда это делается неловко…
— Наверное, они придерживали ловко. Разве не видишь, какая хорошая идея? Ученик плохо поехал, проспал, к финишу не пришёл, чего требовать от ученика? Только так, другого объяснения я не вижу.
— Триплет с Клубнички начинаешь?
— Нет, она у меня в серединке. Может, десять тысяч и получу…
Перед самым концом бегов ещё успели объявить квинту, она составила примерно восемьдесят миллионов. Триплеты были неплохие, потому что после Клубнички пришли одни только фавориты, в результате самая большая выплата едва превысила сорок тысяч. Я угадала последний, на большие деньги не надеялась. Метю стеречь я перестала после седьмого заезда, когда увидела старшего комиссара Ярковского, который конспиративно шептался с тупорылым висельником, который казался мне самым подозрительным…
— Почему так? — спросил Януш. — Откуда это взялось?
Докладывала я ему все это уже после шести, потому что бега, по причине плохого освещения дорожек, заканчивались до темноты. После нервного дня я рассчитывала на спокойный вечер.
— Коней сняли в первом заезде, в четвёртом и в пятом. За снятых коней возвращают деньги, на сей раз возврат был огромный, потому что отпали фавориты. Это производит такое впечатление, словно люди вообще не ставили, денег нет. И к тому же от этого с ума сходит бухгалтерия, потому что все надо пересчитать. Когда я уезжала, предпоследнего триплета ещё не было.
— Я вообще-то имел в виду, откуда такой урожай на снятых лошадей.
— А-а-а… Если верить словам Моники, кони получили антидопинг. Успокаивающие или снотворные средства. Полонез помчался и сдох посреди поля, потом этим делом заинтересовался дежурный ветеринар и двух следующих выковырнул из паддока. Понятия не имею, у кого такая идея появилась.
— А потом уже не было снятия?
— Нет. И это вполне логично. Тех лошадей выловили, ветеринар глаз не сводит с остальных, так что же, злоумышленники дураки, что ли? Кто бы ни стоял за этим, прибыли он никакой не получил.
— А от кого можно что-нибудь прознать про это?
— От Еремиаша. Начальник ветчасти, самый честный и порядочный человек в мире. Он не может не знать, что там сегодня творилось…
Зазвонил телефон. Я не тронулась с места, уверенная, что это звонят Янушу. Оказалось, Что звонили как раз мне.
— Ты можешь приехать? — спросила Мария каким-то не своим голосом. — Но только немедленно!
— Куда приехать?
— Ко мне.
— Могу. А что стряслось?
— А у меня сидит Вальдемар с пьяным Болеком, который жутко рыдает. Я пробую хоть немного его протрезвить. Они странные вещи тут говорят…
— Порядок, через четверть часа я у тебя. Я недооценила своих способностей, и у неё оказалась через десять минут. За столом сидели Вальдемар, Болек Куявский и какой-то страшно перепуганный парнишка, лет примерно шестнадцати. Куявский на вид был скорее убит горем, а не пьян.
3
Творки — варшавский сумасшедший дом