Страница 21 из 60
— Кого?!
— Один такой маленький, лысоватый блондин, тихий и спокойный, не знаю, как его фамилия, но знаю, что он выиграл, потому что смотрела ему под руку, а он не прятал, что пишет. Он играл только на верных лошадок, и случалось, что за целый день ставил только один раз. Но по-крупному. За двенадцать лет вынес с ипподрома кооперативную квартиру, дачку лад Бугом, скутер, машину и мебель. Я была при этом и видела собственными глазами, а вдобавок ему везло. Один раз он ошибся, в пяти конях забыл, что у нас ставка только в одну сторону, и поставил один-два. Потом сообразил и поставил ещё раз, два-один, потому что очерёдности уже не сменить. Двойка была железным фаворитом. А пришла к финишу как раз его ошибка, один-два, за ставку двадцать злотых платили двести пятьдесят, поэтому он унёс с ипподрома сразу двадцать пять тысяч. И уже не успел их проиграть, потому что перестал приходить. А второй — это Юрек.
— Который это Юрек? — подозрительно поинтересовался Метя.
— Тот, что сидит передо мной. Он только один раз за два года проиграл. Какой-то бес в него вселился, и он поставил по тем сведениям, которые у него были. Я ему, как дураку, говорила, чтобы не делал этого, и он наконец послушался. Снова ставит только на собственные идеи и после каждого сезона более или менее в выигрыше. Иногда даже по-крупному.
Тут я смолкла, потому что вспомнила, что пришла сюда получать сведения, а не делиться ими. Мария заметила, что мой сын тоже из этого дела всегда почти выходил в выигрыше, и я поддакнула. Гонорату заинтересовало, откуда же берут люди деньги на проигрыши, и объяснение вырвалось у меня само.
— Вот насчёт одного человека могу тебе сказать точно. Это был прокурор, я его лично знала. Он страшно выигрывал в покер, причём специально для того, чтобы проигрывать на бегах. На бегах он проигрывал ещё страшнее. Метя, не уходи от темы, как насчёт этой мафии?
— Которой мафии? — ядовито спросил Метя. — Там их штуки три.
— Можно про каждую по очереди. Ты кого, в конце концов, предпочитаешь, меня или ментов?
— Да уж лучше ментов, ты непредсказуема.
— Ох, смотри, прокачу тебя! — вдруг пригрозила ему Мария.
— Что?..
— На машине прокачу! С ветерком! Метя смертельно испугался.
— Нет! Это уголовно наказуемые угрозы! Изыди, сатана! Гонорка, сделай что-нибудь, они же пытки третьей степени применяют!
— Связанным прокатим! — подсказала я, прежде чем Гонората успела хоть словечко сказать. — Впихнём тебя в машину, силой или хитростью, и побьём рекорд на шоссе до Блоня.
— А почему именно до Блоня? — удивилась Гонората.
— Просто в ту сторону самое оживлённое движение. Метя получит полные штаны счастья.
От возмущения и страха Метя забулькал. Он никак не мог простить Марии её водительского мастерства, каким она его угостила, когда они оба куда-то спешили и она на крошечном «фиате» обгоняла «фольксвагены» и «мерседесы», выделывая на шоссе дьявольские штучки. Она всегда ездила быстро, а на сей раз даже превзошла самое себя, и Метя громогласно молился, чтобы им попался патруль ГАИ или иная Господня милость. Он поклялся, что никогда этого не забудет, и пока что, кажется, клятву держал крепко.
— По мне, пусть уж лучше скажет все, — решила Гонората, — а то, помню, после той поездки он три дня трясся со страху. Метя, рассказывай про мафию. Я тоже хочу услышать.
Метя перестал булькать. Он предложил тост за своё чудесное спасение и немного остыл.
— Про одну мафию весь мир знает, — сказал он.
— Кроме меня, — напомнила я. — Я составляю исключение. Присоедини, пожалуйста, меня ко всему миру.
— Потому что ты в своём санатории занята и ни с кем не разговариваешь. Кроме тебя, все знают, что есть такие трое из Ломжи, они живут в Италии. Ломжинская мафия…
— Про ломжинскую мафию я слышала, — перебила я. — Она вроде как в Нью-Йорке.
— В Нью-Йорке, видимо, какая-то другая ветка. Может, филиал. Туг работают эти трое, и, ради Бога, я тебе могу даже сказать, как работают. Это не тайна. Во-первых, именно они платят за то, чтобы придерживали коней, и, например, Ровкович у них просто на ставке. Некоторые другие тоже у них на ставке, а некоторые работают по договору. Ты логически подумай! Вот прибежит к Гомореку или там к Сарновскому тип и сунет в лапу пять миллионов, чтобы тот не пришёл, так любой ведь из них умеет считать: если придёт, получит сто восемьдесят тысяч, а если проиграет — получит пять миллионов. Так какой вариант окупится?
— А уж если он едет на лошади без особых шансов… — подпустила шпильку Мария.
— А за таких, без шансов, тоже платят? — удивилась я.
— Преимущественно да, — подтвердил Метя. — Они понятия о бегах не имеют, примитивы со дна общества, я даже не уверен, что они умеют читать. Они не сами прибегают, только присылают посредника с деньгами. Они уберут с заезда одного или двух, а на оставшихся ставят так по-идиотски, что в голове не умещается.
— У меня не умещается в голове то, что ты сейчас говоришь. Почему по-идиотски?
— Потому что они ставят на то, что им подскажут. А жокеи вкупе с букмекерами очень старательно следят, чтобы выбрать что-нибудь такое, что наверняка первым не придёт. Точнее говоря, одного коня они подсказывают ещё так-сяк, а второго — просто от фонаря, и два воскресенья тому назад дали им Даниэлу. И эти лохи поставили на Даниэлу.
Мне определённо показалось, что Метя не иначе как врёт.
— Не может быть. Не могли они поставить на Даниэлу. Самая худшая двухлетка на бегах, она уже это доказала, я специально проверяла. Ну может, есть ещё один или два ещё хуже, но она уж точно в последней тройке. Кто ставил на Даниэлу?!
— Как раз эти пни. Я тебе слово даю.
— А!.. — вдруг вспомнила я. — Ну да, как раз пришла Элиана, лошадь высшего класса, за последовательность дали около двадцати тысяч! Я даже не спрашивала себя, на что. Боже милосердный, эти люди ставили…
— Как раз на Даниэлу. Они играют и в кассах, и ещё у букмекеров. Букмекеры обожают их больше собственной жизни, потому что у них ставка сто миллионов. Они ставят в последний момент, лошади к виражу подходят, а они ещё пихают букмекеру деньги. На такой идиотизм… Это же чистая прибыль!
В доли секунды я поняла как минимум половину комбинации. Букмекеры, которые принимают деньги, обычно стараются застраховаться и сами ставят деньги в кассе, особенно если в игре участвуют фавориты. То, что на лошадей ставят заранее, позволяет им сориентироваться в ситуации и протолкаться к кассе, потом они выплачивают выигрыши, но и сами их получают. С закрытием последней кассы они предоставлены собственной судьбе, страховки уже не получат, поэтому должны рисковать. Значит, если кто-то надеется на бессмысленные фуксы, они зарабатывают, забирая себе ставки, и получают чистую прибыль. Кретины, которые делают ставки на безнадёжных лошадей, должны им безгранично импонировать. Кого-нибудь, кто способен разумно ставить, они, может быть, возненавидели бы смертельно и отказывались бы принимать у него деньги или пытались бы избавиться от него любым другим способом…
— А этот Дерчик, часом, у букмекеров не игрывал? — вырвалось у меня.
— Ты очень разумно мыслишь, — похвалил меня Метя. — Не знаю, но вроде нет. Кажется, не играл.
— Если бы играл, я бы знала, кто его убил… Сговор с жокеем им необходим. Лошадь, которая наверняка не выиграет, гораздо легче заметить и выбрать, чем ту, которая придёт первой. Почти в каждом заезде я могла бы указать по крайней мере одну лошадь, на которую я могла бы поставить все сокровища мира в уверенности, что её на первых местах не будет ни в коем разе. Жокеи, конюхи или кто-то из сотрудников подсказывают плохую лошадь лопухам, лопухи мчатся к букмекерам, доходверный, как в швейцарском банке. Особенно при таких суммах…
Я вдруг увидела ещё одну возможность. А если Дерчик по глупости, по злобе или по каким-то другим причинам подсказывал кому-нибудь хороших лошадей? Может, ему просто везло и он попадал в яблочко случайно? Этот кто-то, неважно, из мафии или нет, играл у букмекеров и обошёлся им в страшную кучу денег… Но вроде никто не ставит так много, как эти жлобы…