Страница 12 из 31
— Немного красного, пожалуйста, — рассеянно отозвалась Дженнифер.
Ей не давали покою мысли о том, почему этот дом кажется чуть ли необитаемым. Искоса взглянув на Джонатана, она вдруг подумала, что он действительно похож на закоренелого холостяка. В самом деле, какая женщина захочет изо дня в день терпеть его холодность, бесстрастность, повелительный тон? У него, конечно, были любовницы, потому что, несмотря на свою суровость и отчужденность, он явно обладал чувственной натурой. Наверняка он знает, как доставить женщине удовольствие в постели, подумала Дженнифер, но этим и ограничивается, не допуская, чтобы его отношения со слабым полом заходили дальше физической близости.
Но к чему эти праздные предположения и догадки? — одернула себя Дженнифер. Все равно я ничего определенного об этом человеке не знаю. Во-первых, я познакомилась с ним только сегодня, а во-вторых, вообще плохо разбираюсь в мужчинах и их психологии.
До Кристофера у Дженнифер было несколько увлечений, но дальше прогулок в обнимку по ночным улицам и пылких поцелуев дело не шло. Даже для Кристофера Дженнифер не сделала исключение, заявив, что подарит ему свою девственность в первую брачную ночь. Вспомнив о довольно смелых ласках, которые она позволяла своему жениху, Дженнифер покраснела. Негодяю этого, оказывается, было мало, и он, будучи обручен с ней, Дженнифер, находил утешение в постелях других женщин, не отличающихся строгостью нравов.
— Давайте выпьем за случайные встречи, — наполнив бокалы, предложил Джонатан и, подняв свой, улыбнулся.
Дженнифер тоже улыбнулась: она поняла, что Джонатан больше не сердится на нее и даже старается наладить контакт.
Дороти подала грибной суп с нежными хрустящими пирожками, рыбу под белым соусом, а на десерт — шоколадное мороженое. Ужин был вкусным и сытным. Дороти прекрасно готовила, очевидно, хозяин дома знал толк в еде.
Когда Дороти подала кофе, Дженнифер почувствовала, что обезболивающие перестали действовать. Она робко попросила у Джонатана еще одну таблетку. Он сходил за аптечкой, но на этот раз предложил Дженнифер снотворное. Приняв лекарство, Дженнифер вдруг ощутила смертельную усталость. Давали себя знать переживания последних недель, душевные тревоги, спешная подготовка к отъезду, трудная работа над статьями, которые надо было закончить, чтобы со спокойным сердцем уехать на пару недель из города, и, наконец, этот сумасшедший день… Такие перегрузки и треволнения кого угодно подкосят.
— Вам надо лечь, — сказал Джонатан.
Дженнифер не поняла, то ли ее компания смертельно наскучила ему, то ли проницательный Джонатан догадался, в каком состоянии находится его гостья.
— Дороти покажет отведенную вам спальню. Вам не придется подниматься по лестнице, поскольку эта комната находится на первом этаже, — добавил он.
От его былого раздражения не осталось и следа. Джонатан говорил доброжелательно, почти добродушно. Он встал из-за стола, и тут же, как по мановению волшебной палочки, в комнату вплыла Дороти. Принимая помощь Джонатана, который подал ей костыли, Дженнифер прятала глаза и изо всех сил старалась не выдать своего волнения. Каждое прикосновение Джонатана смущало ее и доставляло острое наслаждение. Я же взрослая женщина, мысленно твердила она, а веду себя, как школьница, влюбившаяся в строгого учителя.
По непроницаемому, как всегда, лицу Джонатана невозможно было понять, догадывается ли он, какие чувства обуревают его гостью. Когда Дженнифер вежливо поблагодарила за ужин и гостеприимство, он довольно холодно проронил в ответ:
— Не за что.
Осмелившись наконец взглянуть Джонатану в глаза, Дженнифер вдруг подумала, что ей, пожалуй, следовало извиниться за свое поведение. Там, на дороге, она хотя и не по своей вине, но все же ввела Джонатана в заблуждение, выдав себя за другую женщину. Она вспомнила его замешательство, когда он узнал, что перед ним не Джудит Макгивен. Впрочем, Джонатан довольно быстро справился с собой.
— Простите… простите меня за то, что произошло, — внезапно сбивчиво заговорила Дженнифер, понимая всю несуразность своих извинений сейчас, на ходу, когда у дверей ее ждет Дороти, чтобы проводить в спальню. — Мне следовало объяснить все сразу же, как только вы назвали меня чужим именем.
Джонатан широко и обезоруживающе улыбнулся, и Дженнифер подумала, как, должно быть, нелепо сейчас выглядит, стоя с поджатой ногой на костылях посреди роскошной столовой.
— Я должен был сам сразу же все понять, — сказал он.
— Понять? — озадаченно переспросила Дженнифер.
— То есть мой разум должен был подсказать моим чувствам, что их восприятие ошибочно.
Очевидно, на лице Дженнифер отразилось недоумение, потому что Джонатан счел необходимым сделать некоторые уточнения:
— Насколько я знаю, Джудит современная вздорная девица, у которой ни души, ни мозгов. А на дороге я встретил совсем другую девушку.
Дженнифер не сводила с него изумленных глаз, совершенно растерявшись от неожиданного комплимента. Она лихорадочно придумывала, что бы такое ответить, но ничего подходящего в голову не приходило.
— Спасибо, — наконец выдавила она.
— Спокойной ночи, Дженнифер.
Это было сказано обычным ровным тоном, и выражение глаз Джонатана оставалось непроницаемым, но произнесенные им слова почему-то тронули Дженнифер, ей на мгновение показалось, что Джонатан стал немного теплее относиться к ней.
— Спокойной ночи, — тихо ответила она и заковыляла на костылях к двери, у которой ее ждала Дороти.
На пороге Дженнифер обернулась и взглянула на Джонатана, который смотрел ей вслед. Языки игравшего в камине пламени отбрасывали багровые отсветы на его лицо и на волнистые светлые волосы. У Дженнифер вдруг сжалось сердце, и, нервно сглотнув, она быстро заговорила:
— Я уверена, что завтра мне станет лучше, и утром я отправлюсь в коттедж. Если вы не возражаете, я хотела бы, чтобы Рик меня отвез. Я не хочу беспокоить вас, ведь у вас наверняка есть планы на рождественские праздники.
Джонатан пожал плечами.
— Накануне Рождества, в сочельник, сюда съедутся мои друзья, но если к ним прибавится еще один гость, или, вернее, гостья, то я не вижу в этом ничего страшного. Мы всегда наряжаем елку и украшаем дом. Может быть, вы примете в этом участие?
Дженнифер подумала, что он приглашает ее остаться на праздник лишь из вежливости, а на самом деле с нетерпением ждет, когда она оставит его в покое.
— Спасибо, но я уверена, что завтра утром смогу уехать из вашего гостеприимного дома, — сказала она твердо и, кивнув на прощание Джонатану, последовала за Дороти.
Ковыляя по коридору, Дженнифер думала, что завтра утром, как бы сильно ни болела лодыжка, она покинет этот дом и больше никогда не увидит Джонатана Фергюсона. Ей стало вдруг очень грустно, но Дженнифер постаралась взять себя в руки. О чем она сожалеет? Ей будет хорошо в коттедже. Дженнифер представила, как приятно отдохнет: будет читать книги, отсыпаться и вообще сможет распоряжаться временем по своему усмотрению, потому что будет сама себе хозяйкой.
— Вот ваши комнаты, дорогая. По существу, это небольшая квартира, — сказала Дороти, открывая дверь, расположенную в конце коридора. Она посторонилась, пропуская Дженнифер. — Предыдущий владелец поместья, по проекту которого и был построен дом, предполагал, что в этих покоях будет жить его старая тетушка. И, действительно, она занимала их до самой смерти. А теперь мы размещаем в них наших гостей, которым по той или иной причине неудобно подниматься по лестнице. Сейчас я включу свет и… Ах, негодник!
Последнее восклицание изумило Дженнифер. От неожиданности она чуть не уронила костыли, на которых стояла. Проследив за сердитым взглядом Дороти, Дженнифер заметила, что у горящего камина на пестром ковре, почти сливаясь с ним, лежит большой полосатый кот. Подойдя решительным шагом к нарушителю порядка, экономка взяла его на руки и вынесла в коридор.
— Мои кошки никогда не входят в комнаты, — заявила она и, снова приблизившись к камину, подложила дров в огонь.