Страница 169 из 191
— Сет, не переживай, — успокаивал он. — Я найду тебе прекрасного адвоката. Позвоню даже друзьям в Нью-Йорк, пусть подыщут тебе лучшего судебного защитника…
Сет часами сидел в камере, не двигаясь с места и не зная, что теперь делать. Он с утра начинал ждать, когда придет Джуди. Джуди была его спасательным кругом. Гарантией от помешательства.
— Я отвезла детей в Индианаполис, к Наоми, — докладывала Джуди. — Она говорит, чтобы мы не волновались, — она продержит их столько, сколько будет нужно. Говорила я тебе, у меня золотая сестра!
Сет помотал головой.
— Господи, — невнятно сказал он, — что я здесь делаю? За что меня собираются судить? Неужели у всех этих людей нет ни капли сострадания?
«Нет, — подумала Джуди, — способность к состраданию Господь роздал людям очень неравномерно. У тебя его слишком много, у других — слишком мало».
— Так что там с адвокатом? — поинтересовался он.
— Марри изо всех сил хлопочет. Все твердит, что нам нужен такой юрист, кто мог бы на суде противостоять самому генеральному прокурору — этот Уолтерс очень ловкий, а к тому же полон политических амбиций. Марри говорит, нам нужен кто-то вроде Перри Мейсона или Марка Зильберта.
— Зильберта? Того, что вытаскивает самые безнадежные дела? А разве мое дело безнадежное? Да и вообще, он нам не по карману.
— Мне все равно, Сет. Продам дом. Лишь бы тебе помочь.
— Джуди, пожалуйста, — застонал он, обхватив голову руками, — пожалуйста, вытащи меня отсюда!
Она обняла его. Он всегда был худой, а сейчас показался ей каким-то особенно беззащитным. Она решила отправиться в контору к Зильберту и не выходить оттуда, пока знаменитый адвокат не согласится ее принять.
Но осаждать Зильберта не пришлось.
Едва секретарша в приемной сообщила мистеру Зильберту, кто без предварительного согласования добивается с ним встречи, как тот приказал, чтобы Джуди немедленно проводили к нему в кабинет.
Впервые за неделю, прошедшую с момента ареста Сета, Джуди почувствовала, что у нее есть хотя бы один друг в этом жестоком, озлобленном мире.
Провожая ее по коридору, секретарша на ушко предупредила:
— Пожалуйста, не пугайтесь голоса мистера Зильберта: он только что перенес операцию.
— Какую операцию? — поинтересовалась Джуди.
— По науке называется ларингэктомия. Это…
— Я знаю, — ответила бывшая медсестра. — Ему удалили голосовые связки.
Секретарша кивнула.
— Он очень мужественно это переносит. К нему каждый день приходит логопед и учит пользоваться специальным электронным устройством, вживленным в гортань, чтоб он опять мог говорить. Пока голос у него еще… как бы это сказать? — какой-то механический, что ли… Но вы привыкнете.
«Я-то привыкну, — подумала Джуди. — А присяжные?»
Несмотря на предупреждение, при первом звуке скрипучего голоса седовласого адвоката Джуди невольно испытала шок.
— Здравствуйте, миссис Лазарус, — проскрежетал тот с помощью своего аппарата. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Поражал не только металлический звук из небольшого громкоговорителя — было такое впечатление, что сам голос доносится из глубины бездонного колодца.
— Надеюсь, моя секретарша успела вам объяснить, почему я больше не выступаю в Метрополитен-опере, — пошутил он. Было видно, что каждое слово дается ему с трудом. — Но я не собираюсь произносить длинных речей в суде, пока не освоюсь с этой штукой. Однако у меня в конторе достаточно дельных ребят, которые справятся с этим делом. Я рад, что вы пришли ко мне. Насколько я могу судить по газетам, есть определенные группы, заинтересованные в том, чтобы устроить из суда над вашим мужем показательный процесс. А это ставит его в крайне опасное положение.
Джуди подумала: «Он берет дело! И что с того, что он не может говорить? Мозги-то у него остались!» Тут она поняла, что не задала еще одного, не менее важного, вопроса.
— Мистер Зильберт, Сет хорошо зарабатывает, но богатыми людьми нас не назовешь…
Адвокат остановил ее взмахом руки и проскрежетал:
— Миссис Лазарус, пускай сумма гонорара вас не беспокоит. Наша фирма больше радеет о соблюдении законности, нежели о деньгах. К тому же у нас есть платежеспособные клиенты, что отчасти компенсирует нам расходы, понесенные в сражениях за торжество морали. К примеру, мы только что выиграли крупное дело против компании «Игл фармасютикалз», которая не сочла нужным предостеречь потребителя, что прием препарата саранак от тошноты во время беременности может привести к уродству плода.
— Да-да, я об этом читала, — заметила Джуди. — Вы блестяще провели дело!
— Кстати, наш юрист, который вел это дело, по-моему, идеально подходит и для вашего случая. Блистательный адвокат! Закончил юридический за два года! И кроме того, выступал в роли свидетеля-эксперта на ряде процессов о врачебных ошибках. Естественно, всю подготовительную работу мы проведем вместе. Но давайте я его сюда приглашу, чтобы вам не рассказывать одно и то же дважды.
Он нажал кнопку селектора и сказал:
— Не попросите доктора к нам присоединиться?
Джуди смутилась.
— Вы сказали — доктора?
Зильберт кивнул:
— Да, он доктор и одновременно юрист. Не могу передать, как он был великолепен на перекрестном допросе свидетелей «Игл» — он их смутил, как школьников, которым впервые дали в руки химреактивы. По сути дела, стоило ему начать крушить оппонентов, как «Игл» задрала лапки кверху и предложила отступного. И какие суммы!
Тут в кабинет вошел Беннет Ландсманн.
— Добрый день, — поздоровался он с Джуди и протянул руку. — Я рад, что вы обратились к нам. Во-первых, потому, что считаю это дело грязной политической игрой, а во-вторых, потому, что учился с вашим мужем на медицинском.
— Бен, а ты отдаешь себе отчет, — полушутя вставил Зильберт, — что этот факт может быть обращен против тебя?
Беннет улыбнулся:
— Марк, всякий раз, как я вылезаю со своей черной физиономией перед присяжными, я понимаю, что перевес не на моей стороне. Но обычно мне это не мешает вытащить дело.
Повернувшись к Джуди, он спросил:
— Миссис Лазарус, вы не могли бы нам рассказать, как дело было? С самого начала?
Рассказ Джуди привел Беннета в негодование. Тем не менее он несколько успокоил ее, объяснив, что во многих случаях такие «убийцы из милосердия» освобождались от ответственности, если удавалось довести до сознания присяжных, что они действовали в особых обстоятельствах. Как правило, таким обстоятельством признавалась единодушная просьба близких больного положить конец его страданиям. Однако то, что Уолтерс явно вознамерился обратить этот процесс на пользу своей политической карьере, осложняло дело.