Страница 141 из 191
— Конечно, доктор.
Она повесила трубку, сунула ноги в туфли, залпом допила остывший кофе и побежала к лифту. Акушер уже был готов к операции. Она быстро обработала руки, переоделась и поспешила в операционную, заметив на ходу, что та часть лица Леместра, которая была видна из-под маски, в полной мере подтверждает его репутацию очень красивого мужчины.
Прошло двадцать пять минут, и Леместр извлек на свет божий крошечного мальчика. Лора нажала на хронометр и быстро перенесла младенца поближе к радиатору, где было тепло. Акушерская сестра принялась его обтирать, и Лора приступила к осмотру. Дыхание было совсем слабенькое. А через несколько секунд она была вынуждена констатировать:
— Дыхание — ноль.
Жизнь ребенка была под угрозой, что следовало и из выставленной ею оценки:
— Апгар, одна минута — ноль.
— А я, доктор Кастельяно, выставил бы один или два, — подал голос Леместр откуда-то из-за спины.
— В любом случае он совсем синий. Надо срочно интубировать и дать ему кислород. — Она крикнула сестре: — Дайте мне трубку, тройку!
— А по-моему, доктор, подойдет и два с половиной, — опять возразил Леместр.
— Номер три! — повторила Лора и, опять поворачиваясь к ребенку, пояснила: — Для своего срока он довольно крупный. У него хорошие шансы. — И опять скомандовала сестре: — Восемь с половиной сантиметров!
Когда назотрахеальную трубку подсоединили к вентилю прибора, Лора перевернула малыша на спинку и откинула головку так, чтобы при интубации как можно меньше повредить носик. Затем смазала малышу ноздри, чтобы трубка вошла легче.
— Дайте-ка лучше я, доктор Кастельяно! — заявил Леместр начальственным тоном. — Это очень тонкая манипуляция. Если неправильно интубировать, можно повредить бронхи, и тогда…
— Я знаю, доктор Леместр! — рявкнула Лора.
«Черт, я делала это тысячу раз! Уж наверняка больше, чем ты! Но если тебе так хочется покомандовать…»
Она отошла, а сестра передала аппарат Леместру, и тот стал вводить трубку ребенку в носик. Сестра мигом вернулась с кислородным баллоном, и Леместр тут же начал подавать его в легкие малыша. Стрелка хронометра тем временем неумолимо подошла к пятиминутной отметке. Ребенок порозовел, и Лора с Леместром дружно согласились, что по шкале Апгар можно выставлять семь с половиной баллов.
Акушер заулыбался:
— Все хорошо, что хорошо кончается. — И, повернувшись к неонатологу, сказал: — Дальше продолжайте вы, Лора. Если понадоблюсь — я в кабинете. Надо бумаги заполнить.
Он передал ей кислород, кивнул сестрам, а те в унисон попрощались:
— Доброй ночи, доктор Леместр.
Тот вышел.
Сестры наводили в операционной порядок, когда Лора вдруг крикнула:
— Черт! Баллон пустой! Быстро сюда запасной!
Одна сестра побежала к стене, сняла запасной баллон и протянула Лоре. Та взяла его в руки и через секунду воскликнула:
— И этот пустой! Что это за больница такая?
Она повернулась к стоящей ближе сестре и скомандовала:
— Попробуйте мешком. — Иногда для искусственной вентиляции легких новорожденным применяют так называемый самораскрывающийся мешок. — Я сейчас вернусь.
Она бросилась из операционной, и тут у нее мелькнула мысль, что за кислородом мог бы сбегать кто-то другой, а она бы лучше осталась с ребенком. Но Лора тут же одернула себя: никто другой не осознает всей серьезности ситуации, а значит, она найдет баллон быстрее.
Сестра на посту вздрогнула, услышав из дальнего конца коридора отчаянный вопль:
— Кислород! Кто-нибудь, дайте скорее кислород!
Девушка подняла глаза и увидела, как к ней с безумным видом несется доктор Кастельяно в зеленом операционном костюме и стерильных бахилах поверх обуви. Девушка еще только потянулась за ключом от кладовки, а Лора уже была тут как тут. Она запыхалась, глаза горели гневом.
— Сейчас, сейчас достану, доктор, — испуганно пролепетала сестра, повернулась и стала открывать дверь.
В панике она не сразу нашла нужный ключ.
— Поторопитесь, черт возьми! — прикрикнула Лора.
От резкого замечания сестра перепугалась еще больше. Лоре пришлось выхватить у нее связку, самой отпереть дверь, схватить баллон и, изо всех сил напрягаясь, волочить его до операционной.
Из-за акушерок ребенка от двери видно не было.
— Пустите! — скомандовала Лора.
Сестры расступились, и Лора увидела мальчика. Он был совершенно синий. И бездыханный.
Теперь его нельзя было оживить уже никаким количеством кислорода.
Лора каменной статуей стояла посреди операционной, прижимая к себе бесполезный баллон. Вокруг нее суетились какие-то люди. Слух улавливал обрывки фраз: «Вызовите доктора Леместра… Сообщите матери… Отвезите ребенка в морг…»
Вдруг она опять начала воспринимать окружающее: Леместр окликнул ее голосом капитана, отчитывающего нерадивого матроса:
— Доктор Кастельяно, с вами впервые случается истерика на работе?
Она промолчала.
Снисходительно усмехнувшись, он добавил:
— Быть может, вам лучше не дежурить в «критические дни»?
Лора не поддалась на провокацию.
— Ребенок мог бы жить, — спокойным и категоричным тоном объявила она.
— Скажем так: результат мог бы оказаться более благоприятным, — согласился Леместр.
— Прекратите! — раздраженно воскликнула Лора. — Вы прекрасно знаете, что он должен был жить. В том, что случилось, виноваты врачи. Виновата больница. Неужели вы станете это отрицать, доктор Леместр?
— Доктор Кастельяно, может быть, лично вы безупречны, мне трудно судить. Но мой несколько более богатый опыт подсказывает, что нормальные люди, движимые даже лучшими из побуждений, могут совершать ошибки.
— Но не такие дурацкие ошибки, которых на сто процентов можно избежать! Это была халатность, преступная халатность!
Он сохранял невозмутимость.
— Кроме того, доктор Кастельяно, я обнаружил, что нормальным людям не нравится, когда им выговаривают дети. Если вы так опечалены случившимся, почему бы вам не поговорить с заведующим вашим отделением? Или даже моим отделением? А теперь, если позволите, меня ждет еще одна роженица с продромальными родами.
Он повернулся и не спеша пошел прочь.