Страница 17 из 32
— Напрасно ты думаешь, что этих поцелуев достаточно, чтобы убедить меня вступить в сексуальную связь...
— Ты имеешь в виду, что я слишком робок? И советуешь приступить к более решительным действиям? — Он чуть откинулся назад. В его живых глазах блеснули лукавые искорки. — Тогда я продолжу. — Его рука все еще опиралась на подлокотник кресла, а лицо теперь находилось в нескольких дюймах от ее лица.
Флинн смотрел на ее губы, сейчас вспухшие и горящие. Эбби соскользнула в кресле вниз и слишком поздно поняла, что это движение могло быть воспринято как приглашение к более интимным ласкам.
— Нет!
— Хорошо. — Флинн засмеялся и выпрямился. — И кстати, я вовсе не пытался склонить тебя к какому-нибудь решению. Я всего лишь хотел убедиться в том, что ты не думаешь, будто у меня есть нечто общее с Уэйном Маршаллом. — Он направился к двери.
— Я так никогда и не думала, — пролепетала Эбби.
Флинн обернулся и взглянул на нее, вопросительно вскинув бровь. Но ничего не ответил. Вместо этого распахнул дверь:
— Входи, Сара.
Эбби выпрямилась так стремительно, словно одна из старых пружин сиденья вырвалась и вытолкнула ее. Она не слышала стука в дверь. Значит ли это, что у Флинна лучше слух, чем у нее? Или она потеряла контроль над своими чувствами?
— Как ты можешь работать при таком свете, Флинн? — воскликнула, войдя в комнату, Сара Мерилл. — Ты испортишь себе глаза.
Эбби с облегчением вспомнила, как долго сама привыкала к темноте. А значит, Сара тоже не могла сразу увидеть, что творится в комнате.
— Мне здесь не темно. Зачем же включать лампы, если я ими не пользуюсь? — Флинн повел гостью к мольберту. — Что принесла?
— Гранки программы «Выставка на траве». — Она протянула ему большой конверт. — Я хочу, чтобы ты их проглядел. Особое внимание обрати на список художников.
Флинн вытащил из конверта несколько страниц и начал их быстро просматривать.
— Только, чур, я не виноват, если ты ошиблась в написании фамилий!
— Ну, ты и читаешь! Прямо-таки с космической скоростью. Не понимаю, как это тебе удается. — Сара подвинула стул и опустилась на него. — Привет, Эбби! Надеюсь, ты придешь на выставку?
— Это что-то вроде галереи на открытом воздухе? — Эбби вспомнила, что видела нечто подобное в календаре культурных мероприятий Чендлер-колледжа.
— Совершенно верно. К нам в студенческий городок на один день приезжают художники из шести штатов, чтобы продемонстрировать свои работы. Это будет самая большая из когда-либо проводившихся нами выставок.
— Готово. Получите ваши гранки, госпожа председатель организационного комитета. Не хотите ли, содовой, чтобы легче спорилось о целях и задачах искусства?
— С удовольствием. Сегодня, такая жарища!
Пока шла к тебе, семь потов сошло. Но спорить с тобой не собираюсь. Я ведь вижу, ты свято веришь, будто жизнь в мансарде приближает тебя к Ван Гогу, и пытаться переубедить тебя бессмысленно.
— Вот и ладненько, — согласился Флинн и вопросительно вскинул бровь, взглянув на Эбби. — Содовую? — Девушка кивнула. И он направился к крохотной кухне в дальнем углу комнаты.
— Как получилось, что тебя выбрали ответственной за «Выставку на траве»? — спросила Эбби. — По-моему, это должен быть преподаватель живописи.
— Дело в том, что у Сары отменный вкус и пробивная тактика барракуды, — из дальнего конца комнаты ответил Флинн.
— Просто весь преподавательский состав отделения искусства умудряется каждый год в летний отпуск отправляться на этюды в Италию, — вздохнула Сара. — В то время как я... Короче, Дейв Тэлбот знает о моей слабости во всем, что касается Чендлер-колледжа, и без зазрения совести пользуется этим. Будь осторожна с ним, Эбби.
— Буду. Спасибо за предупреждение.
— А ты не хочешь мне помочь? — Сара, открыла банку с содовой, которую дал ей Флинн, и бодрым тоном продолжала: — Я всегда ищу энтузиастов, готовых заняться продажей программок и других мелочей в день фестиваля. И если, в ближайшие две недели у тебя сыщется свободное время...
— Сара, а ты уверена, что единственный человек, кого мне надо опасаться, — это Дейв Тэлбот? — засмеялась Эбби.
— Я обиделась.
— О, прости, пожалуйста. Конечно, я помогу. — Эбби хотела взять банку, которую ей протягивал Флинн, но тот в последнюю секунду поднял ее повыше.
— Из банки будешь пить или принести хрустальные бокалы? — спросил он.
Эбби, подпрыгнув, схватила банку и показала ему язык. От сильно газированной воды в носу защекотало, и она едва удержалась, чтобы не чихнуть.
— Может, придете оба ко мне вечерком? Какой-нибудь фильм посмотрим, — предложила вдруг Сара.
— Охотно. — Флинн лениво потянулся.
Что он себе позволяет! Думать-то хоть немного надо! — мысленно возмутилась Эбби. — Сара, само собой, считает их влюбленной парой. И, отвечая за них обоих, Флинн лишь поддерживает такое впечатление. Но Эбби не долго пришлось раздражаться.
— Во всяком случае, лично я свободен, — внезапно добавил он. — А ты, Эбби?
Злость лопнула, как проткнутый воздушный шарик. Она вспомнила стопку бумаг, ждущую ее на столе. Но ведь, даже оставшись дома, вряд ли она сумеет сегодня вечером поработать, честно призналась себе Эбби. И к тому же неужели нужно отказываться от приглашения только потому, что вместе с ней позвали и Флинна? Хоть развлечется немного.
— Да, я свободна. Мама и Фрэнк поехали навестить могилы родственников на старом кладбище, и когда они вернутся, трудно сказать.
— Оригинальный способ остаться вдвоем, — заметила Сара.
— Некоторые из надгробий действительно очень интересные, — возразил Флинн. — К тому же посмотри, какая сегодня замечательная погода для прогулки. А возле кладбища есть немало красивых мест. Например, в пяти милях ниже по реке, по-моему, находится один из самых живописных уголков природы на всем Среднем Западе. Когда я был бойскаутом, мы обычно разбивали там лагерь и ловили рыбу.
— Ты был бойскаутом? — удивилась Эбби. — Наверное, отвечал за организацию бунтов в отряде.
— Никогда не понимала радостей рыбной ловли, — пожала плечами Сара. — Червяки и все такое прочее. Но, конечно, если Фрэнку это занятие по сердцу... Знаете, нам и правда будет не хватать его.
— Не хватать его? — нахмурилась Эбби.
— Это удивительный человек, — кивнула Сара. — Нет дела, с которым бы он не справился.
Очевидно, Сара полагала, что Фрэнк переедет в дом Дженис. Эбби уже открыла рот, чтобы успокоить свою собеседницу, но в последний момент не справилась с нервами. Язык не повернулся сказать, что ее мать собирается променять свой очаровательный дом на квартиру сантехника. Пусть сама Дженис, когда захочет, чтобы об этом все узнали, тогда и говорит. Но в любом случае Сара не оставила ей возможности вставить слово, поскольку, болтала без умолку:
— И какой он милый... Два месяца назад я уронила в раковину кольцо с аквамарином, так Фрэнк не поленился разобрать трубы во всем доме, чтобы найти его. — Она встала и взяла конверт. — Однако мне пора бежать. Раз у меня вечером гости...
— Зачем спешить? — лениво пробормотал Флинн. — Чтобы вызвать по телефону разносчика пиццы, не понадобится много времени.
— Как хорошо ты меня знаешь! — усмехнулась Сара. — За это я разрешаю тебе принести какую-нибудь кассету. — Она допила содовую, поставила банку возле кухонной раковины и направилась к двери. — И, пожалуйста, получше. Без кровавых убийств и всякой сексуальной дребедени. И никаких шпионов.
— А как же свобода выбора? — крикнул вдогонку Флинн. — Да ты просто себя недооцениваешь. Я принесу чудный фильм, где маньяк рубит своих жертв топором, он тебе понравится.
— Неужели ты любишь такие фильмы, Флинн?.. — Эбби передернуло.
— Договорились, — весело бросила Сара. — Неси фильм, и посмотрим, кто первый начнет ерзать. Держу пари, что это будешь ты.
Флинн закрыл за ней дверь и вернулся к мольберту.
Допивая содовую, Эбби наблюдала, как на бумаге возникает разрушенный замок и возле него старомодный паровоз. По крайней мере, так ей показалось. Ей захотелось задать ему вопрос, но Флинн лишь прошипел: «Шшш», и она вспомнила, как он говорил, что иногда ему не нравится, когда мешают.