Страница 20 из 36
Гай усмехнулся.
— Ты с каждым днем все больше перенимаешь замашки элиты кинематографа.
— Но это и в самом деле помогает, — сказала Беренис, позволяя ему накинуть на себя куртку. При этом она изо всех сил старалась не замечать прикосновения его пальцев, когда он нежно поглаживал ее кожу.
— Я вышел только, чтобы сказать: можешь возвращаться. Интервью закончилось.
— А-а. Хорошо. Но я хотела еще поразмяться.
— Это перед тем, как скорчиться на канапе?
— Ну, что-то в этом роде.
Он улыбнулся.
— А ты не против моей компании? Мне самому глоток воздуха не помешает.
— Нет… — Она замялась. — Я люблю гулять в компании.
— Тебя встревожил отец, да? — спросил Гай, зашагав рядом с ней.
— Да, конечно.
Они пошли по тропинке к океану. Это было тихое место. Единственный звук, нарушавший тишину, — шум то накатывающих, то возвращающихся восвояси волн, ровный и сильный. Океан дышал.
— Почему ты не сказала мне, что у него был инфаркт? — спросил Гай.
— Да? А я думала, что сказала.
— Нет. Ты сказала просто, что у него взяли какие-то анализы.
— Честно говоря, я не понимаю, почему вообще должна была что-то тебе говорить, — заметила она. — Ты вроде как не часть нашей семьи.
— Ты знаешь, мне кажется, нам пора заключить перемирие, — сказал он мягко. — Хотя бы ради твоих родителей.
Он был прав. Беренис закусила губу, поняв, что продолжает сводить с ним счеты. Если ее больной отец так рад видеть ее и Гая вместе, значит, ей стоит пару раз привезти бывшего мужа сюда. Но это значило, что следует изменить и свое отношение к нему, расстаться с обидой, злостью, раздражением. А что придет взамен? К этому Беренис не была готова.
Они вышли к берегу и немного постояли, глядя на океан. Небо очистилось, и по темному своду торжественно плыла луна, как китайский фонарик. В ее неверном свете была видна лодка отца, и отблескивали волны, бьющиеся о берег, казавшиеся почти молочно-белыми на фоне песка.
Джуди подбежала к ним и заливисто залаяла. Гай бросил ей палку куда-то совсем далеко.
— А что ты думаешь о здоровье отца? — вдруг спросила Беренис бывшего мужа.
— Я не врач, но из того, что твой отец мне рассказал, могу заключить, что все не так плохо. Сегодня он просто переволновался, вот и все. Мне кажется, ситуация под контролем.
— Ты в самом деле так думаешь? — Беренис посмотрела на него широко раскрытыми глазами.
Гай кивнул:
— Да. Ведь твой отец из крепкого материала.
Странно, Гай по-прежнему мог ее успокоить. От него исходили сила и уверенность. Послушаешь — и становится легче. Так было и раньше. Когда-то она верила ему как богу.
Лишь однажды она ошиблась. Однажды она приняла эту его внутреннюю силу за бесчувственность, и обидела его, оттолкнула его от себя. Хотя тогда ей казалось, что она права. Думала, не нужна ему. И, подумав так, уверившись в этой мысли, она закрылась от него. Удивительно, насколько ясно она видела это сейчас. Как будто кто-то фонариком осветил ее промахи.
— Очень приятно повидать твоих стариков, — сказал Гай, когда они остановились. Собака мчалась к ним во всю прыть, разбрасывая в разные стороны мокрый песок. Ее уши при этом смешно развевались.
А ведь ему действительно здесь всегда нравилось, вспомнила она. Он ей говорил:
— Тебе так повезло с родителями — не принимай их как должное! Цени их!
Она думала, что все дело только в том, что его собственные родители погибли в автокатастрофе, когда ему было четырнадцать лет, и ему пришлось жить с тетей.
— А как тебе работалось в Голливуде? — спросила Беренис.
— Нормально. Конечно, многое изменилось с тех пор, как я был там последний раз. Но в общем все то же. Те же лица, те же проблемы. Главное, всегда оставаться собой.
— Ты встречался со своей тетей?
— Да, мы виделись несколько раз. Она держится молодцом, но все не может простить меня за то, что мы поженились так быстро, что не успели пригласить ее на свадьбу.
— Ну, может быть, это было и к лучшему — она не потратила времени зря, — заметила Беренис.
— Я пообещал ей, что следующий раз без нее не обойдется и что я куплю ей тогда сказочный наряд и широкополую шляпу в магазине на Пятой авеню.
— А что, ты собираешься снова жениться?
— Пока нет. — Гай улыбнулся ей. — Но мне тридцать восемь, Беренис, и я думаю, что когда-нибудь надо будет попробовать еще раз завести семью.
Ей показалось, что волны, следуя участившемуся ритму ее сердца, стали обрушиваться на берег гораздо чаще и яростней.
Обязательная Джуди принесла палку, брошенную Гаем, и положила у его ног. Глаза ее сияли, хвост вилял, и скоро берег огласился громким лаем — собака требовала повторить трюк. Гай опять бросил палку. Теперь она улетела еще дальше, так что Джуди совсем исчезла в темноте.
— А ты, Беренис? — спросил Гай. — Как ты мыслишь дальнейшую жизнь?
Беренис почувствовала себя как Джуди, потерявшаяся в темноте из-за деревяшки. Ей тридцать один. Время идет и, наверное, пора подумать о будущем. Но правда была в том, что для новой попытки ей не хватало смелости.
— Я не знаю, — призналась она. — Я правда не знаю.
— А что, с Биллом у вас все не серьезно?
— Дело не в этом. — Она засунула руки в карманы, пытаясь устоять перед ветром, который, казалось, хотел пробить ее насквозь. — Билли славный парень.
Почему ей казалось, что она должна продолжать свою игру? В ней боролись разные чувства. С одной стороны, ей хотелось ясности. Вот так взять и отмести все преграды, стоявшие между ними, и честно сказать, что о Билле как о муже она никогда не помышляла. Но что-то мешало ей сделать это.
Гай молча и пристально всматривался в ее лицо. Внезапно Беренис почувствовала себя маленькой и жалкой. Без макияжа, в бледном свете луны… Что у Гая на уме? О чем он думает, когда смотрит на нее так внимательно?
— Почему ты смотришь на меня так? — спросила она, занервничав.
— Мне нравится смотреть на тебя. — Он улыбнулся. — Твое лицо само останавливает взгляд.
— А может, это связано с поручением? И ты только репетируешь? — Беренис была рада возможности разрядить обстановку, которая становилась напряженной.
— Думаю, Виктора больше волнует твоя подготовка в этом вопросе, чем моя. — Он продолжал улыбаться.
— А ты что же, настолько совершенен?
Гай усмехнулся.
— Просто мне никогда не было трудно смотреть в твои глаза.
— Как и в глаза любой другой женщины, — поддела Беренис бывшего мужа, отвернулась и позвала Джуди. Та не слышала и продолжала нестись в сторону скал, куда Гай забросил палку.
— Ты скучала по мне? — неожиданно спросил он.
— Что? — Внутри Беренис все замерло. Она обернулась, притворившись, что не расслышала. Ну и вопрос!
— С тех пор, как мы расстались, и я уехал на Западное побережье, ты хоть когда-нибудь по мне скучала? Вспоминала обо мне?
По правде сказать, она очень сильно скучала. Сначала она приписывала это тому, что жила в том же доме, где совсем недавно они жили вдвоем. В доме, полном воспоминаний. Бывали дни, когда ей отчаянно хотелось поговорить с ним, расспросить о чем-то. Иногда она возвращалась домой поздно и машинально делала два коктейля, а потом вспоминала, что второй никому не понадобится… Его совет был ей необходим всегда — и по поводу какой-то проблемы, возникшей на работе, и что надеть, и как ей быть после смерти их малышки…
А когда продала дом и погрузилась в новую для нее жизнь, то решила, что все пройдет само собой. Но не получилось. Иногда тоска по Гаю выливалась буквально в физическую боль. Но этого она никогда не скажет. Не признается ни за что.
Беренис сделала вид, что задумалась над его вопросом, а сама вслушивалась в мягкий шипящий звук, который издавала вода, когда тянула песок за собой в открытый океан.
— Знаешь, нет. — И она легко ему улыбнулась. — Извини, если тебя это огорчило.
Гай пожал плечами.
— А я скучал. Очень, — сказал он просто.