Страница 13 из 36
— Но почему? — он нахмурился.
— Потому что… — Беренис покачала головой. — Слушай, мне трудно объяснять такие вещи. Это и так ведь ясно. Мы с тобой разведены. Мои родители не захотят тебя видеть.
Гая, казалось, это соображение потрясло.
— Но почему? — повторил он.
Беренис стукнула кулачком по столу от ярости.
— Я же тебе сказала. Мы развелись…
— Я думал, Луиза и Барт давно успели с этим примириться.
— Не умничай, Гай… — Голос Беренис задрожал. — Я не позволю тебе еще раз обидеть моих родителей.
— Я их никогда не обижал, — возразил он тоном искренней нежности. — Я всегда их любил и уважал.
— Да, может быть, так и было, — сказала Беренис тихим, дрожащим голосом. — Но… ты все-таки причинил им боль.
Гай встал из-за стола.
— Я понимаю, что наш развод дался им тяжело. — Гай говорил очень спокойно. — Но, в отличие от тебя, Беренис, они по-прежнему относятся ко мне хорошо.
— С чего ты это взял? — спросила она вяло.
— Когда мы разошлись, они прислали мне очень хорошее, рассудительное письмо, и они продолжают слать мне открытки на Рождество.
Ничто не могло удивить Беренис больше, даже если бы он сообщил, что ее папа, к примеру, — тайный агент ФБР.
— А они ничего не говорили мне о том, что поддерживают с тобой отношения, — заметила она.
— А как ты думаешь, почему?
— Не знаю. — Она пожала плечами.
Гай некоторое время молча смотрел на нее.
— Беренис, может быть, я был не лучшим в мире мужем, — начал он мягко, — но в том, что Летти умерла, моей вины нет.
Эти слова разорвались внутри Беренис, как бомба.
— Я не хочу говорить о… об этом. — Ее голос звучал, как механический, а лицо стало пепельного цвета. Она не хотела обсуждать это с ним. Это было выше ее сил.
Казалось, он собирался еще что-то сказать, может быть, даже поспорить, но, наткнувшись на ее тусклый взгляд, осекся.
— Ладно. — Он поглядел на кухонные часы. — Нам пора. Я возьму твои чемоданы. Это те, что стоят в коридоре?
Она молча кивнула.
— Если ты мне дашь ключи от машины, я положу их в багажник.
Она пошла к своей сумочке, по дороге заметив, что рядом с ее чемоданами в коридоре стоял еще какой-то. Явно принадлежащий Гаю.
— А где же твоя машина?
— Я приехал на такси.
Она молча положила ему в руку ключи.
— А ты уже готова? — спросил Гай, направляясь к двери.
— Нет, я сейчас.
Как только за ним захлопнулась входная дверь, Беренис подбежала к ней и закрыла ее на замок. Она даже хотела прокричать что-нибудь детское ему вслед, например: «Убирайся и никогда не возвращайся!» Но вместо этого заставила себя подняться наверх и привести себя в порядок.
Она причесалась, скрепила волосы на затылке, а затем подкрасила губы. Но все это было проделано автоматически, потому что холодное оцепенение внутри нее не проходило.
Беренис вспомнила, что точно так же чувствовала себя, когда поняла, что их брак разваливается. Ее тогда просто шатало от горя. Она чувствовала себя такой уязвимой и вместе с тем такой одинокой в этом мире. Казалось, что все происходило не с ней, а с кем-то другим. Прошло время, и раны немного затянулись.
И вот теперь Гай так неожиданно вновь вломился в ее жизнь. И вся застарелая, спрятавшаяся в тайниках души боль тоже вернулась… И это чувство недоверия к миру, такому равнодушному и жестокому… Как спасти себя от всего этого?
Ее глаза остановились на телефоне в спальне. И, словно очнувшись от сна, она бросилась к нему. Надо срочно звонить родителям, сказать, что никак не сможет приехать к ним сегодня на завтрак. Может быть, Гай сказал правду. Неужели они пишут ему, несмотря на развод и то, что за ним стояло? Но даже если и так, нельзя допустить, чтобы они встретились. Ведь это означает, что все возвращается на круги своя! Опять пройти весь скорбный путь с самого начала и еще раз пережить невыносимую боль?!
Беренис набрала родительский номер, но там было занято. Ожидая, когда линия освободится, она смотрела в окно. Гай стоял в телефонной будке через дорогу и с кем-то приветливо разговаривал. Его лицо освещало яркое утреннее солнце.
— Ну же, мам, с кем ты там заболталась? — пробормотала Беренис вслух и отвернулась от окна.
Потом линия освободилась, но трубку так никто и не взял. Наверное, они оба сразу покинули дом, как только закончили предыдущий разговор. Скорей всего, поехали в город за покупками в счастливом предвкушении совместного завтрака с дочерью. А может, мама начала пылесосить и теперь не слышит звонка. Беренис вздохнула. Они огорчатся, когда узнают, что она не заедет. Но ничего не поделаешь…
— Беренис, ты готова? — позвал ее Гай из коридора.
— Да… сейчас. — Она положила трубку. Делать нечего. Надо попробовать позвонить попозже.
— Если хочешь, мы можем доехать до меня, перегрузить твои чемоданы и поехать на моей машине, — предложил Гай, когда она вышла к нему.
— Нет, я сама хочу повести, спасибо. — Беренис села за руль. — Хочу, чтобы у меня была своя машина в Бостоне.
— Ты можешь взять машину на прокат.
— А я предпочитаю ездить на своей.
— Что, так прикипела к своему старому драндулету?
Беренис вспомнила его роскошную машину с кожаными креслами. Понятно, есть с чем сравнивать.
— Может быть, он и старый, — сказала она с достоинством, — но мне прекрасно подходит.
Мы опять грыземся по пустякам, подумала Беренис. Ну уж с этим она справится. Куда как труднее приходится, когда разговор начинает соскальзывать на другие темы, больные для нее.
— Может, ты хочешь, чтобы я повел? — спросил он.
Снова он пытается забрать все в свои руки!
— В чем дело, тебе не нравится, когда тебя везет женщина? — Она бросила на него холодный взгляд.
— Напротив, очень нравится. — Гай улыбнулся. — Просто я пытался вести себя как джентльмен.
— У тебя еще будет шанс.
Беренис смотрела на дорогу впереди. Они ехали вдоль самого побережья. Небо было безоблачным, нарядно голубым, и солнечные лучики отблескивали на водной поверхности. Серебристые блики бежали за ними, сопровождая их движение. Все как в детстве: она бежит по берегу, а много-много серебряных бликов стараются ее догнать. Она почувствовала, что возвращается к жизни. Такой чудный весенний денек. Если при этом она сумеет забыть о Гае и сосредоточиться на дороге, время пролетит незаметно. Все будет в порядке, она справится, а заодно покажет ему, как мало он для нее значит. Тогда и сниматься будет легче — он поймет, что она только играет роль. И ничего больше.
Внезапно Беренис обнаружила, что бывший муж смотрит не на пейзаж за окном, а на нее. Она попыталась притвориться, что ничего не заметила, но все-таки обеспокоилась. Какого черта? Что он нашел у нее на лице? Какой-то непорядок? Может, тушь потекла? В любом случае, надо его отвлечь.
— Ты, кажется, собирался обсудить со мной идеи режиссера. — Беренис послала ему взгляд, полный деловитого бесстрастия.
— Ладно. — Он перегнулся через спинку, взял с заднего сиденья папку и принялся листать бумаги.
— Ага… вот сцена, которую снимали вчера: мы с тобой завтракаем. Виктор посмотрел утром отснятый материал и нашел, что ты слишком мало на меня глядишь.
— Мало гляжу на тебя? — Беренис нахмурилась. — Что это значит? По-моему, сколько надо, столько и смотрю.
— Ты не поддерживала со мной контакт глазами. — Гай изобразил интонации Виктора. — Недостаточно эмоций, Беренис… Нам нужен настоящий огонь!
Недостаточно эмоций. Вот это да! Жаль, Раниди не видел ее вчера вечером в машине…
— Он хочет, чтобы мы попрактиковались во взглядах друг на друга, — пояснил Гай.
Беренис резко затормозила, и внутри машины что-то затрещало… Гай состроил недовольную мину.
— Слава богу, это не моя машина.
— Это что, шутка?
— Нет, я и вправду счастлив, что это не моя машина. Тебе надо бережнее относится к технике, Беренис…
Она повернулась к. нему.
— Я об этой практике взглядов. Ничего получше он не сумел выдумать? Или есть еще что-то в запасе?