Страница 33 из 34
Это Джин как раз знала, но сейчас ее охватило страстное желание вновь ощутить вкус его поцелуя. Соблазн оказался непреодолимым, она приподнялась на цыпочки и прильнула к губам Дерека.
Джин думала, что помнит о Дереке все, — но она ошибалась. Она и забыла, как упоительны его поцелуи. Глухо застонав, он с нечеловеческой силой стиснул ее в объятиях.
Только сейчас Джин осознала, что он тоже дрожит. Приникнув к нему, она твердила себе, что их с Дереком всегда влекло друг к другу, что порывы плоти нельзя принимать за любовь… но сейчас ей было довольно и того, что Дерек обнимал и ласкал ее, а потом, оторвавшись от ее губ, уткнулся пылающим лицом в ее шею.
— Боже мой, Джин, — хрипло шептал он, горячим дыханием щекоча ее кожу, — Боже мой, зачем ты позволила мне думать, будто уехала вместе с Феликсом, чтобы все начать сначала? Я пережил сущий ад, думая о том, что ты снова станешь женой этого самодовольного мерзавца!
У Джин захватило дух — рука Дерека, скользнув в вырез халата, сжала ее полную грудь, отыскала твердый от возбуждения сосок. На миг Джин потеряла дар речи, и Дерек, тотчас воспользовавшись этим, потянул за пояс халата.
— Ты… ты знаешь сам, почему я так поступила, — пролепетала Джин, наконец овладев собой, и попыталась запахнуться — без особого, впрочем, успеха. — Ты ведь должен был жениться на Оливии…
— Но я уже сказал Шарлотте, что не собираюсь жениться на Оливии! — хрипло возразил Дерек, пожирая взглядом ее соблазнительную наготу. Наконец он с усилием поднял голову. — Черт возьми, да ведь именно для этого я и встречался с Галанакисами в тот самый день, когда… когда появился Феликс.
С губ Джин сорвался мучительный стон.
— Господи, Дерек, как ты мог?
— А вот и мог! — грубо отрезал он, и в его темных глазах блеснули искорки гнева. — И что из того? Почему для тебя это так важно? Ты что, хотела, чтобы я непременно женился на Оливии? Хотела, да? Ты предпочитаешь свободную связь на стороне брачным обязательствам?
Губы Джин по-детски обиженно приоткрылись.
— Как ты можешь спрашивать меня о таком?! — с ужасом воскликнула она. — Как ты можешь?!
— Я тебя и не о том еще спрошу, черт возьми! — огрызнулся Дерек. Сняв пальто, он отшвырнул его прочь и возбужденно провел рукой по волосам. — Кто из нас, по-твоему, пострадавшая сторона? Как ты могла бросить все и уехать, если знала, как нужна мне?!
Джин покачала головой.
— Тебе отлично известно, в чем дело, — возразила она. — Я думала, что ты собираешься жениться на Оливии…
— Но ведь Шарлотта должна была сказать тебе, что помолвка отменяется. — Остановившись у камина, Дерек через комнату в упор мрачно посмотрел на Джин. — Я был уверен, что она тебе все сказала.
— А вот и не сказала, — дрожащим голосом отозвалась Джин. — Я не лгу.
— Я тоже. Я люблю тебя, Джин. Ты не веришь?
— Но… — у нее задрожали губы, — но Шарлотта так рассчитывала на тебя…
— Вот как? — Дерек вскинул брови, — и в чем же?
— Ты и сам должен знать, — беспомощно залепетала Джин. — Не заставляй меня говорить об этом.
— Вот оно что! — Дерек шагнул к ней. — Ты имеешь в виду пресловутый долг.
— Джин кивнула.
— Хочешь сказать, — продолжал Дерек, — что Шарлотта поведала тебе о своих проблемах и даже не соизволила обрадовать известием, что все улажено?
— Ничего не понимаю! — пробормотала Джин.
— Похоже на то. — Дерек шагнул ближе. — Я-то был уверен, что тебе она первой обо всем расскажет.
— О том, что твой отец обещал простить им долг, если ты женишься на Оливии?
— Нет. — Дерек вздохнул. — О том, что мой отец согласился списать долг в обмен на долю в их бизнесе. Именно это предложили Галанакисы, когда обратились к моему отцу с просьбой одолжить им денег, просто он тогда не захотел связываться с гостиничным бизнесом.
— Так инициатива исходила от них? Они обратились к твоему отцу? — Джин была потрясена до глубины души — этот факт сестра от нее скрыла. — Я и не знала…
— Не знала. — Дерек остановился перед ней. — Я верю тебе. — Он нежно провел пальцем по ее щеке. — Прости. Я-то полагал, что тебе обо всем известно.
— Значит… твой отец передумал, — прошептала Джин. — Почему?
— Николас влюблен в Оливию, — сухо ответил Дерек, — а поскольку у Галанакисана нет сына, который мог бы унаследовать их дело, отец постарался заранее обеспечить Николаса.
Джин не верила собственным ушам.
— И ты не против?
— Против? — Дерек очертил пальцем ее приоткрытые губы. — С какой стати? Я же рассказывал тебе, почему стал встречаться с Оливией, — помнишь? В тот вечер, когда ты ясно и недвусмысленно дала мне понять, что я тебя не интересую.
— Это неправда! — Джин крепко сплела пальцы, снизу вверх глядя на Дерека широко раскрытыми глазами. — Ты же знаешь… знаешь, почему я тогда так сказала. Я уже все объяснила. — Она беспомощно развела руками. — Теряюсь в догадках, чего еще ты хочешь от меня.
— О нет, ты прекрасно знаешь. — Голос Дерека стал низким, бархатным. — Я хочу тебя. — Он властно и нежно привлек Джин к себе. — И ты хочешь меня, только ты слишком гордая, чтобы в этом признаться.
— Дело не в гордости, — дрогнувшим голосом отозвалась Джин.
— Неважно, в чем дело, но я хочу, чтобы ты произнесла это, — прошептал Дерек, найдя губами ее губы. — Ну же, скажи: «Дерек, я хочу тебя. Я хочу тебя так же сильно, как ты хочешь меня».
— О да! — едва слышно выдохнула Джин. — Я хочу тебя Дерек. Хочу любить тебя. Хочу, чтобы ты любил меня. — Она слабо улыбнулась. — Этого достаточно?
— Пока — да, — невнятно пробормотал Дерек, не отрываясь от ее губ, и Джин всем существом отдалась неистовой сладости его поцелуя.
Они так изголодались, что вначале только молча исступленно ласкали друг друга. И в эти краткие минуты, когда в гостиной слышалось лишь их прерывистое, сплетенное в едином ритме дыхание, Джин поняла: что бы ни случилось, что бы ни решил Дерек, она с ним больше не расстанется. Даже если придется делить его с другой женщиной, которая подарит его матери желанных внуков.
В отчаянном порыве она теснее прижалась к Дереку, и руки ее, скользнув под свитер, прикоснулись к разгоряченной коже Дерека.
— Боже мой, Джин! — простонал он и, перехватив ее руки, направил их ниже туда, где ткань брюк натянулась под напором распаленной, нетерпеливой мужской плоти. Однако когда Джин хотела расстегнуть «молнию», Дерек протестующе прошептал: — Не спеши!
Он увлек ее к дивану и, смеясь, рухнул на подушки, так что Джин оказалась сверху. Сбросив халат, она с величайшим наслаждением помогла Дереку избавиться от свитера и брюк. Затем Джин склонилась над ним, сжимая бедрами его сильные мускулистые ноги, и принялась с бесстыдной медлительностью ласкать языком и руками его горячую пульсирующую плоть. Дерек вновь застонал.
— Довольно! — шепнул он и вдруг, с легкостью подхватив Джин руками, перевернулся вместе с ней так, что теперь уже она оказалась под жаркой тяжестью его нетерпеливого тела. — Я только мужчина, — почти грубо продолжил он, стиснув ее напрягшиеся в ожидании ласки груди, — и я… я хочу тебя!
Джин не успела повторить эти слова — Дерек жадно впился поцелуем в ее губы, языком проник во влажную глубину рта. Джин застонала, отдаваясь этой алчной, почти грубой ласке, изнывая от нетерпения: когда же наконец, когда он так же страстно и неудержимо войдет в нее, в пылающие влажные недра ее сокровенной плоти?
Дерек приподнялся, глядя на Джин затуманенными от страсти глазами.
— Кажется, я кое-что забыл в кармане пальто, — пробормотал он и хотел отстраниться, но Джин его удержала.
— Нам это ни к чему, — сказала она твердо. — Я хочу тебя… хочу, чтобы ничто нас не разделяло.
— Ты уверена? — тихо спросил Дерек.
Джин заглянула в его глаза.
— Ты ведь тоже этого хочешь, правда?
— Да, — прошептал он. — О да…
И с ликующим возгласом одним сильным движением овладел ею.