Страница 32 из 34
Чем дальше, тем труднее Джин засыпала по ночам. Ей виделось, как Дерек обнимает ее, как страстно сплетаются в ночи их нагие тела, и от этих видений сердце Джин билось все неистовее, будто собиралось выпрыгнуть из груди. Порой эти видения и вовсе прогоняли сон, однако настоящие мучения доставляли ей воспоминания, каким стало лицо Дерека, когда она попросила его уйти.
Конечно же, Джин считала, что больше ей не доведется с ним встретиться. Что бы ни было между ними, а он в конце концов женится на Оливии и подарит своим родителям долгожданных внуков. Наверняка он решит, что Джин вернулась к Феликсу. Сколько бы она ни твердила, что больше не любит бывшего мужа, в его стычке с Дереком она приняла сторону Феликса и этим неоспоримо доказала свою неискренность.
Теперь же все ее благие размышления о будущем пошли прахом. Джин не знала, что будет дальше, и, вопреки тому, что сказала дочери, изнывала от соблазна еще хоть раз — в последний! — увидеться с Дереком.
Дома ее ожидала записка Мэб. Джин развернула ее дрожащими руками, но о Дереке там не было ни слова. Мэб сообщала, что после работы отправится ужинать с другом. Пусть Джин не беспокоится и не ждет ее. Брайан благополучно проводит ее до дома хоть посреди ночи.
Джин горестно вздохнула. Счастливица Мэб! Она уверена в будущем. В нем нет места ни нежеланной беременности, ни браку, заключенному скорее из необходимости, чем по любви.
При мысли о том, что весь вечер проведет в одиночестве, Джин испытала разочарование. Она надеялась, что Мэб после работы вернется домой. Ей хотелось поговорить с дочерью — вернее, если честно, расспросить ее о Дереке. Мэб, однако, явно решила, что мать высказалась о своих отношениях с Дереком, и тема эта закрыта.
Тактичная девочка, мрачно подумала Джин. Я категорически объявила, что не хочу встречаться с Дереком, кого же, кроме себя самой, винить, если Мэб поймала меня на слове?
И все же ее упорно преследовала мысль о Дереке, который ужинал в отеле один-одинешенек. А может, он бродит по городу? Или же сидит у себя в номере, ожидая ее звонка?
Долго же ему придется ждать, с силой сказала себе Джин. Как я могу ему позвонить? Неужели он надеется, что я просто сниму трубку и поболтаю с ним о том о сем, словно его появление в Валдизе — самый естественный для него поступок? Нет, я совсем не такая, и он это знает. А потому должен знать и то, что я чересчур рассудительна — чересчур стара, — чтобы играть в эти игры.
И все же он приехал…
Джин загнала эту мысль в дальний уголок сознания, твердя себе, что не должна тешить себя нелепыми иллюзиями. Разве можно в здравом уме поверить, что Дерек проделал долгий путь только для того, чтобы повидаться с ней? Это невозможно. Этого просто не может быть!
Тогда почему он здесь?
Нет, решила Джин, больше не буду забивать себе голову этими глупостями. Так можно добиться лишь одного: развеять в дым и без того зыбкий островок нормальной обыденной жизни, который мне за эти три недели удалось сотворить. Пусть я пока еще плохо сплю по ночам, пусть страдаю и мучаю себя запретными воспоминаниями, — рано или поздно я все это преодолею. Должна преодолеть. Иначе просто нельзя.
Войдя в спальню, Джин остановилась перед зеркалом. Боже, ну и видок! Судя по всему, скоро она опять станет такой, какой была до поездки в Грецию. Даже лицо заметно побледнело, и великолепный южный загар понемногу теряет свою силу.
Покачав головой, Джин отвернулась от зеркала, и тут ее осенило: может быть, все-таки стоит встретиться с Дереком — именно здесь и именно сейчас? В обыденной обстановке, без роскошных декораций Тиноса он увидит Джин такой, какая она есть на самом деле. Не загорелой искусительницей, как ему казалось на острове, а затюканной домохозяйкой без малейших претензий на элегантность и красоту.
Джин вдруг стало трудно дышать. Одна мысль о том, чтобы позвонить Дереку и предложить ему встретиться на нейтральной территории, безмерно пугала ее. Джин всерьез опасалась, что, стоит ей вновь увидеть Дерека, и она не сумеет скрыть своих подлинных чувств. Она выдаст себя, и это будет так унизительно…
Джин спустилась в кухню вынула из холодильника одинокую бутылку рейнвейна, откупорила ее и, прихватив бокал, вернулась в спальню.
Жаль, что нельзя напиться вдрызг, невесело думала Джин, раздеваясь, чтобы забраться в ванну. Тогда я, быть может, сумела бы заглушить бесплотные голоса, которые твердят и твердят, что я теряю последний шанс стать счастливой.
Она допивала третий бокал, когда в дверь позвонили.
Решив не обращать на это внимания. Джин уютно вытянулась в горячей пенной воде, но ощутила укол беспокойства, когда звонок повторился. Черт, уныло подумала Джин, неужели я оставила ключ в замке, и Мэб не может отпереть дверь снаружи?
С минуту поколебавшись, Джин отставила бокал и выбралась из ванны. Обернувшись в купальное полотенце, она вышла на лестницу. Сверху хорошо была видна входная дверь — и в замке, само собой, торчал ключ. А еще при свете уличного фонаря Джин разглядела мужской силуэт за дверью, и сердце ее забилось чаще.
Дерек. Это он, больше некому. Брайан, жених Мэб, гораздо ниже ростом. Джин застыла словно изваяние.
— Джин! — громко крикнул Дерек. — Я знаю, что ты дома! Я видел твою машину.
Джин растерянно моргнула, гадая, откуда Дерек знает, что это именно ее машина. Она никогда не говорила ему, на чем ездит. Разве что…
Разве что ему сказала об этом Мэб! И тут для Джин стал окончательно ясен смысл записки, которую оставила ей дочь. Она ошиблась, подумав, что Мэб смирилась с ее решением. Дочь, которая знала Джин ничуть не хуже нее самой, поступила именно так, как боялась поступить ее мать: позвонила Дереку.
Притворяться, что ее нет дома, не имело смысла.
— Сейчас открою! — крикнула Джин и бегом бросилась в ванную,
Собственное отражение в зеркале и на этот раз ее не порадовало. Голову она вымыла, но волосы еще не успели высохнуть. Сбросив купальное полотенце, Джин накинула старенький шерстяной халат и, забежав в спальню, наспех подобрала волосы и закрепила их черепаховой заколкой. Затем, не давая себе задуматься, она сунула ноги в домашние туфли и стремительно сбежала по лестнице.
Из распахнутой двери потянуло промозглым холодом, и Джин задрожала — не столько от ветра, сколько при виде Дерека, который стоял у крыльца, опираясь рукой о стену. Под серым кашемировым пальто на нем были черные брюки и серый свитер с высоким воротом.
— Дерек! — воскликнула Джин с плохо сыгранным удивлением, словно лишь сейчас обнаружила, кто пришел. — Входи, пожалуйста.
— Спасибо.
Он оттолкнулся от стены и шагнул через порог. Узкий коридорчик, когда в него ступил Дерек, показался еще уже, и у Джин от близости Дерека перехватило дыхание. Стараясь не выдать себя, она светским тоном продолжала:
— Пожалуйста, побудь в гостиной. Я присоединюсь к тебе через минуту, вот только переоденусь и…
— Нет. — Дерек вдруг резко обернулся и оказался лицом к лицу с Джин. Только сейчас она смогла как следует разглядеть его и с тревогой отметила, что он заметно похудел, осунувшееся лицо было усталым и бледным. — Не нужно переодеваться и приходить через минуту, — тяжело дыша, проговорил он. — Пожалуйста, Джин. Ты мне нравишься такой, какая есть.
Джин смотрела на него, не в силах отвести глаз.
— Я… — Она запнулась, не зная, что теперь делать. — Зачем ты приехал, Дерек?
— Как будто ты не знаешь.
— Не знаю. — Джин зябко обхватила себя руками за плечи. — Ты один?
— А с кем же? — Дерек на миг закрыл глаза, а потом с усталым вздохом открыл. — Ладно, — сказал он, обхватив пальцами одной руки ее запястья, скрещенные на груди. — Иди ко мне, и я тебе все расскажу.
Джин затрепетала, не в силах совладать с собой. Дерек совсем рядом. Дерек прикасается к ней! Это прикосновение так подействовало на нее, что она не могла утаить свою дрожь.
— Ох, Джин, — пробормотал он и, отбросив на миг все попытки объясниться, порывисто притянул ее к себе. — Если бы ты знала, как я измучился!