Кольца Афродиты

— Не знаю. Я помню, как покупал билет у смотрителя — весьма нелюбезного малого. Он предупредил меня, что сегодня закроет музей рано. Еще он продал мне кружку довольно противного чая. Последнее, что осталось в памяти, — это как я наклонился рассмотреть замарские реликты, которые, по моему глубокому убеждению, являются подделками. Беатрис незаметно повела носом.

— Мистер Солтмарш, относительно вашего чая… Грэм дотронулся до живота, и лицо его исказила гримаса.

— Я не хотел бы говорить об этом. Боюсь, что чай пришелся мне не по вкусу.

— Я подозреваю, что вам подмешали яд, сэр. Солтмарш уставился на Беатрис:

— Подмешали яд? С какой стати?. Беатрис поднялась.

— Вернемся к этому позже. Наша первая задача — выбраться отсюда.

— Да, разумеется. Сейчас уже довольно поздно. — Солтмарш неловко поднялся на ноги и схватился за край стоящего рядом шкафа, чтобы удержаться. — Дайте мне несколько минут, и я смогу подняться по лестнице.

— Нет смысла подниматься по ней. Вход вверху плотно заблокирован массивным шкафом. Если и есть какой‑нибудь рычаг, с помощью которого его можно сдвинуть, он хорошо запрятан. Я не смогла его найти.

— Что же нам делать?

— Мы должны поискать другой выход из этого подземелья, иначе нам придется проторчать здесь до утра. Было видно, как вздрогнул Солтмарш.

— Боже правый! Я подумал о возможных последствиях, если нас обнаружат здесь вместе завтра утром.

— Преимущество мое как вдовы в том, мистер Солтмарш, что мне не нужно чрезмерно заботиться о своей репутации.

— Это верно в отношении вас, миссис Пул, — ровным тоном проговорил Солтмарш, — а вот миссис Йорк более уязвима.

— К счастью, я знаю, что могу рассчитывать на ваше молчание.

— Миссис Пул, не сомневайтесь, что я скорее умру, чем открою ваш секрет, но мы не можем быть уверены в том, что никто другой его не знает. Мне не хотелось бы говорить об этом, но я должен сказать.

— Что вы имеете в виду, сэр? Солтмарш стиснул зубы.

— Если узнать, кто скрывается под именем миссис Амелия Йорк, сумел я, то об этом сможет узнать и кто‑то еще. Беатрис застонала:

— Выбраться отсюда понуждает меня не только беспокойство о моей репутации, сэр. Есть и другая причина.

— Что за причина?

— Очевидно, что, кто бы нас здесь ни запер, он не намерен выпустить нас отсюда слишком скоро. А может быть, и вообще.

— Как понимать ваши слова, что миссис Пул нет дома? — раздраженно спросил Лео, сверля взглядом миссис Чеслин. — Где она, черт побери?

— Простите, сэр, но я не знаю. Она не докладывает мне подробно о своих планах. И тут, милорд, главная проблема вот в чем. Если бы существовал твердый распорядок в доме, то…

— Когда она уехала? Куда собиралась ехать? В какое время вы ожидаете ее возвращения? Отправилась ли она пешком или наняла экипаж?

— Миссис Пул редко когда сообщает о подобных вещах. Лео шагнул через порог.

— Она уехала одна или с кем‑то? Кто‑нибудь приходил к ней? Она уехала в карете?

— Нет, сэр. — Миссис Чеслин отступила в вестибюль. — Она ушла пешком одна. Сказала, что у нее свидание. В голове у Лео мелькнуло подозрение.

— У нее была вуаль на шляпе? Миссис Чеслин широко открыла глаза.

— Да, сэр. Откуда вы знаете?

— Где леди Растон?

— Она и мисс Арабелла отправились кататься в парк с мистером Бернби и леди Хейзелторп. — Миссис Чеслин бросила испуганный взгляд на часы. — Они уехали за несколько минут до пяти часов. Вернутся примерно через час.

— Я подожду миссис Пул в ее кабинете.

— Вам будет удобнее дожидаться ее в гостиной. Я принесу чай.

— Забудьте о чае. Он мне не нужен. — Лео пересек холл и толкнул дверь в кабинет Беатрис.

— Хороший распорядок в доме полностью исключил бы подобные вещи.

— Осторожнее, миссис Пул. — Свет свечи отражался в очках Солтмарша, который из мрака снизу смотрел на нее. — Если вы упадете, наше положение еще более осложнится.

— Я почти вынула эту проклятую штуку. — Беатрис находилась наверху большого шкафа и, согнувшись, пыталась выдернуть металлическую решетку из камня, в который она была вделана.

Крепкая трость Солтмарша служила ей рычагом. К счастью, железные штыри, удерживающие решетку, давно проржавели и прочностью не отличались.

За двадцать минут до этого, после тщательного осмотра помещения, Беатрис обнаружила большую решетку в стене под потолком. Она сделала вывод, что скорее всего это воздуховод для подачи свежего воздуха в подземелье.

Солтмарш, к его величайшему огорчению, едва держался на ногах после отравления злополучным чаем и не смог отговорить Беатрис, когда она заявила, что намерена взобраться на шкаф.

— Почему вы думаете, что этот ход ведет наружу? — только и смог спросить он.

— Видите, как колышется пламя свечи от воздуха? — Она кивнула на быстро уменьшающийся огарок свечи, который стоял наверху шкафа. Пламя трепетало от тяги, идущей из решетки. — Я чувствую даже сырость и запах тумана.

Беатрис пыталась выломать решетку тростью, но она готова была пустить в ход даже зубы, лишь бы отодрать злосчастную решетку. Она намерена была выбраться на свободу во что бы то ни стало. Мысль о том, что придется провести здесь всю ночь, приводила Беатрис в смятение. Сейчас она гораздо острее обычного реагировала на все, нервы были напряжены, и ей казалось, что какой‑то невидимый зверь бродит по подземелью.

Подобного никогда раньше Беатрис не испытывала и не могла объяснить причину своей тревоги и отчаяния.

Встревожит ли Лео ее отсутствие? Если, конечно, он затруднит себя визитом к ней.

При мысли о Лео она еще сильнее налегла на свой импровизированный лом. Скорее всего Монкрест так и не соизволил навестить ее сегодня. Она даже не получила от него простого букета цветов.

— Миссис Пул, я вижу, вы делаете успехи.

— Да, пожалуй. — Беатрис заставила себя отбросить посторонние мысли и сосредоточиться на том, чем занималась в данный момент. Еще будет время, чтобы разобраться в своих чувствах к Лео. Лишние эмоции не помогут ей выбраться из заточения.

Беатрис казалось, что неприятная, нездоровая атмосфера подземелья с каждой минутой все больше сгущалась. Она чувствовала это всем своим нутром. Пронизывающий холод в углах, куда не достигало пламя свечи, словно превращался в нечто материальное. Она готова была поклясться, что на ее ощущения влияет эманация, исходящая от древних реликтов в шкафах.