Холодная ночь

— Выбор, знаешь ли, очень велик. И я тебя совершенно ни от чего не удерживаю.

Теперь, когда туман рассеялся, я хорошо видела, что происходит. Видимо, мы с ней парили над деревьями за домом. Мое внимание привлекло какое-то движение внизу — Лукас и Балтазар с силой вонзали лопаты в землю, копая мне могилу.

— Это же мой сон! — О, если бы я могла заплакать. Мне это было просто необходимо! — Один из снов про тебя. Ты их помнишь?

— Ну конечно нет. — Она выглядела оскорбленной.— Это же твои сны. Твое предвидение будущего. Я не имею к этому никакого отношения. Если ты и видела меня, то точно так же, как видела их.

— Ты сказала, что я не захочу узнать, что они делают. Потому что если бы я вглядывалась внимательнее, то смогла бы предвидеть смерть.

Девушка-призрак наклонила голову. Ее белокурые волосы взъерошил какой-то невидимый ветерок.

— Тебе пора забыть о жизни, которую ты потеряла. Время принять свое будущее.

— Забыть? Ты думаешь, я могу забыть Лукаса? И какое, интересно, меня может ждать будущее, если я умерла? — Туман вокруг нас вновь сгустился, закрывая ее. — Отстань от меня!

Тут я подумала про Лукаса и пожелала оказаться рядом с ним.

«Я вернусь к тебе, клянусь. Я уже здесь!»

Туман исчез. Я оказалась на полянке позади дома Вудсонов, рядом с невысоким холмиком. Балтазар прихлопывал землю лопатой, а Лукас на коленях стоял около могилы. Я почувствовала запах его пота, земли и травы. Небо порозовело. Начинался новый день — без меня.

Лукас опустил голову. Горе пригнуло его к земле, и это зрелище оказалось для меня почти невыносимым.

«Пожалуйста, увидь меня, — думала я, — сосредоточившись на запахах и предметах вокруг, на всем, что было таким реальным и осязаемым. — Лукас, пожалуйста, увидь меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...»

— Лукас!

Оба они подскочили.

— Ты это слышал? — спросил Лукас. Балтазар кивнул:

— Это... это прозвучало как... Это невозможно! Да! Я сделала это! Сосредоточившись на «здесь и сейчас», я вложила всю свою волю в воспоминание о том, что и как чувствовало мое тело. Как я выглядела. И на какой-то миг я снова увидела себя — призрачные руки, призрачные волосы, — и Лукас с Балтазаром ахнули. Они меня заметили!

Но эйфория меня отвлекла, и я почти мгновенно исчезла из виду. Смогу ли я это повторить? Я толком не знала, как сумела это в первый раз. Быть мертвой так сложно!

— Балтазар, — произнес Лукас. — Я сошел с ума?

— Не думаю.

— Значит, ты тоже ее видел?

— Да. — Лицо Балтазара вдруг озарила догадка. Уж не знаю, какое откровение ему явилось, но хорошим оно явно не было. — О боже...

— Что? Что тебе известно? — воскликнул Лукас. Балтазар начал расхаживать взад-вперед вдоль могилы.

— Если Бьянка родилась от двух вампиров с помощью призраков...

— Так, — сказал Лукас.

— И одним из вариантов будущего было стать полноценным вампиром...

— Так, — повторил Лукас. Глаза его расширились.

— Значит, второй вариант был не просто смерть, а превращение в призрака. Вот почему Оливьеры с ума сходили, как хотели, чтобы она поскорее завершила превращение. Альтернативой вампирству никогда не была жизнь. Только превращение в призрака. — Балтазар поморгал, глядя на то место, где они меня заметили. — Вот она им и стала.

Мне очень хотелось, чтобы Балтазар ошибался, но, к несчастью, каждое его слово звучало разумно и логично.

— Видишь? — Девушка-призрак снова подплыла ко мне. — Вот это мы и пытались тебе все время сказать.

— Что значит «пытались все время сказать»? — не поняла я.

— Ты помнишь? — Она торжествующе улыбнулась, и в ее улыбке я прочла послание, появившееся во льду в академии «Вечная ночь».

«Наша».

Значит, призраки считают, что могут объявить меня своей собственностью? Что ж, они сильно ошибаются, и я им это докажу.

— Я не ваша, — сказала я девушке-призраку, парившей в воздухе передо мной. На ней было белое прозрачное платье, больше похожее на старомодную ночную сорочку. Возможно, она в нем умерла. Но если так, я обречена вечно носить белую рубашку и синие хлопчатобумажные пижамные штаны с нарисованными на них облачками. Я посмотрела на себя и увидела пижамные штаны — слегка просвечивающие, как и вся я, но, вне всяких сомнений, те самые. Просто супер. — Я принадлежу только себе.

— Но ты одна из нас! — Ее зеленоватое лицо светилось в мягком свете зари. — Разве ты не понимаешь, что так намного лучше?

Лукас повернулся к Балтазару:

— Если она призрак, то как мы сможем с ней общаться?

— Я здесь! — закричала я, но они не услышали. Кажется, Балтазар не мог подобрать нужных слов.

— Нас, вампиров, учат, как избегать призраков, а не как с ними разговаривать.

— А кто знает? — У Лукаса в глазах застыло отчаяние. — Существует ли способ? Хоть какой-нибудь? Я такого не знаю... может, его и нет... Черт побери, он должен быть! Должен. — Он посмотрел на могилу и зажмурился.

— Я думаю, не мешай, ладно? — Вид у Балтазара был не более обнадеживающий, чем у Лукаса. — Может, кто-нибудь в Черном Кресте знает?

Лукас застонал:

— Куча народу. Но ни к кому из них я больше обратиться не могу. Разве только... может быть...

Он обдумывал — всерьез обдумывал! — возможность обратиться в Черный Крест, хотя всем охотникам наверняка отдан приказ убить его на месте. «О нет,— подумала я,— Лукасу нельзя этого делать! Он расстроен, сбит с толку, но это кошмарная идея...»

Мир снова растворился в голубоватом тумане, а я утратила ощущение телесности. В некотором смысле это раскрепощало (словно летаешь во сне), но мне не нравилось не иметь тела. Тело — это хорошо. Тело подсказывает, где ты находишься и что можешь сделать. Мне очень не хватало моего тела, на которое я могла положиться.

Пока я пыталась как-нибудь материализоваться, снова появилась девушка-призрак.

— Со временем ты научишься получать от этого удовольствие. Но, конечно, сначала нужно привыкнуть.

— Пока я еще не привыкла. — Когда я обращалась только к ней, мои слова напоминали нормальную речь, хотя вслух я ничего не произносила. — Нужно поговорить о том, что со мной произошло.

— Ну, говори.

— Ну не здесь же, пока мы плаваем в воздухе, заблудившись неизвестно где. И вообще, отведи меня в какое-нибудь настоящее место. Куда-нибудь, где мы обе будем настоящими.

— Хорошо.

Туман мгновенно исчез. Мы с ней стояли на чердаке дома Вика, недалеко от портновского манекена, все еще одетого в щегольскую шляпку с перьями. Я чувствовала заплесневелый запах старых книг и видела вокруг кучи хлама, хотя их слегка поубавилось — часть вещей Вик отнес к нам в винный погреб. Деревянные половицы просвечивали сквозь наши прозрачные ноги.

Девушка-призрак самодовольно улыбнулась. Я бы даже могла назвать ее хорошенькой, если бы не выражение ее лица. Прямые белокурые волосы были коротко пострижены, у нее был узкий подбородок, решительный нос и внимательный, проницательный взгляд. Я с удивлением сообразила, что она на пару лет моложе меня. Точнее, была на пару лет моложе, когда умерла. Только сейчас до меня дошло, что я уже никогда не стану старше. Почему-то это показалось мне более непоправимым, чем все остальное.

Призрак сказала:

— Я Макси О'Коннор и умерла здесь почти девяносто лет назад. С тех пор так и живу в этом доме. Ты тоже будешь к нему привязана, потому что умерла здесь, но я тебе сразу говорю — это мой дом. Я вам разрешила временно поселиться в подвале ради Вика, но это все. Посещать — пожалуйста. Но не жить.

Можно подумать, я захочу его посещать! Ее имя показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла сообразить откуда, да в общем, и не особенно стремилась.

— Ты призрак. — Следующая фраза далась мне с трудом, но я справилась. — Как и я.

Макси кивнула.

Фу-у-у! Призрак! За последний год в академии «Вечная ночь» я научилась ненавидеть и бояться призраков. Насколько я понимала, они пугали и мучили людей — тот, что жил в доме Ракель, был настоящим монстром. А теперь я одна из них. Отвращение оказалось действительно сильным, я предпочла бы быть вообще ничем. Только сейчас я по-настоящему поняла решительный отказ Лукаса становиться вампиром. Превратиться в кого-то, кем я никогда быть не собиралась — и никогда не хотела, — означало утратить что-то важное в самой себе, может быть вообще полностью потерять себя. Он понимал это всегда.