Параллельно любви

- Да ладно, не злись. – Алексей вроде бы попытался её задобрить, но на лице промелькнуло удовлетворение. – Я просто спросил.

Подобное притворство Марина даже ответом не удостоила. Промолчала, но Асадов сам напомнил ей о сути их разговора.

- Так почему ты не хотела идти ко мне за помощью?

- По этому вопросу не хотела.

- Марин…

- Я боялась, что ты… Обидишься, в общем.

- Обижусь? – Алексей непонимающе смотрел на неё.

Очень трудно было об этом говорить, приходилось подбирать практически каждое слово, да ещё люди вокруг… Сбивали с мысли.

- Мы же говорили об этом… Тогда. Ты хотел, а я… отказалась, в общем. А теперь вот…

- Марин, что за глупости?

Она кинула на него быстрый взгляд.

- Не обиделся?

- Я уже давно на тебя не обижаюсь.

Она умоляюще на него посмотрела, и он тут же стал серьёзным.

- Я не думаю, что приёмный ребёнок мог нас… то есть, спасти положение. Тогда. Дело ведь не в усыновлении, я прав? Дело в ребёнке. Вот в этой маленькой девочке и больше ни в ком.

Ужасный, ужасный разговор. Марина не сразу сумела отвести взгляд от глаз Алексея, а это нужно было сделать. Вновь повеяло какой-то безнадёгой, и Марина поспешно отыскала глазами Юлю.

- Ты долго на меня злилась, Марин?

Не нужно было пояснять, о чём он говорит, произносить какие-то лишние слова. Она только плечом дёрнула, якобы рассержено.

- Может, я до сих пор на тебя злюсь?

Алексей улыбнулся.

- Не злишься.

- Ещё раз так улыбнёшься, и разозлюсь.

- Откуда ты знаешь, как я улыбаюсь? Ты же на меня не смотришь?

Это была такая игра, которая обоих сводила с ума.

- Я знаю, - пробормотала Марина, не удержавшись, и в который раз порадовалась, что подбежавшая Юля спасла положение. – Наигралась?

- Да, я попить хочу.

- Садись давай. – Алексей притянул девочку к себе и усадил к себе на колени. – А пирожное?

- Да!

- Нет, - покачала головой Марина. – Тамара Ивановна что скажет, когда ужинать не захочешь?

- А я… А я ей скажу, что пирожных наелась!

Алексей рассмеялся.

- Вот, правильно. Надо всегда говорить правду. Пошли пирожное выбирать?

Юля с готовностью кивнула и взвизгнула, когда Асадов поднялся и немного подкинул её вверх.

Марина наблюдала за ними, как они стоят у витрины, выбирают самое красивое пирожное, и боялась, что всё это больше никогда не повторится.

« « «

- Я очень рада, что всё хорошо закончилось, - понизив голос, проговорила Валентина Алексеевна, посмотрев на сына, который устроился в кресле напротив и выглядел не на шутку серьёзным. Но тут же отвлеклась на внука, который, отпустив колено отца, направился к деду, размахивая пластмассовой машинкой. Валентина Алексеевна внука поддержала, боясь, что он упадёт, запнувшись о край ковра.

Григорий Иванович Антону улыбнулся, поймал его, а потом посмотрел на жену и сына. Кивнул.

- Я тоже рад. Что всё устроилось.

- Это уже тебе спасибо, папа.

- Вся моя заслуга в нужных знакомствах, а это… - Он лишь рукой махнул.

- А это сыграло важную роль.

- Но ты её видел? Ну что ты, мой хороший? Иди к бабушке… - Валентина Алексеевна усадила ребёнка к себе на колени и поцеловала в тёмную макушку. Антон посмотрел на бабушку, закинув голову назад, чтобы видеть её лицо, а потом указал ручкой на отца. – Кто там, папа? – Алексей невольно улыбнулся, наблюдая за ними.

- Видел, Алёш? – повторил Григорий Иванович вопрос жены.

- Видел, вчера. Хорошая девочка. Глаза огромные, смотрит, словно в душу заглядывает.

- Ну, дай бог, дай бог, - пробормотала Валентина Алексеевна. – А Марина?

Алексей грустно улыбнулся.

- Она счастлива.

Родители быстро переглянулись, думая, что он не заметил. А он всё заметил. Мать натолкнулась на взгляд сына и неожиданно почувствовала неловкость.

- А Тоня с Толей? – попыталась она выкрутиться.

- Всё хорошо, мам. Они уже познакомились и…

- А вот и кофе! – Соня появилась в комнате с подносом в руках и окинула всех быстрым взглядом, отметив возникшую при её появлении паузу. – Григорий Иванович, вам чёрный?

- Ему со сливками, - ответила Валентина Алексеевна, перебив мужа, и совершенно не обратила внимания на то, как он недовольно поджал губы. Алексей лишь усмехнулся, наблюдая за всем этим. – Я всё пытаюсь отучить его пить кофе, особенно вечером, но пока не выходит.

- Да, поэтому ты портишь мне его сливками и молоком, чтобы я сам от него отказался, да? – съязвил Григорий Иванович, не спуская с жены глаз, но та лишь нетерпеливо отмахнулась.

- Гриша…

Алексей поднялся и забрал у матери сына, который уже и без того тянул к нему ручки.

- Милый, ты кофе будешь? – Соня посмотрела на него и улыбнулась.

Он засмотрелся в её счастливые глаза, а потом покачал головой.

- Не буду.

- Я! Я! – требовательно возвестил Антон Алексеевич и указал на поднос.

Асадов покачал головой.

- И ты кофе не будешь.

- Да!

- Нет.

Родители рассмеялись, а Антон выразительно насупился. Алексей поцеловал его в надутую щёку.

- Твой характер, Алёш, просто копия. Ты тоже любил права качать с младенчества. И ведь не плакал, просто «Дай!» и всё тут.

Соня улыбнулась, потом подошла и встала рядом с Алексеем. Одёрнула сыну футболочку.

- Вы правы, Валентина Алексеевна, он Лёшина копия. Особенно, когда дуется, как сейчас.

Асадов нахмурился.

- Я никогда не дуюсь.

- Дуешься, я лучше знаю. – Она звонко рассмеялась. Антон потянул к ней руки, и она забрала его у мужа.

- Я не дуюсь, я злюсь. Это несколько разные вещи.

- Сейчас у Антоши такой интересный возраст, - вмешалась Валентина Алексеевна, стараясь сменить тему. – Только наблюдай. Ему всё интересно, всё любопытно. Дети такие милые в этом возрасте.

Алексей взглянул на жену и заметил, как та едва заметно, но досадливо поморщилась. Наверное, подумала, что это он мать подговорил на подобные замечания.

- А я жду, когда подрастёт, - улыбнулся Григорий Иванович, - когда можно будет его забирать на выходные. За городом детям приволье будет.

Соня растерянно моргнула и обратила непонимающий взгляд к мужу.

- Детям? – с улыбкой, но несколько напряжённо проговорила она.

Родители как-то сконфуженно переглянулись, и Алексей с трудом подавил вздох. Конечно же, Соня всё заметила и насторожилась.

- Детям, Сонь, детям, - разулыбался Алексей и в упор на жену уставился. Довольно многозначительно, надо отметить. Соня покраснела, он даже не понял от чего – от смущения или от злости.

Ничего удивительно, что родители вскоре засобирались домой. Они каждый раз спешили уехать, как только улавливали возникающую между сыном и невесткой напряжённость. Алексей поначалу старался их останавливать, начинал убеждать, что им показалось, но потом понял, что ничего хорошего из этого не выходит и лучше, чтобы родители, на самом деле, уехали, и лишний раз не расстраивались.

Проводив родителей, Алексей прошёлся по пустой квартире, сегодня даже у няни Маши был выходной, Людочка после того, как подала ужин, ушла домой, и в квартире было непривычно тихо. Заглянув в детскую, он увидел жену, которая ходила по комнате, укачивая на руках хныкающего Антона. Заметив его в дверях, Соня махнула на него рукой.

- Уходи, - шикнула она, - увидит тебя, вообще не уснёт.

- Давай я его укачаю.

- Не надо.

- Соня…

- Я сама!

- Не кричи, - еле слышно рыкнул он и дверь закрыл, весьма недовольный тем, что его выпроводили.

Антон на самом деле долго не засыпал, Соня появилась в спальне только спустя минут сорок. Выглядела раздражённой и на него, Алексея, поглядывала с подозрением. Асадов смотрел телевизор, даже особо не стараясь вникнуть в суть фильма, просто наблюдал за судорожными попытками главного героя выпутаться из щекотливой ситуации, и на жену внимания не обращал. Она походила по комнате, присела перед туалетным столиком, но постоянно косилась на Алексея, стараясь в зеркале поймать его взгляд. Ей не терпелось начать какой-то разговор, Асадов это понимал, но она почему-то не решалась. В конце концов, скрылась ненадолго в ванной, а оттуда появилась в соблазнительной сорочке, шёлк мягко струился по её телу, а небесно-голубой цвет оттенял глаза.