Страница 25 из 65
До сих пор он не произнес ни единого слова, хотя сидел вместе с нами, на кухне. Знаю случаи, когда с непривычки некоторые люди принимали его за глухонемого. Но это не так, уверяю. Николаша способен услышать, как в соседском подвале плодятся мыши. И говорить он умеет, только редко хочет.
Обычно он молчит. Когда человек сидит рядом, невозможно не почувствовать, одобрительно он молчит или не очень, насмехается или сочувствует. Наши флюиды говорят за нас лучше нас. И слушают лучше.
Но Николаша умеет затаиться и не посылать вообще никаких сигналов, так что через пять минут забываешь о его присутствии. Он рядом, ты вроде бы видишь его, но не чувствуешь реакции, поэтому для тебя его как бы не существует. Всегда удивлялась, как это у него получается, и восхищалась.
Мне бы так научиться.
Первое время я забывалась и в Николашином присутствии рассказывала вещи, не предназначенные для мужских ушей. Молола языком все подряд.
Известное дело, что могут намолоть друг другу женщины.
Чтобы не попадать впросак постоянно, я научилась контролировать себя и отсекать на выходе все лишнее.
Или почти все.
Николаша принес три рюмки. Я понюхала - и правда виски. Напиток скорее всего неразбавленный. В этом доме натуральные продукты не портят. Я отхлебнула - гадость, но отказываться не принято.
- Вы, наверное, знаете, что умер дядя Генрих... - начала я издалека, с трудом подбирая слова.
- Обижаешь, подруга, мы были на похоронах. Не знаю, утешит ли тебя это, но похороны были грандиозные - море белых цветов, оркестр из областной филармонии, прощание с телом в мэрии. Еще бы!
Местная достопримечательность. Не у каждого города есть свой дядюшка
Генрих и своя Мэй Валлоу. Хорошие были похороны. Торжественные, но душевные, без чванства.
- Да-да. Конечно.
- Но ты не подумай, мы бы и так пошли, - спохватилась подруга, увидев, что я пригорюнилась.
- Не сомневаюсь, солнце мое мистическое. Я не о том... Тут такое дело... - я растерялась, не зная, как сказать.
- Да не жмись ты, говори прямо, - рубанула Натка.
- Хорошо, - решилась я, - Знаешь ли ты, что дядя умер внезапно? Только что бегал, суетился, изводил домочадцев - и привет.
- Да, слышала. Но случаются и более странные вещи, - она поставила пустую рюмку на стол.
- Разумеется, - поддержала я, - Например, то, что потом отравили
Павлика.
- Что? - растерянно переспросила Натка.
- Ты не ослышалась - отравили.
- Кого?
- Ой да Павлика же! Читай по губам: нашего Павлика отравили. Дали ему яду. Хотели убить совсем, но просчитались с дозой. Что тут непонятного?
Две пары глаз посмотрели на меня в упор, одна с нарастающим интересом, другая с ужасом.
- Николаша, нам необходимо выпить, - решила Натка, - Тащи всю бутылку и убери, ради бога, эти наперстки. Мы собираемся пить, а не нюхать.
Верный рыцарь повиновался.
- Выкладывай подробно, - это предназначалось уже мне.
Я тоже повиновалась и выложила подробно.
- Ты, часом, не шутишь? - недоверчиво спросила подруга.
- Не шучу... Ну, что скажете? - поинтересовалась я и, не сдержавшись,
передразнила подругу, - Случаются и более странные вещи?
- Значит, следователь тебе не поверил.
- Не поверил. А ты? - спросила я подругу, - Ты веришь?
Она ответила не сразу, но убежденно:
- Я - верю. Все складно выходит: одно к одному, аж дух захватывает.
Выходит, про свои подозрения насчет дяди ты не сказала?
- Неа, не сказала. Хотела, но он так на меня посмотрел! Как будто я у него жену увела. Понимаешь...
Насчет дяди - это чистой воды догадка, основанная на убеждении, что богатые дядюшки сами по себе не умирают, а если умирают, то не внезапно, а если внезапно, то не пропадает завещание, а если пропадает, то их наследников не травят всякой гадостью и не похищают, а женихов наследниц не избивают. Если бы дядю похоронили по-человечески, тогда можно было бы настоять на эксгумации, проверить, убедиться, что я брежу, а так... Боюсь, мы никогда не узнаем, от чего он умер на самом деле. Улики, если они были, вылетели в трубу крематория. Ищи ветра в поле. Но в данный момент для меня важнее другое - найти Макса и остановить убийцу. Эдакими темпами он всю семью уничтожит.
- Понятно. Кого подозреваешь? - деловито осведомилась Натка, пыхнув сигареткой.
- Себя, - ответила я. Натка поперхнулась табачным дымом и натужно закашлялась. Я заботливо похлопала ее по спине и добавила, - В умственной отсталости. Я не понимаю, кто мог придумать и провернуть это. Смерть дяди и
Павлика была бы выгодна всем прочим наследникам, но...
- Но подозрительнее всех выглядите вы с Максом, - подхватила подруга,
- Он - потому что исчез, в принципе - в принципе, - подчеркнула она, заметив, что я неодобрительно покачала головой, - Если абстрагироваться от того, что он из себя представляет, вернее - чего не представляет, то можно подумать, что Макс сбежал, когда понял, что Павлик выживет, а его собственные преступные намерения вот-вот раскроются.
- Ну да, а я, если абстрагироваться от алиби, - в тон подруги подхватила я, - Потому что со мной пока, слава богу, ничего не случилось.
Не случилось и с тетей, но, допустив на секундочку мысль, что она причастна к похищению собственного сына, можно сразу сдаваться в Кащенко. Примут с распростертыми объятиями смирительной рубашки. Без вариантов.
- А кого подозревают менты?
- Я думаю, Грету.
- Гретку? О боже мой, почему?
Я пересказала подруге историю с пропавшей чашкой.
- И что? - спросила она, выслушав.
- Чашку искали везде, включая городскую свалку. Получается, что ее не выбросили, а спрятали в надежном месте. Дом и сад исключаются - ребята из милиции перевернули там все, можешь мне поверить. А Грета призналась
Хмурому, что по просьбе тети пыталась в тот вечер дозвониться до больницы, чтобы узнать о состоянии Павлика, но не смогла - было все время занято, а тетя ныла, и тогда кузина решила прогуляться до больницы. Понимаешь, она единственная призналась, что выходила из дома. То есть теоретически - теоретически! - она могла спрятать чашку по пути в больницу. Поэтому я и думаю, что подозревают ее... Хотя мне кажется, что, когда я приехала, Нюси с Максом не было тоже, они вошли следом за мной. Но в отличие от Греты они молчат. И я молчу. И ты, смотри, тоже молчи! Я уверена, что они выходили по своим делам, не имеющим отношения к чашке. Да знаю я, что ты скажешь! Что
Макс и все такое... Макс - олух. Он не то что убить - чихнуть без посторонней помощи не может. И вообще! Я не собираюсь искать улики на родственников, я собираюсь сделать нечто обратное - доказать их невиновность, только пока у меня плохо получается. Я тут подумала, прикинула по всякому... Возможно, что существует Икс. Предположим - неизвестный наследник. Как тебе эта идея? По-моему, восхитительная, потому что в виновность Макса я никогда не поверю.
- Надо действовать, - заявила подруга, - У тебя есть план? Конечно, есть, о чем я! - уверенно воскликнула она.
- Есть ли у вас план, мистер Фикс?.. - я хмыкнула, - Да нет у меня никакого плана. К сожалению, я не мистер Фикс. Пока у меня одни предположения и ничего сверх того. Смотри: если я не брежу, то некий неизвестный, будем называть его для удобства Икс, открыл сезон охоты на дядиных наследников, поэтому хорошо было бы знать, кто и на каких условиях наследует, чтобы предотвратить следующее преступление. Но завещание, которое смогло бы пролить свет, в том числе и на Икса, бесследно пропало.
Конечно, не само по себе. Ему, как мне кажется, приделали ножки. Поэтому остается рассуждать. Итак, Павлик в больнице, там негодяю его не достать.
Макс похищен, давайте называть вещи своими именами. Тетя с Гретой запуганы.
Одна - избиением жениха, другая - исчезновением сына. То есть неизвестный так думает, что тетя запугана.
Но она пока не в курсе, и я позабочусь, чтобы была не в курсе как можно дольше. Вопрос: кто следующий?