Страница 24 из 65
- Допустим, - с неохотой признал Хмурый, - Хотя меня ваши доводы не убеждают. Слабые доводы... Знаете, сколько дел у меня в производстве? Четырнадцать. Че-тыр-над-цать! - произнес он по слогам, - А знаете оперативную обстановку в городе? Только за последнюю неделю двадцать восемь трупов.
Неприятное воспоминание больно клюнуло в печень. Постойте, о чем это я? Но Хмурый не дал времени опомниться.
- Город взбесился. Следователи, оперативники, эксперты, анатомы работают на пределе возможного, по шестнадцать часов в сутки без выходных.
Мы падаем от усталости, а вы хотите, чтобы я занимался орфографическими ошибками вашего кузена, - с усталым осуждением произнес Хмурый, - Но в розыск мы его объявим, это я обещаю... Как нарушающего условия подписки и уклоняющегося от следственных мероприятий, - Хмурый переложил бумажки из одной стопки в другую, - У вас есть что-то еще?
И зачем я пришла сюда?.. Дура. Мартышка слабоумная. Чувствовала, что не стоит. Нет, приперлась. Не зря в детстве мама пугала меня дяденьками-милиционерами. Как всегда, она оказалась права. Помощи от них не дождешься. Спасение утопающих - дело рук понятно кого.
Чтобы еще раз я помогла следствию - да ни за что, да ни в жизнь! Лучше уйду в монастырь отмаливать грехи человечества.
- Да нет, у меня все. Не смею отрывать вас от оперативной обстановки.
Я выскочила на улицу и со злостью пнула ржавую консервную банку.
Блям-блям-блям... - возмутилась она.
...Я спокойна, я совершенно спокойна. Все хорошо, все просто прекрасно. Я спокойна. Мои мышцы расслаблены, а помыслы чисты. Я возьму иго его на себя и научусь от него, ибо кроток и смирен он сердцем, и найду я покой душе своей...
Рысью пересекла раскаленную Плошку (какой умник распорядился спилить деревья?) и позвонила.
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем мне открыли.
- Привет, Николаша, - поздоровалась я, - Натка проснулась?
Натка - именно тот человек, который мне сейчас нужен. Волевая, решительная, воинственная, презирающая всех мужчин до единого. За исключением, пожалуй, Николаши. Типичная амазонка, но не допотопная, присыпанная нафталином амазонка из Каппадокии, а вполне современная отечественная модель, усовершенствованная до приятной глазу симметрии. В том смысле, что при беглом рассмотрении у нее не наблюдается обеих грудей.
- А-а-а! - с радостным воплем бросилась мне на шею подруга. На ней были алые лосины, обтягивающие жилистые ноги и плоский зад, и узкая трикотажная маечка.
История нашего знакомства уходит корнями в песочницу. А дело было так: дядя купил мне новую лопатку - совершенно чудесную, красную, блестящую, с удобной ручкой. Довольная и гордая я выкатилась на улицу и направилась в общественную песочницу, чтобы, естественно, похвастаться. И вот подошла ко мне серьезная девочка с глазами-оливинами и попросила:
- Дай поиграть.
Насчет "попросила" - ее вариант, я убеждена, что приказала.
И я, будучи безотказной дурехой, подчинилась.
- Подари.
Я опять подчинилась. А потом несколько часов подряд заливалась горючими слезами и никто не мог меня успокоить. Но Натка оказалась нежадной - иногда она давала мне поиграть моей же собственной лопаткой. Так нас прибило друг к другу.
Натка считает, что до сих пор отрабатывает лопатку. Я считаю, что правильно делает: лопатка-то была и правда шикарной.
Странно, я так ясно вижу ту самую злополучную лопатку, ту песочницу, теплый мелкий песочек, утекающий сквозь пухлые пальчики с коротко остриженными, грязными ноготками и оставляющий на ладошке сюрприз - то обгоревшую спичку, то камешек, то скрюченный окурок, то зеленое стеклышко, вижу серьезную девочку с глазами чуть навыкате, себя саму - толстую, краснощекую (и куда, спрашивается, все делось?), в желтых штанишках, безутешно рыдающую, еще не знающую, что придет день, когда захочу поплакать и не смогу - слезы-то, ек, кончились, слишком много потратила тогда на лопатку. Я так ясно вижу, как ветер лениво перекатывает песчинки и раздувает наши куличи, и слышу звонкие голоса, что этого не может не быть.
Оно не ушло, не пропало. Оно и сейчас существует - может, в параллельном мире, может, в перпендикулярном, - и будет существовать вечно. Или немного дольше.
- А-а-а! Ника-а-а!
- Солнце мое горластое, - не выдержала я, - Не могла бы ты отключить звук, иначе я оглохну прежде, чем состарюсь.
Натка послушно закрыла рот, клацнув красивыми крупными зубами. Если бы женщин выбирали как лошадей, ей не было бы равных.
- Я так и знала, - успокоившись, произнесла она, - Что ты придешь.
Вчера три раза выпадала дама червей, а это верный признак приближающегося катаклизма. Читала книжку "Циклон "Блондинка" ? Это о тебе, милочка,
прочитай обязательно. К сожалению, автор, плененный твоими голубыми глазами, преуменьшил последствия, но в остальном...
- Я тоже рада видеть тебя, - ответила я, прошмыгнув мимо нее на кухню.
- Ты невнимательна, - сообщила я, стащив со стола одиноко лежащий толстый кусок вареной колбасы и прикидывая, чем бы еще поживиться, - У меня глаза банально серые, а не голубые. Слушай, кушать хочу - умира-аю. Где у вас хлеб?
- А что это было? - озабоченно поинтересовалась подруга, - Неужели
Николашин бутерброд?
- Не знаю чей. А они у вас что, именные? Пардон, Николаша, не знала, каюсь. В принципе я цивилизованный человек и не стану посягать на чужую собственность, но только в том случае, если мне тоже выдадут большой именной бутерброд. Э, в чем дело? - спросила я, заметив, что хозяева не торопятся залезть в холодильник.
- Мы поспорили на бутылку виски, кто из нас ленивее. И, кажется,
Николаша проиграл, - подруга многозначительно посмотрела на любовника и потребовала, - Гони бутылку!
- А при чем колбаса?
- При том, что по условиям пари можно лежать, читать, смотреть телевизор и навещать санудобства. И никаких вылазок на кухню!
- Ой, да ленитесь вы на здоровье! - разрешила я, - Я не гордая, когда голодная, обойдусь и без вас, - я открыла холодильник и быстро выгребла содержимое - молочную колбасу, кусок отварного мяса, маринованные рыжики и аджику, - Прошу, хозяева дорогие, не стесняйтесь. Или по условиям вашего пари жевать тоже возбраняется?
- Раз Николаша проиграл, то можно все. Гуляем! - радовалась Натка, проворно набивая рот снедью и судорожно проглатывая ее, - А ты заблуждаешься насчет своих глаз. Когда ты смотришься в зеркало и видишь в нем себя, они действительно серые. Но стоит тебе увидеть красивую цацку, а тем паче мужчину, - она презрительно скривила губки, - Твои глаза превращаются в два лазоревых блюда с запретными плодами. А поскольку мужчины не упускают возможности покрутиться вокруг тебя... Заметь, милочка, я их не осуждаю, я их жалею...
О родовой предрасположенности мужчин (за вычетом Николаши) к глупости
Натка готова самозабвенно рассуждать часами напролет. После разговора со следователем я склонна согласиться с ней и в этом вопросе. Однако я не за тем пришла, поэтому деликатно увела разговор в сторону:
- Рассказывай, как живешь, как бизнес.
- Какой к дьяволу бизнес... Одни убытки, блин.
Натка, конечно, прибедняется. У нее клиентура - закачаешься. Брюлики, норковые манто и "мерсы" со столичными номерами атакуют подругу со страшной силой. Особенно в марте. Им, как ни странно, тоже хочется красивых иллюзий. Но Натка редко берет деньги. Она говорит, не в них счастье.
А "плохие" деньги не берет никогда. Говорит, чтобы не засорять карму.
- Слушай, я ведь по делу пришла.
- Догадываюсь, подружка. Выкладывай. А ты, Николаша, быстро гони виски, - распорядилась подруга.
Огромный детина с бычьей шеей и оттопыренными ушами послушно вышел.
В который раз я отметила, что, несмотря на внушительные габариты, передвигается он абсолютно бесшумно. Удивляться решительно нечему, если иметь в виду Николашину биографию: сначала призвали парня в армию, попал в десантные войска, потом, отслужив, оказался в спецподразделении активных операций при ФСБ, о чем сам Николаша вспоминал неохотно, говорил туманно, все больше намеками и только по глубокой пьянке. Боец, одним словом. Когда он распрощался с органами (звучит зловеще, но обошлось без крови), чему немало способствовала мутная волна расформирований, передислокаций, отставок, утрусок, назначений и прочих внутренних разборок, Николаша сумел затеряться на бескрайних просторах родины, где и встретил Натку. В результате он умел делать все, но особенно хорошо у него получались три вещи - молчать, скользить тенью и прикидываться ветошью.