Страница 64 из 70
* * *В ночном Нью-Йорке снег. Уснул, затих Нью-Йорк.Под мокрым снегом он промок, продрог.В нем воздух за день, кажется, прогорк.Дневная суета, бескрылый торг!Но торг не кончен. Бродят у витринМальчишки — и подходит господин,И юноша, прекрасный, как павлин,Вдруг выступает из ночных глубин.Два фонаря рассеивают мрак,А там, в аллее, черный кадиллак.В нем проститутку задушил маньяк.Он режет ей над сердцем странный знак.Смутна луна, туманен ореол.Вот наркоман: он делает укол.Он в белом парке негра подколол:Ведь мертвый черный — меньшее из зол.О небоскребы, темный вертоград!Никто не выбросился? Нет, навряд:Кому охота прыгать в снегопад?(Несчастный случай — частный случай, брат.)* * *Да – «тем не менее, однако, все-таки»:Невзрачный луч в серомохнатом облаке,И пальма колоссальным одуванчикомКруглится над седым и серым странником.В небурной речке отблески и проблески(Не первый образец земной символики),И пеликан рыбешку серебристуюСхватил (она мелькнула быстрой искрою).А палевые лепестки шиповникаОпали все — от утреннего дождика? —И крылышко оторванное бабочкиСинеет в ручке синеглазой девочки.В неяркой роще апельсинно-пальмовойНеисцеленный греется расслабленный.Здесь олеандры. Да, но нет сирени. ИШмель не жужжит в непахнущем жасмине. И –Да, «все-таки, однако, тем не менее»?С балкона низвергаются глицинии,И полуотвечает на сомнениеПолуулыбка мировой гармонии.* * *Двенадцать миллиардов летНазад — вселенная возникла.Еще не умер Магомет,И даже не было Перикла.Душа, приветствуй бытие!Люблю вселенную в апреле.Ведь если б не было ее,То где бы мы с тобой сидели?От радости захохочу…Вселенная, мое почтенье!И непременно я хочуЕе поздравить с Днем рожденья.Я приглашаю, господа!Отпразднуем в роскошном зале.Шампанского! Но вот беда:Мне точной даты не сказали.* * *Не нарушает тишиныЗакат китайско-желтоватый,И ветки голубой сосны,Бескрылые, полукрылаты.На синем запечатленыДве неподвижные ракиты,И тень сапфирная волныЛежит у лодки позабытой.И слабым пламенем горятВершины снежные на юге.(Здесь две дороги: на Царьгради на Багдад). Как бы в испугеВсе ждет. Ни чаек, ни цикад.Синеют горные отроги.И слышно, как молчит закат,Как бы задумавшись о Боге.* * *Морщины – трещины. От времени, от бремени.Грызут минуты, как термиты,Земную радость. Только в адском пламениСгорят, забытые, заботы?Или сгорит печаль в сиянье розовомСтраны божественно-блаженной,Где во дворце лазурно-хризопразовомХрустальный зал многоколонный?Мы улетим в Элизий… Нет. Но жалким стариком,Назло житейскому Борею,«Печаль моя светла». «Мне грустно и легко», –Я улыбаясь повторяю.Мы не войдем в сияние Элизия:Нас бог любви туда не пустит.Но утешает нежная поэзия —Дарохранительница грусти.И лучше — проще: домик у опушки, наЮру. Скамья, береза, ясень.И медленно бредя за тенью Пушкина,Мы встретим болдинскую осень.* * *Кто может сосчитать морской песок? ВеснойЯ шел по берегу, устало:Я точно сосчитал песчинки — до одной.Но двух песчинок не хватало.Песок… Моя судьба — песочные часы:Переверни — и всё сначала.Я все шучу. Из белой полосыПесчинка в черную упалаНавек. Но не горюй: вновь солнечный восходНад морем, волны заблестели,И Афродита-Муза вновь плыветНа раковине Боттичелли.Ну а душа — моллюск. Но створки отворят,Совсем невзрачные снаружи,И вдруг увидят мой несовершенный клад:Некрупных несколько жемчужин.Пусть раковиной бледной и пустойЯ на песке похолодею:Но светлый Мусагет из раковины тойС улыбкой вырезал камею.* * *Огромная лазурь Айя-Софии!В зеленовато-золотой громаде,В том бирюзовом озере, в том чудеКлубились мощно светы неземныеАпофеозом: полдень в Цареграде!Казалось, византийские святыеВо храм вернулись, дивно-золотые,Высоким сонмом, воинством победным.В лазурных сферах, в райском вертоградеВеликолепным празднеством бессмертнымМозаики и мраморы сияли.Архангелы великие звенелиНад византийским городом имперским –И круглые турецкие щитыС арабской вязью — золотом на черном –Трофеями военными виселиВ сиянии божественно-просторном,Не затмевая вечной красоты.