Страница 61 из 70
* * *– Все будет прекрасно, – сказал Гавриил Азраилу:– Небесные силы разгонят нечистую силу.– О если б скорее! Здесь трупы святых полководцев.Убил Заклинателя змей Отравитель колодцев.О если б скорее! Мне грустно, мне Зло надоело,Наскучило Зло, я тоскую в краю Вельзевула.И темный Борей навевает кручину рутенам,И тучи глухие над тихим твоим Борисфеном.И злобный стервятник уносит к чудовищам темнымТу светлую душу, ту Деву – мы знаем, мы помним.А все-таки верь, что достанется Свету победа,Что снова к Персею, сияя, летит Андромеда,Что срубит герой, разрубив наши рабские узы,Смертельную голову многозмеиной Медузы.Мне снится, что Зло обезглавлено светлым Персеем.Мы ждем – но дождаться, мой друг, мы уже не успеем.* * *Окружена публичными домамиСтариннейшая церковь в АмстердамеВ любом окне по непречистой даме.И прислонились к стенке писсуараМладой турист, девица и гитара.Над ними свет закатного пожара.И отражается в воде каналаКрасавица с таблеткой веронала.Она стареет — и она устала.И тридцать три малайца-сутенера(Для девочек непрочная опора)К двум неграм подошли — для разговора.И девочка, купившая наркотик,Ругает их, кривит увядший ротик.К ней ковыляет бледный идиотик.По-разному живут на свете люди.Большой закат напоминал о чуде,А проповедник говорил — о блуде.Свобода выбора… Свобода воли…А если всем определяет ролиСам Саваоф на огненном престоле?ПАМЯТИ ЯКОВА ВИНЬКОВЕЦКОГОВ этом доме живут долгожители,Обыватели и отравители(А напротив живут – небожители).Вечерами весенними, летнимиТридцать ведьм развлекаются сплетнями,Осуждают губами столетними.И тринадцать вампиров морщинистых(С париками на лысинах глинистых)Разъезжают на бесах щетинистых.И выносят они обвинительныйПриговор пришлецу из пленительнойСветозарной страны, небожительной:«Да, казнить! Он соседей сторонится,У него от безделья бессонница,Он до нашей еды не дотронется,Он питается ветром и грозами,Говорит он не с нами, а с розами,Облаками, туманами, звездами».Стал преступник скромнее, смиреннее.Поздно! В тихое утро весеннееПриговор – приведен – в исполнение.* * *Новорожденные младенцыУсердно машут кулачками.Участвовать хотят пришельцыВ житейской драке – или драме?Наверно, их предупредили,Что в жизни драться им придется.В краю усилий и насилийДерутся пухлые уродцы.Вот если бы не кулачками,А крылышками вы махали!В краю, где правит хмурый КаинС его угрюмыми грехами,Вы жить не стали бы. СкорееПовисли бы у колыбелей(Нет, не летая, нет, не рея)И холодели бы, твердели –И улыбались, недвижимы,Как равнодушные скульптуры,Как мраморные херувимы,Как золоченые амуры.* * *Лежит потемневшее сеноВ пустом вечереющем поле.Лежит непроросшее семя,Своей не сыгравшее роли.Так холодно, блекло и немо!Так осень белеса и вяла,И небо — как бледная немочьНад этой природой усталой.Три птицы, как жалкая мелочь,Разбросаны в тусклой печали.Безлюдно. Листва отшумела,Как будто и ветки устали.Ты скажешь: наскучивший символ,Давно надоевшая притча.(Лишь мерин, облезлый и сивый,Заржал, свою молодость клича.)И ночь от усталости, что ли,Подходит неспешно, несмело.И всё это, в общем, без боли,И всё — мое частное дело.* * *Нет, не капризничай, не привередничай,Скажи Создателю спасибо.Не будь, душа, упрямой поперечницей,Взгляни смиреннее на небо.Печально, что тебе совсем не нравитсяТобой одушевленный грешник,Что не сужден тебе, молодка-девица,Прекрасный праведник-нездешник,Что не живем с тобой в закатах розовых,В жемчужно-яшмовых палатах,Что сохнем под житейскими угрозами,В печально-будничных заботах.А все же — сад с левкоями, тюльпанами,И зреет нежная малина,И вечерами тихими, туманнымиМы долго слушаем Шопена.А в полдень пчелы на кустах акции(Жаль, кончился сезон камелий),Котенок спит на книге о Венеции,Куда вернемся мы в апреле.