Страница 60 из 70
* * *Нейтронная бомба не тронет меня.— Не тронь меня, бомба, — я тихо скажу. —Мой Ангел стоит, от печали храня.К тому же я занят: я рыбу ужу.А впрочем, кончаются годы мои.На дереве жизни последний листокТрепещет над холодом темной струи.Прощай, моя рыбка! Прощай, червячок!Но мне говорят, что конец не конец,И ждет меня встреча в небесной стране.Там душу простят, поведут под венец,И это, наверно, понравится мне.Не надо бояться. Там вечность и рай.Я смело вступлю на таинственный мост.— О, ехать так ехать, — сказал попугай,Когда его кошка — из клетки — за хвост.* * *Хотя цвели, так нежно-пышно, вишни,И горлышко настраивала птица,И, может быть, прощал грехи ВсевышнийИ воздавал за доброе сторицей;Хотя на столик, бывший в полумраке,Вдруг полилось полуденное пламяИ стали уши, острые, собакиБольшими розовыми лепестками;Хотя сияли чашка и тарелка,И луч висел небеснейшим отрезком,И за окном фонтан вдруг загорелся,Волшебный Феникс, несказанным блеском,И все окно зажглось алмазной гранью —Но ты был грустен, смутно недоволен:Тебе хотелось райского сиянья,Которого ты тоже недостоин.* * *Серели, желтели развалины(Колонны и – старец седой).Три облака были расставленыНад сине-зеленой водой.Казались янтарными сливамиТяжелые бусы твои,И бусинками некрасивымиКазались глаза змеи.Сияние было мелодией,А тоненький хамелеонЗастыл прекрасной уродиной,Знакомый с древних времен.Был близок берег Далмации,Был парус и кипарис.Одной обнаженной грацииДарил улыбку Парис.А может быть – берег АркадииИ звоны дриад (и цикад).Овальные две виноградиныСлегка отражали закат.* * *Мраморный фонтан многоузорный,Опоясанный арабской вязью.Голубой павлин глотает зерна.Он персидский принц — не видишь разве?Розовеет персик, дозревая.Он, конечно, самым нежным станет.Птица из чирикающей стаиКлюнула его, червя пугая.Розовато-желты абрикосы,Изжелта зеленоваты сливы.Золотые пчелы или осыНаселяют сад листошумливый.Источил жучок мирок пахучий –Листья ароматные шалфея.Свет сквозь них теперь проходит лучше,Тень узорчатая кружевнее.Белый голубь, мертвый, у беседки,Где Зарема пела о Селиме,И плющом задушенные веткиС листьями увядшими, сухими.* * *У фракийского берегаТень сиренево-палева,Но осеннее деревоПревращается в зарево.Мало сосен и вереска,Зелень – чахлая, серая.Там, где горы Болгарии,Лиловатое марево.Тени юга и севера,Тени древней истории.У дверей баптистерияТень тирана Тиверия.С юга, с моря Эгейского,Веет арфа Эолова.Небо отсвета райского,Море ярко-лазорево.Арка старая, серая,В желтых розах (из Персии),И бормочет ЭгерияО неясном бессмертии.* * *По долине пролегаетПуть извилистый земной,А долина зарастаетЛебедой и беленой,Лопухом, чертополохом,Чернобыльником, репьем.Мы с покорным, слабым вздохомВоздух горьковатый пьем.Но бормочем, как ни странно,Про заоблачный Эдем,Где огромная полянаОрхидей и хризантем.Гиацинты и левкоиТам сияют и поютИ придумавшим такоеПредлагают там приют.И, как синие стрекозы,Души реяли, покаВ белые большие розыПревращались облака.* * *Слышно, как Лермонтов песню заводит на Тереке.Слышно – доносится выстрел из Южной Америки.Видно, как нищий замерз на холодном пристанище.Слышно — тоскует солдат по убитом товарище.Видно, как вишни цветут, умирают в Японии.Слышно, как физик жене говорит о плутонии.Видно, как бронзовый Царь поскакал за Евгением.Видно, как месяц встает над последним сражением.Слышно, как Данте бормочет стихи о чистилище.Слышно — в пещере взрывается бомбохранилище.Видно — казнимый глядит на летучее облако.Видно — на кнопки нажали два розовых робота.Слышно — шумит Карфаген, победителя чествуя.Видно — под Петей Ростовым лошадушка резвая.Впрочем, не стоит так долго о смерти, о гибели?Скажем: на Остров Блаженных блаженные прибыли?