Страница 55 из 64
Он вздохнул и посмотрел на замок, где скрывалась Элспет. Последние два месяца после свершившегося над Изабель и ее любовником правосудия он продолжал донимать Элспет своими письмами и подарками. Сначала изредка, а затем все чаще Кормак получал в ответ короткие слова благодарности за подарки. Некоторые же из них возвращались назад, как предметы, которые рыцарь не должен посылать даме. В своих язвительных отказах Элспет иногда употребляла некоторые его дурацкие выражения. И в этом он черпал надежду на возвращение ее расположения.
Кормак, правда, продолжал надеяться, что ему не придется прибегать к унизительной процедуре, полагая, что его писем и подарков будет достаточно. Однако ему следовало бы лучше знать Элспет. У нее была своя гордость, а он втоптал ее в грязь. И Кормак лучше кого бы то ни было понимал, каково находиться в таком положении. Она отдала ему все что могла, а он бессердечно отверг ее. Он поступил с Элспет так же, как Изабель поступила с ним. Досадно было сознавать, что у нее хватило сил и мудрости выбраться из этой ловушки, тогда как он не смог вовремя сделать этого. Что ж, если она хочет, он приползет к ней на коленях, чтобы снова завоевать ее сердце.
– Ты уверен, что готов сделать это? – наверное, уже в сотый раз спросил Дугал.
Оглянувшись на Кристофера, Агнес, своих шестерых братьев и семерых кузенов, которые приехали вместе с ним, Кормак слегка улыбнулся.
– Я должен. – Он бросил взгляд на Пейтона, который держал поводья кобылы, доставленной Кормаком в качестве очередного подарка, от которого Элспет вежливо отказалась. – Да, должен.
– Я думал, ты уже достаточно унижался перед известной тебе женщиной, – сказал Пейтон.
– О да, более чем достаточно. Однако в отличие от Изабель Элспет бросила к моим ногам свою гордость, а я оказался настолько глуп, что не смог оценить этот драгоценный дар. Теперь пришло время ответить ей тем же. Я только надеюсь, что мне не придется унижаться слишком долго, если она все еще испытывает добрые чувства ко мне.
Пейтон посмотрел на Кристофера, стоявшего рядом с Дугалом и наблюдавшего за Кормаком широко раскрытыми глазами.
– Может быть, следует сказать Элспет о мальчике, прежде чем ты представишь ей его?
– Думаю, будет лучше, если я сделаю это лично, – ответил Кормак. – Иногда женщинам кажется, что ребенок – лучшее доказательство глубоких чувств между теми, кто сотворил его. Я хочу, чтобы Элспет могла посмотреть мне в глаза и понять, что это не так, – Кормак пожал плечами. – Я также надеюсь, что, увидев мальчика, она не свяжет его в своих мыслях с Изабель.
– Да, пожалуй, так будет разумней, – согласился Пейтон.
– Не удивляйся, время от времени у меня бывают проблески разума. – Кормак улыбнулся, а Пейтон рассмеялся. – Признаюсь, я был удивлен, когда никто из вашего клана не явился ко мне.
– Сначала было такое намерение, но, когда стало ясно, что ты решил ухаживать за Элспет, страсти улеглись. – Пейтон посмотрел на замок. – Ну, по крайней мере у мужчин. Так ты действительно собираешься ползти к ней на коленях? – спросил он, снова повернувшись к Кормаку.
– Да, кажется, придется.
– Не могу поверить, что Элспет до сих пор настаивает на этом. Она никогда не была такой мстительной и неумолимой.
– Ты когда-нибудь был влюблен, Пейтон? Когда-нибудь отдавал все, что у тебя есть, чтобы потом получить плевок в лицо?
– Нет, – тихо ответил Пейтон. – Вот как ты, оказывается, поступил с Элспет.
– Сейчас ты, наверное, готов убить меня?
– Есть такая мысль. Неужели ты действительно сделал это?
– Так считает Элспет, а кому, как не ей, лучше знать? И кто, как не я, знает лучше, каково испытывать унижение? Я едва не задохнулся, когда услышал, чего она потребовала от меня. Я не собирался ползать перед ней, ног потом вспомнил ту пустоту, которая возникла в моей душе, когда она ушла. Теперь я уверен, что, если не смогу вернуть Элспет, эта пустота будет сопровождать меня всю жизнь.
– В таком случае действуй, – резко сказал Дугал, – и не обращай на меня внимания, если я буду рыдать от позора нашей семьи.
– Хорошо иметь поддержку родственников, – вздохнул Пейтон и улыбнулся, услышав смех Кормака. – Есть только одно утешение, – добавил он серьезно, когда Кормак медленно опустился на колени. – Когда моя тетя увидит, что ты делаешь, она не позволит продолжаться этому безобразию, даже если Элспет не прекратит его. Тогда у тебя по крайней мере появится возможность встретиться с Элспет и поговорить с ней.
– Да, это обнадеживает, – признал Кормак.
Ему потребовалось призвать на помощь всю свою волю, чтобы начать двигаться но дорожке, опираясь на руки и колени. Он вынужден был подавить свою гордость и не обращать внимания на то, что за ним наблюдает множество людей. Кормак молился, чтобы Пейтон оказался прав, говоря, что его унижение скоро кончится. Он готов был продолжать движение в такой позе, но не был уверен, что сможет долго справляться со своей гордостью. Так или иначе, он должен преодолеть препятствие, отделяющее его от Элспет.
– Она отправила кобылу назад, – сказала Молди, входя в спальню, которую делила с мужем.
– Ну, это уж слишком. Прекрасная лошадь, – тихо сказал Балфур, глядя в окно на большую группу молодых людей у ворот.
Молди тоже посмотрела в окно и нахмурилась:
– Элспет знает, что он здесь, но ничего не предпринимает. Она ужасно упрямая девчонка. Я понимаю ее боль и гнев, но ей надо быть более гибкой, иначе она может навредить самой себе.
– Еще рано вмешиваться, любовь моя. Конечно, она не должна позволить ему уехать, но, похоже, пока он не собирается делать этого. Посмотрим, что будет дальше. Должно быть, наша девочка проявляет осторожность и выжидает. Думаю, Элспет не верила, что он приедет.
– Скорее, она не позволяла себе надеяться на это. – Молди вгляделась в толпу у ворот. – Что он делает?
Балфур удивленно чертыхнулся, затем тихо засмеялся:
– Он ползет.
– О нет. Нет! – Молди бросилась к двери. – Это недопустимо! Ей следует немедленно выйти к нему, или я вытащу ее за волосы!
– Ты уверена, что стоит вмешиваться?
– Да. Элспет не должна спокойно наблюдать из своей спальни за его унижением, иначе потом будет сама страдать. Я не думаю, что ей на самом деле хотелось видеть Кормака в таком положении.
– Какой позор, – пробормотал Балфур, в то время как его жена выбежала из комнаты. – Однако ему не следует долго оставаться на коленях, иначе он может испортить свои прекрасные чулки. – Балфур хотел последовать за своей женой, но, поняв, что она должна вернуться через пару минут, поспешил назад к окну. – Ты победила, моя девочка, – сказал он и стал думать, как и когда ему следует тоже вмешаться в происходящее.
Элспет посмотрела на короткую записку, которая была послана вместе с лошадью.
«Я приехал за тобой, моя дорогая.
Кормак».
«Какая самонадеянность!» – подумала она, хотя ее сердце учащенно забилось в предчувствии встречи. Он совсем рядом. Он хочет быть с ней. Почему же она не бежит и не бросается в его объятия?
– Потому что боюсь, – призналась Элспет вслух, испытывая недовольство собой.
В течение двух долгих месяцев она находилась в ужасном состоянии. Она доводила себя до полного изнеможения, пытаясь избавиться от душевных мук. Сотни раз она задавала себе вопрос, что еще можно было сделать, чтобы Кормак полюбил ее. Здравый смысл говорил ей, что она сделала все, на что способна женщина, но ее чувства противоречили здравому смыслу.
Кормак очень обидел ее, но в какой-то степени она и сама виновата, так как ожидала от него слишком многого и в кратчайший срок. Однако от этого ей не было легче. Ни в одной из своих записок он не признался ей в любви. Только просил прощения, называл ее ласковыми именами, говорил, что она нужна ему и всячески добивался ее расположения. Если бы не существовало Изабель, она давно приняла бы его. Но сейчас, хотя он и начал ухаживать за ней еще до того, как казнили эту женщину, Элспет не оставляла мысль, что она была его вторым выбором. Ведь Кормак начал посылать ей подарки и записки только после того, как открылась вся правда и Изабель посадили в тюрьму. До этого он так и не отказался от нее.