Страница 51 из 64
– Не важно, кем ты меня считаешь. Ты все равно поможешь мне.
– Не думаю.
– А я думаю, что поможешь, если хочешь увидеть живым своего сына.
Ошеломленный Кормак почти не слышал проклятий стражников, недоуменно глядя на Изабель. Ее губы раздвинулись в медленной самодовольной улыбке, и ему захотелось дать ей пощечину. Потребовалось некоторое время, чтобы он сумел взять себя в руки, осмысливая произнесенные ею слова. Сын? От Изабель? Это было невозможно представить. И почему, если она родила ему сына, он никогда не видел мальчика и даже ничего не слышал о нем? Кормак помял, что задал этот вопрос вслух, так как Изабель усмехнулась.
– Ты полагаешь, я должна была таскать с собой маленького незаконнорожденного ребенка, собираясь выйти замуж или путешествуя? Я хотела избавиться от него еще тогда, когда почувствовала, что твое семя укоренилось в моем лоне, но в отличие от прошлых подобных случаев не решилась сделать это, а потом в течение почти семи лет была вынуждена возиться с твоим отродьем.
От этих слов Кормак весь похолодел.
– Ты должна была сказать мне о ребенке. Если ты была тогда вдовой, мы могли бы пожениться. Если нет, то я взял бы сына к себе и сам вырастил бы его.
– Да, конечно. Но я решила, что он может пригодиться мне когда-нибудь. Как, например, сейчас, – сказала она настороженно. – Если поможешь мне, я отдам тебе сына. Он находится недалеко отсюда.
– Совершенно верно, недалеко, – произнес сэр Раналд, подходя к решетке. – Удивительно, что никто до сих пор не свернул тебе шею за все твои дела, моя дорогая невеста. Впрочем, мы скоро решим эту проблему.
– Проваливай, Раналд! – резко сказала Изабель. – Я хочу поговорить с Кормаком.
– Пытаешься подкупить несчастного парня тем, чего хочет любой мужчина? Я догадывался, что ты способна на все.
– Какой ты умный!
– Да, умный. Ты не знала, что я все эти годы подозревал тебя в убийстве моих родственников? Я начал внимательно следить за тобой еще несколько лет назад. – Сэр Раналд улыбнулся и вывел из-за своей спины худенького мальчика, наблюдая за тем, как побледнела Изабель и на лице ее отразились злоба и страх. – Кристофер, познакомься со своим отцом.
– Ты не имел права забирать ребенка и приводить его сюда! – взвизгнула Изабель.
– Думаю, имел.
– А откуда ты знаешь, что это мой мальчик? Может быть, я солгала Кормаку.
– Конечно, ты постоянно лжешь, но это действительно твой сын. Неужели ты думала, что сможешь прятать ребенка всю его жизнь? Да, ты мало заботилась о мальчике, однако время от времени навещала его, чтобы узнать, жив ли он еще. Старая служанка все рассказала мне. Ты сама знаешь, что твои слуги не очень-то предан тебе, и потому, миледи, мне не составило труда узнать, чей это мальчик и кто его отец.
Кормак почти не слышал, о чем говорили Раналд и Изабель. Все его внимание было приковано к мальчику, который напряженно смотрел на него в ответ на его пристальный взгляд. Глаза ребенка были глазами Кормака, а волосы – такого же цвета, как у его Алистера, и это подтверждало, что ребенок действительно его. Кое-что в нем было и от Изабель – линия рта и некоторые другие черты лица.
– Здравствуй, Кристофер, – тихо сказал Кормак хрипловатым от сдерживаемого волнения голосом.
– Здравствуйте, сэр, – ответил мальчик. – Вы действительно мой отец?
– Да. И должен признаться, для меня твое существование явилось сюрпризом.
– Конечно, сэр. Леди Изабель не сообщала сам обо мне, так откуда же вы могли знать о моем рождении? Няня Агнес говорила, что леди Изабель прячет меня, рассчитывая воспользоваться мной, чтобы привязать вас к себе покрепче, когда это потребуется. Няня Агнес говорила также, что мне следует подождать, а когда вы узнаете о моем существовании, я должен решить, хороший вы человек или нет.
– Надеюсь, решение будет в мою пользу. Сколько тебе лет, Кристофер?
– Через месяц будет семь.
Кормак сделал глубокий вдох, стараясь побороть нарастающий гнев. За все эти годы Изабель ни разу не упомянула о ребенке, и он не мог видеть, как мальчик рос! Не видел его первой улыбки, не слышал первых произнесенных слов. Все это Изабель тоже похитила у него. Кормак чувствовал, что готов просунуть руки через решетку, схватить Изабель за горло и придушить ее, не дожидаясь казни.
– Ты хочешь пойти со мной, Кристофер? Хочешь остаться у меня?
– А могу я взять с собой няню Агнес?
– Конечно, если она захочет, хотя, мне кажется, ты уже достаточно взрослый. Тем не менее она будет радушно принята.
Кристофер беспокойно взглянул на свою мать.
– И леди Изабель тоже пойдет с нами?
– Нет. – Кормак понимал, что будет трудно объяснить ребенку все сложности сложившейся ситуации, и потому просто сказал: – Думаю, ты больше не увидишь свою мать, так что лучше попрощайся с ней сейчас. – Глаза Кормака удивленно расширились, когда ребенок вздохнул с явным облегчением и робко взялся за его руку своей маленькой ручкой, а затем посмотрел на Изабель.
– Прощайте, леди Изабель, – сказал Кристофер, слегка поклонившись. – Теперь я буду жить со своим отцом.
– Нет! – закричала Изабель. – Ты не хочешь помочь мне, Кормак? Посмотри на мальчика. Я подарила тебе прекрасного сына. Ты в долгу передо мной. Будь ты проклят! Сделай что-нибудь! Неужели ты можешь повернуться ко мне спиной и уйти? Неужели допустишь, чтобы мать твоего ребенка повесили?
– Я ничего не должен тебе, – твердо возразил Кормак, – и могу только пообещать, что буду заботиться о Кристофере. – Он посмотрел на ребенка, который, казалось, ничуть не был тронут тирадой Изабель, затем снова взглянул на нее. – Думаю, что я сделаю это гораздо лучше, чем вы, леди Изабель. Полагаю, вам не избежать суда, так что лучше позовите священника. – Кормак кивнул на прощание Дугласам и пошел прочь.
– Боже, не могу поверить, что у тебя есть сын, – тихо сказал Уильям, садясь на кровать Кристофера рядом с Кормаком и наблюдая, как остальные трое родственников учат мальчика играть в кости. – У меня нет никаких сомнений, что он твой. Эта пожилая женщина тоже так считает, хотя сомневается, что Изабель могла бы точно определить, от кого у нее тот или иной ребенок.
Кормак улыбнулся, подумав о тучной женщине среднего возраста. Агнес без колебаний согласилась поехать куда угодно вместе с Кристофером. Окинув изучающим взглядом Кормака, она предложила ему и его родственникам отправиться в небольшой домик, куда поселила ее Изабель вместе с ребенком. Несмотря на то что Агнес старательно подбирала слова в присутствии Кристофера, она ясно дала понять, какой негодной матерью была Изабель, хотя полное отсутствие у нее интереса к сыну шло лишь на пользу ребенку. Кормак с болью понял, что Агнес, по сути, была настоящей матерью Кристоферу, и был рад, что им не пришлось разлучаться.
– Как обидно, что Изабель произвела его на свет незаконнорожденным, – обронил Уильям.
– Да, но теперь я позабочусь о нем как следует, – пообещал Кормак.
– А что ты думаешь по поводу того, что сказал тебе Дэвид? Ты будешь теперь добиваться руки Элспет?
– Я собирался сделать это, но как быть теперь? У меня сын от женщины, которая встала между нами.
– Но разве не Элспет пригрела потрепанного, безобразного кота? Разве не она взяла к себе ребенка, от которого все отказались? Неужели ты думаешь, что Элспет откажется принять мальчика только потому, что он был рожден Изабель? Если это так, то тебе лучше забыть о ней.
– Но ведь ты не знаешь Элспет.
– Мне достаточно того, что она освободила тебя от Изабель, и если бы не твоя клятва и долг чести, ты был бы свободен гораздо раньше. За это я готов целовать ее маленькие ножки.
– Что ж, попробую рискнуть попросить ее руки.
Глава 17
– Изабель заключена в тюрьму за убийство всех своих мужей.
Элспет ошеломленно смотрела на Пейтона, удивляясь тому, что кто-то еще не только разделил ее подозрения, но и довел дело до конца. Она опустилась на стул напротив Пейтона во главе стола в большом холле. Нехорошие слухи об этой женщине распространились сразу после смерти ее первого мужа, но мало кто предполагал, что она виновна в смерти всех своих мужей. Элспет нахмурилась. Пейтон вернулся к королевскому двору, как только отвез ее домой, и, значит, оставался там достаточно долго, чтобы узнать все новости. Ей, конечно, приятно было слышать, что Изабель должна поплатиться за все свои преступления, однако она подозревала, что это не единственная новость. И должно быть, то, о чем Пейтон пока не говорил, было очень важным, если он немедленно примчался с этим сообщением в Донкойл.