Страница 31 из 52
Он отошел в сторону от автомобиля, и смотрел, как он разворачивается. Вскоре звук мотора замер в отдалении.
Впервые в этом городе он доверился человеку. Ей было достаточно всего-навсего сказать им: «Он будет там каждый день». И он обнаружит, что его там поджидают, и обломки самолета никогда не будут подняты, и она не должна будет умереть.
Глава 16
Куги Мерсер сидел на крыше рубки. Он вытянул ноги во всю длину, а его совершенно прямая спина была прижата к мачте. В тусклом свете звезд он казался частью такелажа лодки, тюком свернутой парусины.
Он смотрел на отлив и фосфоресцирующие вспышки прибоя. Рыбацкие суда вышли в море два часа назад, и там, где в воду попали капли масла, в волнах покачивались маленькие радуги. Далеко в океане он видел новорожденный месяц, такой хрупкий, такой чистый ночью, что хотелось взять его и принести в лодку, чтобы он мог расти в безопасности. На нулевой широте не часто удается увидеть что-нибудь, так украшающее небо и столь прохладное на вид.
– Удача… – сказал ему Сэм Стоув. Он слушал Сэма почти час. Теперь Сэм ушел, и он мог сидеть на кабине и смотреть на сине-зеленое мерцание прибоя, радуги в воде и чистую луну.
Сэм походил на большинство людей. Они никогда не думали о том, что происходит прямо сейчас, в эту самую минуту; они могли думать только о том, что случится назавтра и на будущий год – тогда им нужно будет сделать то-то и то-то, и после этого они по-настоящему разбогатеют и счастливо проживут остаток жизни. Они повсюду высматривают и раскапывают проклятое барахло и так озабочены этим, что у них уже не остается жизненных сил для самой жизни. Им никогда не придет в голову посмотреть на прибой, на луну или заглянуть в собственную душу.
– Удача… – сказал Сэм. Он говорил Мерсеру об этом уже шесть месяцев, с тех пор как тот привел свою «Морскую королеву» в Пуэрто-Фуэго, отдал якорь и принялся за дело. Но это дело подходило только для сумасшедших. Сэм где-то услышал, что в каюте шкипера «Дореа», тридцатитонного кеча, разбившегося о коралловый риф неподалеку от этого побережья лет пять тому назад, имелся сейф, битком набитый необработанными изумрудами.
– Куги, я видел бумаги. Этот шкип вез камни в Лиму, когда его судно потонуло вместе со всей командой. Парень из Акаригуа сказал, что в портовых бумагах написана чистая правда – ничего незаконного и тому подобного. Удача… Вы находите посудину, и мы делимся. Это справедливо. Вы единственный человек, которому я сказал, где лежит это суденышко. Не будет и сотни фатомов.
– И акул там набито, как сардин в банке.
– Но ты же не боишься акул, Куги, старый черт!
– Я не боюсь и автомобилей, но не отправляюсь гулять по середине Авениды.
Сэм плюнул в море.
– Малый, ты же можешь спуститься в клетке!
– Сэм, я однажды видел, как парень спускался в клетке. Спустился и не поднялся – зацепился за обломок.
Сэм удалился, как обычно, расстроенным. Разговор он закончил обычными словами:
– Куги, никто не знает, где это судно, кроме нас с тобой. Никогда не забывай об этом. Если ты кому-нибудь расскажешь, то это будет приравнено к пиратству в международных водах!
– О'кей, Синбад, это наше собственное тайное богатство, и оно спрятано надежнее, чем в любом банке, который ты только мог бы назвать.
Мерсер смотрел на бахрому прибоя, в котором миллионами изумрудов дробилось отражение звезд. Там, где на воде рябили масляные радуги, блистали топазы, сапфиры, опалы, рубины и жемчуга. А над всем этим, насколько хватало глаз, сияла небесная диадема.
Услышав шаги, он подумал, что это вернулся Сэм Стоув, но голос был другой.
– Вы мистер Мерсер?
Хозяин оторвал голову от мачты.
– Это я, Джек.
– Можно подняться на борт?
– Поищите сходню, она только что вымыта и еще мокрая.
Когда человек подошел поближе, Мерсер узнал его: это был какой-то лайми,[13] время от времени показывавшийся на пляже. На этот раз ему не помешало бы побриться.
– Вы водолаз?
– Угу.
– Мне о вас рассказал Бриссинг, агент Ллойда.
– А-а, понятно, – он встал. Похоже, предстояла торговля. – Давайте, спустимся вниз и выпьем по глоточку виски.
Прежде, чем зажечь лампу, он закрыл иллюминаторы сетками от москитов. В них не было видно ни одной дырочки, а медный резервуар керосиновой лампы сиял золотом.
– У вас хорошее судно, мистер Мерсер.
– Оно всего-навсего следит за собой, Джек.
Англичанин не представился. Впрочем, так поступали многие обитатели Пуэрто. Он налил себе немного виски.
Бриссинг, представитель Ллойда, сказал Рейнеру, что в городе имелся только один хороший водолаз. Мерсер не стремился ободрать клиентов, но его было трудно нанять. Он брался только за интересную для него работу. Рейнер не рассказывал Бриссингу, какую работу он хотел провести. Он лишь забрал свою сумку с молнией. На этот раз он оставил ее в другом пансионе – дряхлом особнячке под названием Кастильо Марко, расположенном в самом конце набережной, там, где от нее отходила дорога, ведущая на полуостров. Всякий раз, когда «мерседес» будет направляться в город, он непременно проедет мимо этого места.
Вместо паспорта он дал консьержке банкноту в пятьдесят песо, как подсказал один из гидов. Денег оставалось уже не так много, но для Мерсера должно было хватить.
– У вас есть подводная камера? – обратился Рейнер к хозяину.
– Предположим, что нет.
Рейнеру в эти немногие первые минуты следовало решить, насколько он может доверять Мерсеру. Если хоть кто-нибудь из «некоторых людей» услышит, что водолаз ищет «Глэмис Кастл», ему, скорее всего, попытаются помешать, и не остановятся перед убийством. Об этом обязательно нужно было сказать, и добавить еще одну-две вещи.
Ему понравилось лицо водолаза. Оно было практически плоским, кирпичного цвета. Нос, казалось, забыли вовремя приделать, и криво, наугад прилепили к лицу. Типично саксонские глаза глядели спокойно. Рот во время разговора искривлялся самым невероятным образом, а когда его обладатель молчал, плотно сжатые губы образовывали прямую линию над большим квадратным подбородком. Голос был грубым и хриплым, как у многих, кому приходится слишком часто бывать на слишком большой глубине.
Они сидели на рундуке украшенном изысканной азиатской росписью; переборки украшали панели резного дерева. Медная отделка была надраена до такой степени, что на некоторых шурупах стерлись шлицы. Все эти детали тоже были частью лица Мерсера, элементами его характера.
– Вся операция, – начал Рейнер, – должна проводиться тайно.
Мерсер, похоже, развеселился.
– Никогда не слышал о других, Джек. Только, надеюсь, это не изумруды. Меня уже совсем достал один парень с изумрудами.
– На борту нет никаких ценностей.
– Ну, это что-то новенькое! – Мерсер восхищенно посмотрел на обросшего густой щетиной Лайми.
– Я хочу сказать, ценностей, которые можно было бы продать. Но прежде всего – сколько вы просите за день работы?
Мерсер отпил небольшой глоток виски.
– Не могу вам сказать. Это зависит от расстояния и глубины, от того, какую аппаратуру приходится использовать и тому подобного. Я страхуюсь перед каждым погружением, и в страховку включается плата за глубину. Для глубоких погружений нужны глубокие карманы.
Рейнер и сам не ожидал, что водолаз согласится работать, не узнав всех подробностей. А Мерсер желал услышать, насколько серьезной будет «тайна» работы. Секретность тоже имеет свою цену.
– Хотя я и не хочу, чтобы кто-либо знал об этой работе, в ней нет ничего противозаконного. Тем не менее, много народу здесь, в городе, не хотят, чтобы она велась. Люди с этого берега, возможно, кто-то из ваших друзей.
Рейнер сделал паузу, но дождался лишь краткой реплики:
– Расскажите в чем дело, Джек.
– Думаю, что правительство Агуадора будет против этой затеи.
13
Лайми (амер.) – жаргонное наименование американских военных моряков, позднее распространившееся на всех англичан.