Страница 14 из 56
Седьмая печать
Смерть двинул к кассе напролом не потому, что спешил, как обычно, а потому, что заранее забронировал места. Расплатившись за три билета на дневной сеанс, он купил пол-литровую бутылку колы и большой кулек карамельного попкорна, в который время от времени хищно запускал длинные белые пальцы. Мы втроем стояли у входа и ждали, пока вся толпа с улицы не прошла в фойе.
Я, конечно, вспомнил этот кинотеатр – он назывался «Феникс». Вывеску, правда, обновили, стены перекрасили, стенды с плакатами основательно переделали, но здесь по-прежнему крутили элитарное кино. Сегодня шел мрачный черно-белый фильм под названием «Седьмая печать» [4]. Однажды ночью мы с моей девушкой смотрели этот фильм по телику, но вытерпели не больше часа. Я дотянул до эпизода, где какой-то актер упал с дерева, и уснул. Перспектива повторить этот опыт меня не вдохновила.
– Один из моих любимых фильмов, – объявлял Мор каждому, кто попадал в его поле зрения. – В нем затронуты глубинные основы бытия. – Он погрузил руку в попкорн Смерти, вгрызся в липкую пригоршню хлопьев и продолжил: – И хоть Чума здесь показана не совсем верно, и тема Зверя выписана несколько коряво, в этом фильме имеются самые потрясающие образы, которые я когда-либо встречал в искусстве живцов. – И он кивнул, полностью соглашаясь с собой.
– Мне больше нравится «Мнимое путешествие Билла и Теда» [5], – заявил Смерть. – Меня там играет очень забавный актер. Бергман просто скучен.
– А ты просто обыватель.
– Ну а ты просто сноб.
– А моим любимым фильмом, – вмешался я, – любимым при жизни, то есть… был «Мальтийский сокол» [6].
Оба безучастно взглянули на меня.
– Хотя сейчас, наверное, больше подойдет «Ночь живых мертвецов» [7].
– Будешь попкорн? – предложил Смерть.
Наши клиенты уже предъявили билеты, и мы направились следом через двойные стеклянные двери, спустились по узкому проходу и попали в кинозал. Свет уже погас. В полупустом зале прямо за нашей парой оказались свободные места. Смерть с Мором стали спорить, где кому сидеть, и пока шел трейлер, они раз десять успели поменяться местами, однако до самой заставки фильма так и не обнаружили разницы. Но даже споря, они склонялись по очереди ко мне и спрашивали (опять), при мне ли пакет, и я отвечал (опять), что при мне. Наконец прошли зловещие титры, и развернулась начальная сцена, в которой Смерть играет в шахматы со средневековым рыцарем, вернувшимся из Крестового похода.
При виде нагнетающего атмосферу полета сокола я вздохнул и посмотрел вперед на наших клиентов. Они тупо уставились на экран. Сквозь очки парня я видел уменьшенное изображение. Левая рука его покоилась на бедре девушки, которое он время от времени поглаживал. Через пару минут он засунул правую руку в рюкзак и вытащил большой пакет с «Пиром». Я ощутил странный прилив симпатии и сожаления.
Прошло около получаса, за которые я трижды почти засыпал, но всякий раз меня будил взрыв оглушительного хохота Смерти – его очень веселила эта картина. Убедившись, что поспать не получится, я предался грезам.
Снова возник образ той женщины, которая окликнула меня в кафе у автобусной станции, – ее короткие темные волосы, карие глаза и белые половинки луны, отражавшиеся в черных зрачках.
Ее звали Эми. Она была моей первой любовью и единственной женщиной, которая по-настоящему что-то для меня значила. Мы прожили вместе почти три года, снимали квартиру в восточном районе города и купались в тихих волнах счастья. Но это длилось недолго. Я стремился к идеалам своих родителей – стабильности, крепкой семье и четко определенному будущему. Эми же была наделена неуемной жаждой жизни, с легкостью шла на любые эксперименты, к которым я оставался равнодушен. Она стремилась перепробовать все, что можно, преодолеть все препятствия на пути и вскоре поняла, что мое жизненное пространство для нее узковато.
И она ушла. После нашего разрыва я на пять лет погрузился в оцепенение, выпустив на поверхность сознания лишь одно горькое воспоминание.
Зима, субботнее утро, мы лежим в кровати. До полного разрыва оставалось две-три недели. Однако в тот момент установилось затишье. Уже пару дней мы не ссорились, к нам даже вернулись отголоски былой страсти. Эми лежала на мне в ночной сорочке, гладила мое лицо и слегка покусывала за подбородок. Я почувствовал возбуждение, она поняла это и откатилась в сторону.
– Не сейчас, – сказала она с усмешкой, – у меня для тебя сюрприз.
Я попытался ее удержать, но она ловко извернулась и выбежала из спальни на кухню. Несколько минут я лежал, прислушиваясь, но до меня доносились лишь звуки открывающихся и закрывающихся шкафчиков. Мои ощущения невероятно обострились.
Она вернулась, держа в руках большой пластиковый пакет и длинную эластичную повязку. Подошла к нашей двуспальной кровати, скинула сорочку, надела пакет на голову и плотно обвязала вокруг шеи тесьму. Когда она заговорила, пакет приклеился ко рту.
– Трахни меня, – сказала она. – Только сними это прежде, чем я отключусь. Но сперва трахни… Давай.
Я промолчал. Так и лежал в оцепенении. Подождав, она сама сняла пакет с лентой, отбросила их и сказала:
– Боже, какой ты зануда.
Верно, я был занудой. Это сейчас я могу позволить себе роскошь считать тот эпизод забавным, хоть и печальным, но тогда я просто не понимал, зачем ей нужны игры со смертью. Я не мог выразить это чувство, и мое бездействие оказалось унизительным для нас обоих.
Неудивительно, что она ушла.
Когда она меня бросила, я обратился в ничто и начал все с нуля. Я отбросил все, что придавало мне форму – родителей, боязнь экспериментировать, все свое прошлое. Я создал себя заново по собственному подобию и оброс плотной защитной оболочкой… К тому моменту, когда мать позвала меня через весь зал ресторана, я был уже совершенно другим человеком. И когда я упал на пол и заплакал, то оплакивал я свое мертвое прошлое.
К сексу я тоже стал относиться совсем иначе. По примеру Эми мне захотелось исследовать границы свободной воли. Мне хотелось наказать себя за невинность, причинившую столько страданий, отдаться всевозможным страстям, чтобы впредь ни одна не смогла причинить мне боль. Поначалу мои запросы были достаточно умеренными. Я хотел, чтобы женщина оставалась одетой, или очень медленно раздевалась, или мастурбировала передо мной. Хотел смотреть, как ее имеют другие, или снимать на видео наши занятия сексом, а потом одному смотреть эти записи. Хотел ее связывать, быть привязанным самому и наслаждаться острой смесью опасности и власти. Но постепенно, с каждой новой связью пределы моих желаний расширялись. Я плохо переносил физическую боль, поэтому сразу отверг зажимы для сосков, игры с воском, пирсинг, порку и членовредительство. Но зато пристрастился к латексу и кожаным аксессуарам, сексуальным играм, игрушкам и риску. Вещи, казавшиеся мне прежде верхом разврата, теперь не выходили за границы нормы.
Это был взрослый вариант моей детской любознательности. Ведь как узнать, чего тебе хочется, пока не попробуешь? Но чем больше я пробовал, тем большего хотел – и тем меньше чувствовал себя удовлетворенным.
До тех пор, пока я не оглянулся за тем столиком в кафе, я относился к своей работе без эмоций. При всех соблазнах, несмотря на то, что мне приходилось фотографировать, снимать на видео, записывать на диктофон или фиксировать в блокноте, несмотря на знание мельчайших подробностей интимной жизни, любое чувство я подавлял в зародыше. Но перед этими половинками луны, отраженными в глубокой заводи темных глаз Эми, устоять было невозможно. Они пробудили слишком много воспоминаний. Словно мое лицо осветили гигантским прожектором и в один миг развеяли тьму, что плотно укутывала память.
4
«Седьмая печать» (1957) – фильм шведского режиссера Ингмара Бергмана (р. 1918), считается одним из шедевров мирового кино. Сюжет его строится вокруг шахматной партии со Смертью во время эпидемии «Черной чумы».
5
«Мнимое путешествие Билла и Теда» (1991) – сиквел подростковой комедии «Необычайные приключения Билла и Теда», снятый американским режиссером Питером Хьюиттом. Герои, будучи убитыми, вызывают на поединок Смерть. Роль Смерти сыграл Уильям Сэддлер (р. 1950).
6
«Мальтийский сокол» (1941) – фильм американского режиссера Джона Хьюстона (1906 – 1987) по одноименному детективному роману Дэшилла Хэмметта (1894 – 1961), входит в «золотую сокровищницу» Голливуда.
7
«Ночь живых мертвецов» (1968) – классический низкобюджетный фильм ужасов американского режиссера Джорджа Ромеро (р. 1940), за которым последовало несколько сиквелов и римейков.