Страница 104 из 128
— Скажи ему, что Лхел помогала мне как раз ради того, чтобы между нашими народами мог установиться мир, — сказала Тамир.
Шексу отступил на шаг назад, все еще всматриваясь в Тамир.
— Сейчас было бы кстати, если бы показался Брат, — прошептал Аркониэль.
— Ты же знаешь, я не могу вызывать и прогонять его, когда мне захочется…
Но в этот момент Брат возник перед ней. Он появился лишь на мгновение, успев только испустить низкое, насмешливое шипение, от которого волосы на затылке Тамир шевельнулись, но даже за этот краткий миг Тамир успела ощутить рядом с ним еще чье-то присутствие и почувствовала запах свежей листвы, повисший в воздухе. Она быстро огляделась по сторонам, надеясь увидеть Лхел, но это было лишь ощущение да еще запах.
Шексу, похоже, был удовлетворен, он снова заговорил с Мэти и Аркониэлем.
— Он верит тебе, потому что никто из чародеев Орески не умеет творить такую магию, — сообщил Аркониэль. — Брат только что сослужил тебе великую службу.
— Это не Брат. Это Лхел, — тихо ответила Тамир — Интересно, колдун видел ее?
— Он видеть, — сказал Мэти. — Она просить за тебя.
Шексу еще что-то сказал Мэти, показывая на своих людей, все так же стоявших наверху, потом показал на тропу в том направлении, куда им нужно было идти.
— Он говорить, ты можешь вести своих людей, но ты должна идти быстро, — объяснил Мэти. — Он будет посылать песнь о тебе в следующий деревня, а они в следующий. Он говорит, он не… — Мэти нахмурился и просительно посмотрел на Аркониэля.
— Тебе даруется безопасный проход, и Шексу готов поверить твоей истории, но он не может обещать, что тебя везде будут встречать хорошо только потому, что он об этом попросит.
Шексу сказал что-то еще, и Аркониэль поклонился ему.
— Его убедило то, что ты предложила ему свою кровь, и то, что он прочитал в ней. Он говорит, тебе благоволит его богиня. Если ты сдержишь свое слово, тебе ничто не грозит.
— Его доверие — большая честь для меня. — Тамир достала из кошелька на поясе золотую монету и протянула колдуну. На монете были отчеканены полумесяц Иллиора и пламя Сакора. — Скажи ему, что это символы нашего народа. Скажи, что я называю его своим другом.
Шексу принял монету и потер ее пальцами, потом сказал что-то, прозвучавшее вполне добродушно.
— Он доволен, — негромко произнес Аркониэль. — Золото здесь большая редкость, и его высоко ценят.
В ответ Шексу дал Тамир один из своих браслетов — из зубов и когтей медведя.
— Браслет придаст тебе сил в борьбе с врагами и будет служить знаком того, что ты — друг народа гор, — перевел Аркониэль.
— Скажи ему, для меня честь носить такой подарок.
Шексу попрощался с ней и мгновенно исчез среди скал.
— Теперь идти быстро, — сказал Мэти.
Тамир снова надела латы и вернулась к компаньонам.
— Похоже, все обошлось, — пробормотал Ки, надевая на нее перевязь с мечом.
— Но мы пока не пересекли горы.
Глава 46
Из-за смерти Нирина Корин впал в самое мрачное состояние. Ведя свою армию на восток, он никак не мог избавиться от дурных предчувствий.
Налия убила Нирина, в этом у него не было ни малейших сомнений, несмотря на робкие заверения жены о том, что волшебник упал сам.
— Неужели все женщины королевской крови поражены проклятием безумия? — уныло спросил он Албена, когда унесли разбитое тело Нирина.
Мориэль шел следом за носилками, завывая над своим бывшим хозяином, как женщина.
— Сумасшедшая или нет, но она носит твоего ребенка. Что ты собираешься с ней делать? — спросил Албен.
— Не просто ребенка. Девочку. Новую королеву. Я поклялся перед алтарем Светоносного, что она станет моей наследницей. Ну почему, почему я никак не могу избавиться от проклятия?
Этот же вопрос он задал и жрецам перед тем, как армия вышла в поход, но в Сирне не осталось ни единого служителя Иллиора, а жрецы других богов были слишком напуганы, чтобы дать какие-то объяснения, и отделывались пустыми заверениями. Жрец Далны убеждал Корина, что некоторые женщины временно сходят с ума, вынашивая младенца, но потом, когда дитя появляется на свет, успокаиваются, и дал Корину амулет для исцеления ума Налии. Корин отослал амулет наверх, в башню.
Мысли об Алии и о чудовищах, которых она производила на свет, снова одолевали Корина, и ему опять начали сниться кошмары. Иногда ему снилось, что он стоит рядом с ней в той спальне, где происходили роды; в другие ночи на месте его покойной жены оказывалась Налия, ее изуродованное родимым пятном лицо было искажено агонией, и она выталкивала из себя еще одного проклятого уродца…
Раньше после таких кошмаров его успокаивали Танил и Калиэль. Но и Албен с Урманисом старались как могли, принося Корину вина сразу, как только слышали, что король проснулся.
И еще был Мориэль. Чем дальше Корин удалялся от Сирны, тем больше удивлялся тому, как он согласился возвысить этого пройдоху до компаньона, хотя прекрасно знал, что тот был любовником лорда Оруна и лакеем Нирина.
И все же, несмотря на все опасения, с каждым днем ему становилось легче. Корин вдруг с досадой осознал, что слишком распустился после отъезда из Эро, позволил печали и сомнениям превратить себя в слабое существо, не похожее на настоящего мужчину, и стал слишком сильно зависеть от Нирина. Его тело было по-прежнему крепким, и рука, державшая меч, не потеряла уверенности, но вот дух его ослабел. Последние месяцы теперь казались Корину ужасно мрачными, как будто солнце ни разу не появлялось над крепостью в Сирне.
Корин обернулся назад, приподнявшись на стременах, и посмотрел на тысячи солдат, следовавших за ним.
— Прекрасная картина, не правда ли? — сказал он, обращаясь к наставнику Пориону и остальным, окидывая горделивым взглядом ряды кавалерии и пехоты.
Благодаря герцогу Ветрингу и лорду Невусу почти каждый знатный лорд, чьи владения лежали между Сирной и Илеаром, был теперь либо с Корином, либо мертв, либо лишен владений. И с остальными Корин управится рано или поздно, как только окончательно разберется с Тобином и захватит Атийон.
Тобин. Пальцы Корина сжались на поводьях. Пришла пора покончить с ним раз и навсегда.
Слишком высокое самомнение мешало Корину осознать, что за его гневом скрывалась обыкновенная зависть да еще горькие, разъедающие, хотя и запрятанные очень глубоко, воспоминания о собственных неудачах, в то время как его маленький кузен без видимых усилий проявлял недюжинную доблесть… Нет, Корин не мог позволить себе думать об этом. В прошлое возврата нет, это всего лишь ошибки юности. Ныне ничто не должно поколебать его решимости.
Они вышли с перешейка и двинулись на северо-восток, к Колафу. Нескончаемый дождь не мог сбить воодушевления среди воинов. Компаньоны тоже были настроены по-боевому. Через несколько дней им предстояло увидеть Атийон, а там их ждали полные амбары зерна, превосходные лошади и изобильная казна. Теперь Корину не составляло труда удержать при себе лордов, достаточно было лишь обещать им, что скоро они получат неплохую добычу. Он сровняет Атийон с землей и заново отстроит Эро, придав столице небывалое величие.
Однако в тот день один из высланных вперед разведчиков примчался назад на взмыленном коне, и с ним был еще один всадник.
— Бораес, так? — спросил Корин, узнав во всаднике одного из главных шпионов Нирина.
— Твое величество, я привез тебе известие о принце Тобине. Он вышел в поход!
— И сколько у него воинов?
— Наверное, около пяти тысяч. Я не уверен. Но он не направился вдоль побережья. Он отправил навстречу тебе другой отряд, под командованием лорда Фарина…
— Фарин? — пробормотал Порион, нахмурившись.
Албен хихикнул.
— Значит, Тобин выслал к нам свою нянюшку. Должно быть, он уже научился самостоятельно вытирать нос.
— Фарин служил компаньонам твоего отца, твое величество, — напомнил Порион, бросив на Албена предостерегающий взгляд. — Он был лучшим из капитанов герцога Риуса. Не следует недооценивать его.