Страница 18 из 68
Таковы отзывы современников или историков, живших несколько позднее, но бывших все же представителями античной историографии, о двух интересующих нас главных героях развернувшейся в это время напряженной политической борьбы. Не будем торопиться с окончательными выводами и оценками, ознакомимся прежде — хотя бы в самых общих чертах — с ходом заговора.
Прежде всего следует отметить, что глава движения — Катилина был вынужден перейти к «антиконституционным» действиям в силу стечения ряда неблагоприятных обстоятельств. Его политическая карьера была бы вполне обычной и даже стандартной карьерой молодого знатного римлянина, если бы не целая цепь неудач, исключительное «невезение». Сначала все шло более или менее благополучно. Молодой, но уже видный сулланец, аристократ, он не был даже особенно скомпрометирован судебным делом, возбужденным против него по обвинению в, кощунственной связи с весталкой Фабией (которая, кстати говоря, была сестрой жены Цицерона) — обстоятельство, проливающее некоторый дополнительный свет на взаимоотношения между самим Цицероном и Катилиной), ибо благодаря защите видного деятеля сенатской партии Кв. Лутация Катула он был оправдан. В 68 г. Катилина — претор, после чего он получает в управление провинцию Африку. Вернувшись в 66 г. в Рим, он выставляет свою кандидатуру на занятие консульской должности (на предстоящий 65–й год) и тут впервые терпит неудачу. Специальная делегация из Африки явилась в сенат с жалобой на бывшего наместника, обвиняя его в притеснении и лихоимстве. В этой ситуации кандидатура Катилины не могла оставаться в списке претендентов.
Консулами на 65 г. были избраны Публий Автроний Пет и Публий Корнелий Сулла (разбогатевший во время проскрипций родственник диктатора). Однако вскоре после своего избрания они были обвинены в подкупе избирателей и осуждены по соответствующему закону Кальпурния. Выборы были кассированы, а на вновь назначенных в консулы прошли конкуренты осужденных Луций Манлий Торкват и Луций Аврелий Котта.
Эти события послужили, видимо, причиной возникновения так называемого «первого заговора» Катилины. В нем принимали участие, помимо самого Катилины, Автроний, Сулла, Кальпурний Пизон, а по некоторым сведениям даже Красс и Цезарь. По плану заговорщиков новые консулы в день вступления в должность (т. е. 1. I. 65 г.), должны были быть умерщвлены, Автроний и Сулла восстановлены в своих правах, а Красс намечался чуть ли не в диктаторы. Однако он же и подвел всех остальных заговорщиков, не явившись в условленный день на заседание сената. Выступление было перенесено на другой срок, но и на сей раз оно оказалось сорванным, так как Катилина якобы подал знак собиравшимся возле курии заговорщикам слишком рано, не дождавшись полного сбора.
Против заговорщиков не последовало никаких репрессий. Часто это объясняют тем, что в их среде находились такие влиятельные и видные политические деятели, как Красс и Цезарь. Это — явная натяжка. Во–первых, Цезарь в то время еще не был ни видным, ни влиятельным деятелем. Да и Красс не представлял столь уж грозной силы, тем более что он был в довольно натянутых отношениях с Помпеем (в дальнейшем эти отношения еще более ухудшились) и потому сторонники последнего его не поддерживали. Скорее всего, заговору не было придано серьезного значения по самой простой и естественной причине: он этого и не заслуживал. Сомнителен даже самый факт «заговора». Весьма вероятно, что развернутая версия о «первом заговоре» (с участием Красса, Цезаря и т. п.) возникла довольно поздно, т. е. после подавления подлинного заговора, и то не сразу; недаром она впервые встречается у Светония и ее не используют более ранние авторы.
В 65 г. Катилина был привлечен к суду по жалобе африканских делегаций, и хотя в конечном счете оказался снова оправданным, судебная процедура затянулась настолько, что он лишился возможности участвовать в консульских выборах и на 64 г. Что же касается его оправдания, то Цицерон, который собирался выступать на процессе в качестве защитника, вместе с тем говорил, что признать Катилину невиновным равносильно признанию того, что в полдень не светло.
Как бы то ни было, Катилина уже вторично потерпел неудачу с выборами. Однако это обстоятельство его не обескуражило, и он, ведя подготовку к выборам на 63 г., выдвинул свой знаменитый лозунг: отмена всех долгов (tabulae novae). Это был смелый шаг. Он привлекает к Катилине, имя которого приобрело теперь широкую популярность, приверженцев из самых различных слоев римского общества: промотавшихся аристократов, обремененную долгами «золотую молодежь», разорившихся ветеранов Суллы, обезземеленных крестьян, деклассированное население города.
В разгар предвыборной кампании, летом 64 г. Катилина собирает в доме Марка Леки своих наиболее видных сторонников. По словам Саллюстия, здесь присутствовали представители как высшего, сенаторского, так и всаднического сословия, кроме того — многочисленные представители муниципиев и колоний. В Риме распространился слух о благосклонном отношении Красса к этому новому заговору.
Катилина, обратившись с речью к собравшимся, пытался всячески их воодушевить, вновь обещая кассацию долгов, проскрипции богачей, магистратские и жреческие должности. В заключение он заявил, что Пизон, находящийся с войском в ближней Испании, и Публий Ситтий Нуцерин в Мавретании разделяют все только что перечисленные пункты программы, как и его друг Гай Антоний, который, судя по всему, будет вместе с ним, Катилиной, избран консулом.
На консульских выборах (на 63 г.) соревновались между собой семь претендентов. Однако наибольшие шансы были у Катилины и Антония. Более или менее серьезным претендентом был еще Марк Туллий Цицерон, но как человек незнатного происхождения, даже не уроженец Рима, т. е., другими словами, «выскочка» (homo novus), он не пользовался кредитом у сенатской партии да и вообще у многих «коренных римлян».
Однако неожиданное событие радикально изменило общую ситуацию в его пользу. Один из участников заговора, промотавшийся аристократ Квинт Курий, желая произвести впечатление на свою любовницу, посвятил ее в подробности намечавшегося заговора, а от нее слух о намерениях Катилины быстро распространился по всему городу. Это и было, как считает Саллюстий, главной причиной, изменившей отношение знати и всех «благонамеренных» к Цицерону. В результате Катилина оказался забаллотированным; консулами же на 63 г. были избраны Марк Туллий Цицерон и Гай Антоний.
Собственно говоря, только после этой новой неудачи начинается широкая и энергичная подготовка заговора как такового. Но Катилина и в этом случае еще не хочет пренебречь легальным, «конституционным» путем. Он ориентируется на консульские выборы на 62 г. Правда, параллельно с этим он вербует новых участников заговора, заготовляет оружие, снабжает деньгами Манлия, который должен был собрать войско в Этрурии. Однако ни к каким открытым действиям он пока еще не приступает, что заставляет противную сторону, т. е. Цицерона, поневоле занимать тоже выжидательную позицию.
Чем ближе подходил срок новых выборов, тем напряженнее становилось положение в Риме. На сей раз речь шла о соревновании четырех претендентов: Катилины, юриста Сульпиция Руфа, видного военачальника Л. Лициния Мурены и Децима Юния Силана. В ходе предвыборной кампании Сульпиций Руф неожиданно заявил о том, что он снимает свою кандидатуру в связи с решением возбудить дело против Мурены по обвинению его в подкупе избирателей.
Это непредвиденное событие значительно повысило шансы Катилины на успех. Он развивает энергичную деятельность. Вместе с тем по городу снова распространяются будоражащие общество слухи: говорят о том, что Катилина намерен вызвать на предстоящие выборы сулланских ветеранов из Этрурии, что он подготавливает убийство Цицерона, что он снова проводит тайные совещания заговорщиков. Но все это тоже не выходило еще из области слухов и разговоров, пока на заседании сената Катон вдруг не заявил о своем намерении привлечь Катилину к суду, а тот в свою очередь не ответил, что если попытаются разжечь пожар, который будет угрожать его благополучию, то он потушит пламя не водой, а развалинами.