Страница 12 из 86
— Сама их вызвала.
— Никого я не вызывала!
— Беседа ваша, конечно, очень увлекательна, но, может, перейдем к главному? — Голос Джеффа заполнил всю небольшую переднюю, и супруги Олсуорси разом притихли. — Я приехал просить руки вашей дочери.
Глава 4
Что он говорит?! Об этом смешно и думать!
Так Летти и заявила бы, будь у нес возможность ввернуть хоть словечко. Миссис Олсуорси вскинула полные руки и хлопнула в ладоши:
— Наша дорогая Мэри будет несказанно рада!
— Я о вашей дочери Летиции, — сдержанно уточнил лорд Пинчингдейл.
— В этом нет никакой нужды! — как могла громко произнесла Летти.
На нее не обратили ни малейшего внимания.
— Хм… — Мистер Олсуорси задумчиво взглянул из-под нависших бровей на осрамившуюся дочь, потом на взбешенного виконта. — Не ожидал ничего подобного, но… любопытный поворот. Весьма и весьма любопытный.
— Не понимаю… — Миссис Олсуорси в глубоком раздумье заломила руки. — Вы хотите жениться на Летти?
— Да нет, вовсе не хочет! — вставила Летти.
— «Хочет» не вполне верное слово, однако, раз нет более подходящего, сойдет и это. Полагаю, на доброе имя нашей дочери легла тень, моя дорогая, — спокойно пояснил мистер Олсуорси. — Можешь порадоваться.
Миссис Олсуорси со счастливым визгом, от которого задрожали хрусталики в люстре, бросилась к Летти:
— Доченька! Моя дорогая дочь!
— М-м-м-ф, — промычала Летти, утопленная в море оборок на материнском капоте.
— Ах! Сколько предстоит хлопот! — Миссис Олсуорси прижала новую любимую дочь к груди. — Подвенечный наряд… список гостей… объявление в «Морнинг таймс»… Какое огромное счастье!
— Мама… — Летти выпуталась из вороха рюшек.
И пожалела об этом, увидев лицо лорда Пинчингдейла, каменное от отвращения. В это мгновение она согласилась бы стать рабыней где-нибудь на краю земли, лишь бы не выходить за лорда замуж. Нужны ли на краю земли рабыни и где он находится, она не имела понятия, но не сомневалась, что ее взяли бы.
Ей страстно захотелось вновь спрятаться на материнской груди. То был, конечно, не край света, зато мать стояла буквально в двух шагах. Летти подавила в себе глупый порыв.
Миссис Олсуорси протянула руки и схватила ее за плечи.
— Моя дочь, — выпалила она, задыхаясь от гордости. — Виконтесса! — С силой, порожденной честолюбием, мать повернула дочку лицом к молчаливому гостю. — Виконтесса Пинчингдейл! Правда, звучит?
— Дорогая моя, — заполнил воцарившееся неловкое молчание голос мистера Олсуорси. — Может, передохнешь, позволишь и нам выразить свой невообразимый восторг?
— Все эти восторги, — наконец произнесла Летти, высвободившись из тисков материных рук, — до смешного преждевременны.
Миссис Олсуорси, в чьих ушах так и звенело «виконтесса», не слышала никого вокруг и не обратила ни малейшего внимания на слова мужа и дочери. Вытянув вперед руки, она сделала шаг к Джеффу.
— Мой дорогой мальчик, отныне вы мне как сын.
Джефф отошел на несколько шагов назад.
— По долгу службы в скором времени я уеду за границу, — быстро произнес он, глядя на мистера Олсуорси. — Нам надо обвенчаться, как только я получу специальное разрешение.
— Нет! — От встревоженного крика миссис Олсуорси опять задрожала люстра. — А как же пирожки с омарами? Вы не подумали о пирожках с омарами! Без них свадьба не свадьба!
— Дорогая моя, уверен, Земля не перевернется, даже если на свадебном приеме нашей дочери не будет пирожков с омарами.
— Свадьба без пирожков с омарами! Все равно что шляпа без перьев!
— По-моему, без перьев куда лучше, — пробормотал мистер Олсуорси.
Миссис Олсуорси уперла руки в бока:
— Вы хотите сказать, мистер Олсуорси, что вам не по вкусу мои шляпы?
— Я хочу сказать, моя любовь, что птицы были бы счастливы, если бы ты оставила им хоть немного перьев, чтобы летать.
— О-о-о! Да если бы вы хоть немного смыслили в моде…
Летти прервала спор, став между родителями.
— Это нелепо! — заявила она.
— Нет уж, дай я договорю! — воскликнула миссис Олсуорси. — Все мои шляпки — просто загляденье!
Летти почувствовала, что последние капли ее терпения вот- вот испарятся.
— Может, рассудим наконец здраво? — потребовала она. — Дайте мне хоть пять минут! Неужели так трудно оставить глупости?
Рассудить здраво не вышло. Едва Летти подбоченилась, окинув гневным взглядом родителей и своего случайного похитителя, в передней послышался еще один голос. Негромкий, нежный, с ноткой горечи, он разливался, точно чары волшебницы.
— Джеффри? — несмело позвала Мэри.
Не поспешила, с презрением подумала Летти. Услышала шум внизу, но и не подумала тотчас спуститься — сначала предусмотрительно переоделась из дорожного платья.
На Мэри была белоснежная ночная сорочка без единой складочки. Черные искусно уложенные локоны дивно поблескивали на украшенных кружевами плечах.
— О, Мэри! — воскликнула миссис Олсуорси. — Твоя сестра выходит замуж! Какое счастье! Ты рада?
— Смотри и мотай на ус, — прибавил мистер Олсуорси. — Немного сноровки, девочка моя, и тебя тоже могут застать в компании с молодым человеком. Тогда не отвертится — будет обязан жениться.
Синие глаза Мэри расширились — что за дикие мысли! Белая тонкая рука поднялась, жестом Сары Сиддонс протянулась в сторону бывшего воздыхателя и безвольно упала. Чуть приоткрытые губы дрогнули, будто оттого, что приходится из благородства душить в себе сильнейшее чувство, ресницы опустились.
Великолепный спектакль.
Кадык на шее лорда Пинчингдейла дернулся. Резко повернувшись на каблуках, несчастливец торопливо и монотонно сказал мистеру Олсуорси:
— Я зайду к вам завтра, обо всем договоримся. Мое почтение!
Кивнув куда-то в центр передней и даже не взглянув на красавицу в белом, застывшую на лестнице, он, сопровождаемый тягостным молчанием, устремился к двери и исчез за ней.
Мэри окинула Летти долгим испытующим взглядом.
— Я и не подозревала, что ты у нас такая прыткая.
Летти смотрела на сестру не моргая.
— Я и не думала… У меня и в мыслях не было, Мэри!.. — Она с мольбой вскинула руку.
Мэри прищурила сумеречно-синие глаза — поклонники сравнивали их с сапфирами, бархатом и волнами, что омывают берега Корнуолла. Теперь глаза эти казались твердыми, как агаты, и почти черными, точно сердце преступника.
— Кто тебя просил совать нос куда не следует?
Мэри перекинула блестящие волосы через плечо и с достоинством сверженной королевы пошла вверх по ступеням. В оглушающей тишине Летти слышала, как скользит по полу подол сестриной сорочки, пока наверху не хлопнула дверь.
Летти раскрыла и закрыла рот, однако Мэри ушла и спорить было больше не с кем. Доводы, которые еще два часа назад казались неопровержимыми, теперь приросли к горлу и один за другим исчезали.
— Постой!
Приподняв подол плаща, она, спотыкаясь, побежала вслед за сестрой. Возникло ощущение, что время вернулось на двенадцать лет назад и Летти, снова пухлая шестилетняя кроха, пыжится догнать более взрослую Мэри, чтобы поиграть в игры, которыми дозволено тешиться только ей.
Но, увы, как бы Летти ни усердствовала, она всегда оставалась позади, падая на бегу и разбивая коленки, но сравняться с сестрой никак не могла.
Летти подбежала к двери спальни и, почти не заметив, как повернула ручку, влетела внутрь. В комнате горели все свечи — на каждом ответвлении канделябров, точно звездочки на фоне мрачных стен. Обои, некогда белые в голубую полоску, от времени и небрежности превратились в тускло-серые. Вид комнаты красноречиво говорил о недавней суете: дорожное платье Мэри лежало смятое на застеленной кровати, а сумка, битком набитая воздушными шарфиками, была брошена у окна. Сквозь прозрачную ткань проглядывала наспех засунутая серебряная щетка для волос.
Мэри стояла у туалетного столика, который, подобно обоям, когда-то давно тоже был белым. Повернув прекрасное лицо в сторону, она неотрывно смотрела в пустоту, точнее, на что-то, чего не могла видеть Летти. Безмолвие сестры пугало куда сильнее гневных криков.