Страница 82 из 87
Тьери изложил мне свою систему о сродстве германского со славянским народом и желал знать, сближается ли она с Антоновою: вот что я намерен послать к нему, выписав сии строки из книги немецкого историка, в них вся сущность первоначального родства народов, ныне столь различных! "Armenier und Perser, Gallier und Griechen, Germanien und Slawen gingen von einer grossen Urnation aus, de
Из мрака древности и средних столетий перешли мы к новому явлению, достойному сих последних: к теологическим или схоластическим прениям в камерах и в журналах! В салоне было большинство голосов в пользу галликанизма, {16} в числе коих и хозяйский: Тьери заступался с жаром за университет и нападал на _пастырские послания_ архиереев, для коих парламенты и Боссюет, Лудвиг XIV и Наполеон - еретики! Молчание одной дамы, которая не разделяла наших мнений, заставило и нас замолчать. Хозяин обрадовал нас надеждою, что скоро возвратится к нему его ангел-утешитель: принцесса Белжиозо, автор книги "Du dogme catholique" и биограф итальянского философа Vico. {17} Я дописывал еще сии строки, как мне принесли новую книжку здешнего архиерея, о коей упомянул выше, "De l'usage et de Tabus des opinions controverses entre les ultramontains et les gallicans". А сегодня, 9 марта, прочел я в "Дебатах" и лаконический ответ Дюпеня, кажется, автору сей книжки. Вы видите, что и в салонах, и в камерах, и в журналах - одни толки или толки об одном и том же! - Министерство, появлением сей брошюры здешнего первосвященника, поставлено еще в большее затруднение по вопросу: отдавать ли на суд государственного совета и единомышленников кардинала Бональда. Но брошюра Парижского архиепископа гораздо умереннее, но и в ней французский или галликанский синод 1682 {18} обвиняется почти в ереси: "l'erreur". Вот примечательные слова о сем синоде и о Боссюете: "Telle fut l'erreur des Eveques de 1682: leur declaration, censuree par le St. siege, fut abando
Сегодня же вышла еще книга Порталиса, отца министра духовных дел при Наполеоне, изданная сыном его, также экс-министром, произнесшим накануне прекрасную речь против Бональда и компании, сегодня в "Дебатах" вполне перепечатанную. Discours, rapports et travaux inedits sur le concordat de 1801, par Portalis, ministre des cultes, etc. publies par Fr. Portalis. cons, a la cour R de Paris. {19}
Знаменитый адвокат Бервиль, зять и воспитанник поэта Andrieux, издал также свои ораторские и литературные отрывки: Французская Академия наградила его первое сочинение; как адвокат, он прославился защитою классического прозаика Courier и поэта Beranger.
10 марта. Сейчас возвратился от Рекамье: она все страдает и говорить не в силах. С Баланшем и Шатобрианом толковали о посланиях и брошюрах архиерейских и об умножающемся беспрестанно числе единомышленников Бональда; между тем, вопреки сим грозным волнам ультрамонтанским, Боссюет несокрушим, как скала: слава его как бы снова просияла во Франции, все издания его вздорожали - лучшее и самое полное Версальское, в 45 волюмов и с 4 волюмами биографии Боссюета продается почти за 300 франков. - Сегодня объявлено в журнале о новом полном издании reproduction textuelle версальского Лебелем. Всего 28 или 30 томов за 60 франков в 12-ю долю листа, и 70 франков в 8-ю будет выходить ежемесячно по 3 части и все выдет в течение года. Но в то же время и руководство к французскому каноническому праву Дюпеня, Бональдом пораженное и им же из забвения исторгнутое, перепечатывается и раскупается. {21} Адвокат-брошюрник как бы приобщен к бессмертию Боссюета: будущий Флери встретит их имена, на разных побоищах, но под одною и тою же хоругвию, - хотя почти два столетия разделяют их. Приезд герцогини Рагузской (Мармон) с опущенным, не без причины, покрывалом прервал нашу богословскую беседу. - M-me Recamier пригласила меня к себе на концерт в субботу: племянник ее, один из львов парижского общества, давно под чужим именем, восхищает знатоков музыки своими произведениями; она хочет огласить талант его и сбирает в аббатство все известные ей знаменитости - от герцога Пакье до биографа homme-de-rien (Lomenie). Концерт назначен не в вечеру, но от 3 до 5, вероятно, для того, чтобы захватить и Шатобриана.
Мадам Ламартин приготавливает снова богатую и многообразную лотерею в пользу бедных: за 50 су (полтина серебром) может и незнакомый, с билетом, явиться в салон поэта-депутата и выиграть или картину мастерской кисти хозяйки или аутограф поэта. Третьего дня я провел у него вечер: салон его несколько опустел в сравнении с прежнею толпою, его наполнявшею; депутатов мало; но зато и он редко заглядывает в камеру! золотое утро посвящено жирондистам, - и золотое здесь не в иносказательном смысле - он работает с энтузиазмом и неутомимо. Жаль, что не в одно время с историею Тьери выдут и записки Шатобриана о Наполеоне, и отрывок истории революции - жирондистов Ламартина! Но гений терпелив, quia aeternus! - Вчера племянница Ламартина m-lle d'Arcet провела у нас вечер и сказала мне, что через 6 дней фельетон "Прессы" начнет печатать "Историю жирондистов". Я расспросил ее о всех подробностях, до сего издания и вообще до Ламартина касающихся; вот они: он продал новому книгопродавцу, Bethune, все свои старые и новые сочинения, в стихах и в прозе, за 700 тысяч франков, не предполагая, что его продадут журналисту! Книгопродавец перепродал "Жирондистов" с тем, что он вправе издать историю их, особо или отдельно, не прежде как два месяца спустя по отпечатании последнего листка сей книги в журнале. С тех пор как издатель "Прессы" объявил, что он будет печатать "Историю жирондистов", число экземпляров его журнала умножилось _одиннадцатью тысячами_! что же будет, когда имя Ламартина будет под каждым фельетоном, вместо имени виконта Делоне. - Племянница его исчисляла все суммы, кои Ламартин с начала своего поэтического, политического и исторического поприща получил от книгопродавцев: за первое собрание стихов, кажется, "Harmonies", только 600 франков! за второе уже 10 тысяч; за шестое собрание стихов и прозы, в числе коих и "Путешествие на восток" (которое ввергнуло его в бездну долгов), Gosselin обязался заплатить ему 100 тысяч франков, но Ламартин простил ему 20 тысяч франков. Условие их кончилось, и все сочинения проданы, как я сказал выше, Бетюну. Вот прозаический миллион, созданный, как поэзия, воображением; без _вдохновения_ нельзя писать и истории, _факты_ - одна неодушевленная материя. Теперь вы знаете, как Ламартин наживает деньги; вот как он проживает их. У него три поместья и все в Маконском департаменте: 3 lieux от Макона Monceaux; пять или шесть lieux откуда St. Point, в горах; гораздо далее также в горах гнездо его фамильное Millis, самое малое поместье, где он родился и воспитан, на родимом пепелище, и где он любил мечтать о первых годах детства; в St. Point похоронены мать и дочь его, в Монсо живет он большую часть года, но везде - хлебосолом роскошным; везде устроено так, что он может принять и угостить, как угощают в великолепной и великой Британии: все для него и для многочисленных гостей его - готово: каждому гостю - особый слуга; теток своих, трех или четырех сестер с детьми их, устроил он щедро; стол открытый для всех и всегда почти на 20 особ и более; посетители все лето, осень и зиму - часто до генваря. (Так в сем году жил у него более 6 недель барон д'Экштейн). Переезжая на житье из одного поместья в другое - он находит в каждом все ему и гостям нужное: для себя одежду и обувь, для гостей особую кухню, особую услугу и проч. Везде конюшни полны лошадьми верховыми и разъезжими. Племянниц балует, тешит, говоря, что должен жить для их удовольствия, ибо многочисленность их делает наследство незначущим. - Главное имение оценено в 1 1/2 миллиона, другие два - в миллион. 87-летняя тетка оставляет ему в особом имении 25 тысяч франков ежегодного дохода. У него остался долг после путешествия на восток, и, сверх того, он потерпел убыток в 200 тысяч франков, отправив через Гавр свое маконское вино в Америку - бочка обошлась ему с перевозом и с наймом магазинов в 150 франков: а так как в Америке любят бордо, а не бургонское, то он должен был продать бочку по 10 франков. - Теперь платит он 40 тысяч процентов за должный капитал: из 700 тысяч за сочинения он заплатит или мог бы заплатить весь долг, но Ламартин прожил уже часть капитала в прошедшем году с родными в Искиа и уже сбирается - в Египет!