Катья

Может быть, Ларри прав, и я действительно изменилась, но в чем, как это проявляется? Мне кажется, что я такая, как прежде. Люблю проводить время у себя в мастерской. Хочу ходить в ресторан тогда, когда у меня появляется желание, а не когда кто-то этого хочет. Предпочитаю встречаться с приятелями тогда, когда у меня есть в этом необходимость, а не для того, чтобы просто убить время!

Ларри не настолько глуп, чтобы лишить меня свободы передвижения просто так, из прихоти или желания привязать к себе. Он почувствовал во мне перемены и насторожился. Его испугало это. Он не знает, что происходит, но старается меня закрутить, заговорить, не дать ни в коем случае осознать, уйти в себя и принять какое-то решение...

Какая-то еще раздражающая мысль вертелась в голове, словно жужжащая пчела, а я от нее отмахивалась. Нет, не может быть, все это несерьезно. Отношения с Дэвидом для меня – очереднаяя блажь, еще одна игрушка. Острота от обладания этим славным, с легкостью покорившимся котенком притупится довольно скоро, со мной уже так бывало. Правда, я никогда не спала с семнадцатилетним мальчишкой, но увлечения были и со временем, к сожалению, проходили.

Неужели мое отношение к Дэвиду более серьезно, чем я думаю?! А может быть, я влюблена в него? В этого угловатого смазливого подростка, которому впору рекламировать крем от прыщей или зубную пасту! Ерунда. Конечно, приятно ласкать нежное, сладковатое, словно пропитанное ванильным сахаром, тело! Чувствовать его неутомимость и готовность каждую минуту ответить на ласку! Но мне не о чем с ним разговаривать, невозможно же двадцать четыре часа находится в постели и не произнести ни слова. Более того, этот эгоистичный, не всегда опрятный подросток еще совсем недавно доводил меня до бешенства. Уверена, что если бы не дурацкие обстоятельства, при которых я не могу в любой момент обнять, затормошить, бросить в постель, раздеть и, прощупав каждую косточку, целовать золотистое тело, поражаясь и возбуждаясь от его стонов, я бы забыла о существовании Дэвида довольно быстро...

Приезд Ларри – своего рода знак свыше, и я думала об этом в последнее время часто. Мы должны прекратить безумие, Дэвид – ребенок, пусть порочный, пусть невероятно сооблазнительный, но он сын моего мужа. А у меня уже достаточно опыта, чтобы уметь руководить своими прихотями. Надо начать работать, занятся делом, в мастерской стоит несколько начатых картин, к которым я давно не прикасаюсь. На них нужно заново посмотреть, освежить то, что хотелось сделать раньше. А лучше всего – уехать на пару недель в Нью-Йорк, походить по галереям, встретиться с друзьями, которых давно не видела.

До мастерской оставалось еще пара улиц. Я почувствовала прилив энергии, вспомнила, что почти ничего не ела за завтраком, а сейчас уже три часа дня. Надо было бы по дороге купить что-нибудь перекусить. Я знала в этом районе небольшое кафе, где делали хорошие бутеброды, поэтому, проехав вход в мастерскую, свернула на соседнюю улицу. Через несколько минут, не доехав до кафе, я резко остановила машину.

Впереди на углу стоял Дэвид, а рядом с ним – девчонка.

ГЛАВА 19

У нее были длинные рыжие волосы, вьющиеся мелкими колечками, открытый белый лоб, широко поставленные круглые глаза и яркий рот, казавшийся огромным из-за блестящей розовой памады. Она была в слишком коротких обтягивающих шортах и открывающей плоский живот майке. Непонятно, сколько ей было лет: четырнадцать или все двадцать. Дэвид что-то говорил, пританцовывая вокруг нее, словно очерчивая круг, за который никого не хотел пускать, а она внимательно слушала, завороженно поворачиваясь за ним всем телом.

Мне стало грустно. Я понимала, что глупо сейчас начинать выяснять отношения, нужно проехать мимо, не привлекая к себе внимания, и потом, в удобной ситуации, когда мы с ним будем вдвоем, спросить...

Но это было выше моих сил.

Я открыла окно и позвала Дэвида. Он оглянулся, увидев меня, недовольно раскачиваясь из стороны в сторону, подошел к машине.

– Что? – грубо спросил он.

– Кто это?

– Твое какое дело?

– Просто спрашиваю. Ты ко мне шел?

– Нет.

– Что же ты здесь делаешь?

– Ее мать сюда в парикмахерскую приехала. Она ждет... а я с ней.

Последние слова он произнес уже с явным раздражением.

– А где отец? Вы же с ним собирались куда-то... – Мне не хотелось ссроиться с ним, хотя я с трудом сдерживалась, чтобы не выскочить из машины, схватить его и надавать подзатыльников.

– Он отменил. Сказал, что-то срочное...

– Когда вернется?

– Не знаю.

– А кто эта девица?

– Знакомая...

– У нее есть имя?

– Тебе что? Сэм. Саманта.

– Хочешь ко мне в мастерскую? Сейчас... – небрежно предложила я.

– Зачем? – он искоса посматривал на девчонку.

– Покажу тебе свои работы...

– Я их уже видел.

– У меня есть кое-что новое. И потом, мы можем... провести вместе время, – многозначительно улыбнувшись, предложила я. – Нам никто бы не мешал...

– Нет. Не сейчас, – в его глазах появилась нерешительность. – Позже...

– Когда позже? У нас не так много времени...

– Через полчаса.

– Хорошо, я пока приму душ...

Он вернулся к девчонке, что-то ей сказал. Она засмеялась. Неужели надо мной?

Я сидела в машине, смотрела на них, пытаясь представить, о чем они говорят. Он хотел ей понравиться, это было слишком заметно. Поэтому крутился вокруг нее, что-то говорил, размахивал руками и смешно подпрыгивал вверх. А она не отводила от него глаз, часто смеялась, обнажая ровный ряд крупных белых зубов, казавшихся еще белее из-за темных больших губ. Иногда девчонка проводила рукой по майке, касаясь довольно большой для ее комплекции груди, по голому животу, поправляла джинсы на узких бедрах. У нее была хорошая фигура, и она, судя по тому, как держалась, знала об этом.

Продолжать следить за ними было глупо. Дэвид уже несколько раз поворачивался и смотрел в мою сторону. Я завела машину, развернулась и, забыв о том, что хотела есть, поехала в мастерскую.

Настроение было испорчено. Мне не верилось, что он придет. Тем не менее я разделась и пошла в душ. Прохладные струи воды, словно слезы, текли по моему лицу, я вытирала их, но они не кончались.

Мне послышалось, что стукнула дверь.

– Дэвид? Это ты? – радостно позвала я.

– Нет, это я, – в ванной стоял Ларри. – Душ? Сейчас? Ты куда-то собираешься? Или ждешь любовника?

Он улыбался, словно утром ничего не произошло.

– Пожалуйста, не начинай с бессмысленных вопросов, – я раздраженно закрыла воду. – У меня и без этого плохое настроение.

– Почему? – он шел за мной почти вплотную.

– Очень жарко...

– Но здесь же прохладно... – он внимательно оглядывался вокруг. – Ты видела Дэвида? Он пропал с утра, как и ты. Кстати, а где ты была? Я заезжал сюда пару раз...

– Ездила за город.

– Просто так?

Я внимательно посмотрела на него. Может быть, это был все-таки он – в том «мерседесе», который промчался мимо меня?! Ларри спокойно встретил мой взгляд и улыбнулся.

– Мне нужно было побыть одной, – я накинула просторную белую блузу. – А твой сынок развлекается в компании какой-то девицы. Я их видела недалеко отсюда.

– Хорошенькая?

– Это все, что тебя интересует? Для определенных нужд вполне годится!..

– Бедняга Дэвид! Я в семнадцать лет постоянно хотел женщину, иногда казалось, что от желания мог взорваться, лопнуть, разлететься на куски, – эти слова, повторившие, как эхо, признание Дэвида, болью отозвались в сердце.

– Помню, одновременно был сразу с пятью или шестью. После одной бежал к другой, и сразу же после нее мог успешно провести несколько часов с третьей. Откуда только силы брались? Хорошо, что вокруг были добрые души, особенно среди замужних женщин! Девчонки моего возраста в основном дрожали за свою невинность, – он сел на стул, не спуская с меня настороженного взгляда. – Ты не наденешь что-нибудь еще? Если Дэвид зайдет, он уже не ребенок...