Страница 28 из 120
Черт с ним, с этим плачущим хренозавриком! Сергей встал на колени, подняв заряженный арбалет. Надвигающаяся Альдина была уже совсем рядом, и ладонь, чуть согнувшись, уже примеривалась для объятия.
А когда она увидела арбалет, направленный на нее, то, наверное, от испуга резко остановилась и вдруг тихо и жалостливо прошелестела, как девочка:
— По… жа… луй… с… та…
У Сергея даже заныло в груди. Но его указательный палец уже дернул за спусковое устройство. Стрела туго вжикнула — бац! Древко, всхлипнув, вонзилось по самое оперение. Альдина пронзительно ахнула. И вдруг, откачнувшись назад, упала, как будто проваливаясь сквозь землю. Фиолетово-черное тело ее стремительно оседало: две секунды — и только лужа осталась на полу магазина, да и та через короткое время ушла в неприметные щели.
Пронеслось по «Детскому миру» какое-то дуновение — вот и все…
— Муся!.. — кричал Сергей. — Муся, Муся, очнись!.. Посмотри на меня, Муся!.. Муся, ты меня слышишь?.. — Он не на шутку встревожился: Муся куклой, раскинувшись, прислонялась к стене, и лицо побледнело настолько, что, казалось безжизненным. Бледные губы слипались. Невозможно было поймать даже дрожи дыхания. И Сергей только тряс ее за вялые плечи. — Муся!.. Мусенька!.. Скажи что-нибудь!..
И одновременно он сжимал рукой арбалет и ежесекундно оглядывался, чтобы не прозевать нападение. Главный зал магазина выглядел, в общем, мирно, неестественная тишина пропитала все здание, и, однако, когда Сергей оборачивался назад, то улавливал краем глаза какое-то шевеление — пританцовывание на месте, стремительное гримасничанье. Словно монстрики о чем-то беззвучно переговаривались друг с другом.
Следовало быть наготове.
— Паутина, — вдруг громко сказала Муся, не поднимая век. — Паутина… Уже навсегда… Нельзя оставаться…
Губы у нее шевельнулись.
— Какая паутина? — обрадовался Сергей. — Муся, Муся, очнись!.. Ты, Муся, живая?..
На мгновение он уловил движение внутри стеллажа — то ли прыгнуло что-то, то ли что-то быстро переместилось. Он прицелил туда арбалет. Но мохнатый коричневый монстрик, похожий на многорукую обезьяну, шевельнувшийся вроде бы, стоял неподвижно, и моргалы его отливали мертвой пластмассой.
Видимо, все же почудилось.
А когда он через мгновение повернулся обратно, то глаза у девочки Муси уже были открыты, и сама она слабо елозила кедами по линолеуму.
— Паутина… — опять сказала она. — Я все видела, дядя Сережа: Красная комната… Помогите, пожалуйста, что-то ноги не слушаются…
Сергей снова спросил:
— Паутина — какая? Какая Красная комната? Муся, радость моя, как ты себя чувствуешь? Он боялся, что Муся слегка помутнела рассудком. Все же — драма, невыносимые для подростка кошмары. И однако, девочка Муся ответила очень разумно:
— У меня все в порядке, дядя Сережа… Паутина… Красная комната… Скорее-скорее!..
Вытянув руку в царапинах, она показывала куда-то наверх, и, всмотревшись, Сергей заметил нечто вроде грязного полотенца. Оно было длиной, наверное, метра два, — все в свалявшихся хлопьях и нитках слюны, противно поблескивавших.
И такие же паутинно-полотенчатые образования, как заметил Сергей, свисали и с люстры, и с пальцев трехлапчатого светильника. Стыки стен и углы потолка тоже были уже обметаны серым — из-под крышки прилавка высовывалось что-то войлочное. Ничего такого ранее, кажется, не высовывалось. Сергей отодвинулся на всякий случай подальше. Ведь недавно ему кто-то об этом рассказывал. Да, конечно, эксперт на квартире у Мамонта. Тот единственный вызов, когда он столкнулся с необъяснимым явлением.
— Скорее, дядя Сережа!.. — стонала Муся.
Сергей поднял ее и поставил у стенки. Муся тут же качнулась и вцепилась в рубашку.
— Ну, держись, держись… — сказал Сергей уже с некоторой досадой — Потерпи немного, надо отсюда выбраться…
Он не знал, что подразумевает под этим — «выбраться». Надо было не выбираться отсюда, а попытаться найти Андрона. Ведь не мог же тринадцатилетний подросток исчезнуть бесследно. Если Дрюню и спрятали, то именно здесь, в магазине. Надо будет исследовать его пядь за пядью. А не так, как милиция: нашумели и тут же уехали. Он заметил, что и над плинтусом уже появляется паутина, а тот войлок, который высовывался из-под прилавка, стал гораздо длиннее.
Медлить было нельзя.
И Сергей уже начал примериваться, как бы высадить половчее витрину, но серьезная девочка Муся опять взяла его за рубашку и, прикрыв глаза веками, внятно сказала:
— Пойдемте, дядя Сережа, я — слышу…
— Что ты слышишь? — нервно спросил Сергей.
— Лай, по-моему… голоса…
Она повела ладонью по воздуху и вдруг, словно бы что-то определив, потащила Сергея сначала за угол прилавка, а потом — сквозь проход — к директорскому кабинету.
Было не совсем ясно, как она это делает: веки были опущены, и под кожицей их подрагивали яблоки глаз — вероятно, вращались и, как показалось Сергею, пульсировали.
Будто девочка Муся грезила наяву.
— Куда, куда?..
— Идемте, дядя Сережа!..
Лучше было повиноваться, — они быстро миновали подсобку, где отсутствовал свет, и, свернув, очутились в уже знакомом Сергею крохотном помещении — там стоял не слишком обширный письменный стол и, как зверь, вздымалась в углу туша бурого сейфа.
Сейф был особенно подозрителен.
Девочка Муся остановилась.
— Вот, — сказала она, поведя направо-налево рукой, и вдруг радостно зашептала. — Собака, дядя Сережа… Вы чувствуете?..
Разумеется, Сергей ничего не чувствовал. Тишина стояла гнетущая, и, тем не менее, после мусиных слов он и в самом деле услышал невнятное редкое тявканье — будто за стеной действительно находилась собака.
Голос был явно Тотошин, Сергей узнал бы его из тысячи голосов, и наличествовал он в узком пространстве между сейфом и штабелями коробок. Пространство это ничем особенным не выделялось: крашеная масляной краской ровная заштукатуренная стена, а над нею — побелка, которая пучилась пузырями.
Муся выставила ладонь против них, и костистые пальцы ее ощупали воздух.
— Здесь, — сказала она, застыв как скульптура. И вдруг завизжала, отшатываясь. — Здесь-здесь-здесь!..
Сергей чуть не выронил арбалет.
Лай стал громче.
— Разбейте, дядя Сережа!..
Сергей выхватил из-за пояса сунутый туда недавно топор и, не соображая, что делает, ударил им в пузырящуюся побелку. Лезвие вошло чуть ли не до половины. Длинная зигзагообразная трещина появилась в стене и вдруг засветилась откуда-о изнутри нездешней багровостью. Точно надрывался в глубине перекрытий красный фонарь. Сергей дернул за рукоять — тут же пласт штукатурки с шумом обрушился, и открылось пространство, как кровью, наполненное малиновым светом. Угадывались в этом свете скорченные фигуры: неестественное переплетение призрачных тел. Сергей нервно отпрянул. И сейчас же четвероногое низкое существо с возбужденным повизгиванием вывалилось оттуда и, успев лизнуть Сергея языком по руке, суетливо запрыгало, выражая живейшую радость.
— Тотоша!.. — потрясенно вымолвил он.
Это был и в самом деле Тотоша.
Но главное, что сразу же вслед за ним, очень медленно, словно робот, у которого заржавели суставы, даже, кажется, с каким-то механическим скрипом выбрался из проема в стене подросток и, слегка развернувшись, остановился, держа на весу ладони.
Он был потрясающе исхудавший, точно сильно обглоданный ярким красным туманом, — не проснувшийся, с закрытыми проваленными глазами, потемневшая кожа прилегала у него к самым костям, а суставы на пальцах прорисовывались с необыкновенной рельефностью.
Он как будто голодал две недели.
— Андрон!.. — страшным шепотом произнес Сергей. — Андрон, Дрюнечка, с тобой все в порядке?..
Сердце у него стучало, как бешеное. Он хотел и одновременно боялся обнять каталептическую фигуру. Он боялся, что эта фигура вдруг упадет — без признаков жизни.
— Андрончик…
И в это время из-за спины его, точно фурия, вырвалась девочка Муся и, по-видимому, не отягощая себя опасениями, бросилась Андрону на грудь.